САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
На правах рукописи
Цветков Иван Александрович
Политика США по отношению к тайваньской проблеме, 1949 – 1999 гг.
Специальность 07.00.15 –
история международных отношений и внешней политики
диссертация на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Научный руководитель:
доктор исторических наук,
профессор Б. А. Ширяев
Санкт-Петербург
2000
--------------------------------------------------------------------------------
Оглавление
Введение
Глава 1. Формирование тайваньской проблемы и политика США
1.1. Основные этапы истории острова Тайвань до 1945 года
1.2. США и Тайвань до 1941 года
1.3. Возникновение тайваньской проблемы
Глава 2. Эволюция политики США в отношении тайваньской проблемы в годы «холодной войны»
2.1. Формирование основных направлений тайваньской политики США, 1950-1954 годы
2.2. Тайваньские кризисы 1954-1955, 1958, 1962 годов и политика США
2.3. Разработка новой модели американского вовлечения, 1969-1979 годы
2.4. Политика США в отношении тайваньской проблемы в последнее десятилетие «холодной войны»
Глава 3. Тайваньская проблема во внешней политике США в 1990-е годы
3.1. Новые факторы развития ситуации вокруг Тайваня
3.2. Тайваньский кризис 1995-1996 годов и политика США
3.3. Тайваньская проблема во внешней политике второй администрации Б. Клинтона
Заключение
Список источников и литературы
--------------------------------------------------------------------------------
Введение
Актуальность темы исследования. Пятьдесят лет назад, 10 декабря 1949 г., гоминьдановское правительство Китайской Республики, спасаясь от коммунистов, было вынуждено перебраться на остров Тайвань и провозгласить Тайбэй «временной столицей Китая». Так был заложен фундамент «тайваньской проблемы», которая оказалась гораздо более трудноразрешимой, чем можно было предполагать в 1949 г.
Хотя тайваньская проблема возникла в разгар «холодной войны», и в какой-то степени являлась ее порождением, она не исчезла после того, как противостояние двух сверхдержав отошло в прошлое. В 1990-е гг. ситуация в Тайваньском проливе снова обострилась, и в ходе кризиса 1995-1996 гг., как и сорок лет назад, Китай и Тайвань балансировали на грани военного конфликта. Сегодня, несмотря на возобновившиеся переговоры, обстановка остается сложной, на острове и на материке занимаются наращиванием своего боевого потенциала, Пекин отказывается формально отвергнуть возможность применения силы в отношении Тайваня.
С момента возникновения тайваньская проблема вышла за рамки регионального конфликта и приобрела более широкое, глобальное значение. Это было связано с вовлечением в противостояние Пекина и Тайбэя третьего действующего лица – Соединенных Штатов Америки. Именно благодаря американской помощи Китайской Республике удалось выжить на Тайване, а затем превратиться в процветающее государство де-факто, с развитой экономикой и демократической политической системой. И по сей день позиция США оказывает серьезное, иногда определяющее влияние на развитие отношений между КНР и Тайванем.
Исследование политики США по отношению к тайваньской проблеме является сегодня актуальной научной задачей. Это объясняется не только острой практической необходимостью поиска путей разрешения тайваньской проблемы, но и теоретической важностью рассмотрения данного аспекта американского внешнеполитического поведения. После окончания «холодной войны» внешняя политика США претерпела серьезные изменения, в Вашингтоне стали постепенно привыкать к роли мирового лидера, более решительно подходить к урегулированию ряда международных конфликтов. Однако в некоторых случаях позиция США менялась не так резко. Тайваньская проблема может служить здесь одним из примеров. В 1990-е гг. американское правительство стремилось не столько модернизировать свою политику в отношении Тайваня, сколько избежать деформации старых, хорошо зарекомендовавших себя подходов. Фундаментальные основы тайваньской политики США признавались настолько удачными, что даже значительные перемены в Китае и на Тайване не могли спровоцировать их серьезной ревизии. Таким образом, изучение процесса формирования и эволюции политики США в отношении тайваньской проблемы позволяет нам проследить историю становления эффективной модели американского вмешательства в региональный конфликт, а также оценить масштабы ее деформации в ходе событий последнего десятилетия.
Объектом исследования является тайваньская проблема – комплексный политический феномен. Выражение «тайваньская проблема» употребляется в диссертации в весьма узком методологическом значении. Под тайваньской проблемой понимается не всякий спор о суверенитете над островом Тайвань, а лишь та его стадия, которая началась в 1949 – 1950 гг., после вмешательства США во внутрикитайское противостояние. В рамках такого понимания, вовлечение Соединенных Штатов превращается в системообразующую связь, основу существования тайваньской проблемы. Именно это вовлечение, политика США по отношению к тайваньской проблеме[1], и является специальным предметом исследования в данной диссертации.
Целью исследования является реконструкция и анализ форм вовлечения США в тайваньскую проблему с момента ее возникновения и до наших дней (1949 – 1999 гг.). Выбор столь широких хронологических рамок связан с тем, что рассмотрение полувекового периода эволюции принципов американской политики и средств ее реализации позволяет охарактеризовать существенные тенденции, выявить традиционные и новые подходы США к тайваньской проблеме.
Для достижения цели исследования были поставлены следующие задачи:
1) Изучить предысторию тайваньской проблемы: выявить специфику связей острова Тайвань с материком до 1945 г., определить традиционные мотивы американской заинтересованности в Тайване.
2) Исследовать обстоятельства возникновения тайваньской проблемы: определить причины и проследить ход эвакуации правительства Китайской Республики на Тайвань, охарактеризовать позицию США по поводу событий в Тайваньском проливе, изменение этой позиции после начала войны в Корее в 1950 г.
3) Выявить и охарактеризовать основные этапы развития тайваньской политики США в годы «холодной войны».
4) Охарактеризовать и проанализировать изменения, произошедшие на Тайване, в Китае и в их взаимоотношениях в 1980-е – 1990-е гг. Определить, каким образом и в какой степени новые факторы развития оказывали воздействие на тайваньскую политику США.
5) Проследить течение «тайваньского кризиса» 1995-1996 гг., определить роль США в развитии событий, охарактеризовать политику первой администрации Б. Клинтона в отношении тайваньской проблемы.
6) Охарактеризовать тайваньскую политику второй администрации Б. Клинтона в 1997-1999 г.
Методологической основой диссертации является принцип историзма, применяемый к исследованию феноменов, выделенных на основе использования элементов структурного анализа. Вовлечение США в спор между Пекином и Тайбэем рассматривается в качестве основной системной связи, обеспечивавшей существование тайваньской проблемы на протяжении 50 лет (1949 – 1999). В связи с этим тайваньская политика США исследуется, с одной стороны, как нечто неизменное (то, что полвека удерживало тайваньский спор от разрешения), а с другой стороны – как динамичный процесс, выражавшийся в постоянной эволюции форм американского вовлечения. Вопрос о разрешении тайваньской проблемы в рамках такого подхода связывается, в первую очередь, с поиском реалистичных сценариев прекращения вмешательства Соединенных Штатов в китайско-тайваньский спор. Вместе с тем задача подобного поиска автором специально не ставилась, в силу исторического характера данного исследования. Основное внимание было уделено обстоятельствам возникновения американского вовлечения и его эволюции.
Источниковую базу исследования составили различные по характеру документы и материалы. Их можно разделить на следующие основные группы: дипломатические документы; юридические акты США, КНР и Тайваня; материалы конгресса США; документы исполнительной власти США, КНР и Тайваня; материалы американских и тайваньских политических партий; мемуары; сообщения информационных агентств; справочные материалы.
1) Дипломатические документы
Решение поставленных исследовательских задач потребовало от автора внимательного изучения текстов ряда международных договоров, деклараций, коммюнике: китайско-голландского договора 1662 г., Симоносекского договора 1895 г., Сан-Францисского договора 1951 г., Тайбэйского японо-китайского договора 1952 г., договора о совместной обороне между США и Китайской Республикой 1954 г., Каирской декларации 1943 г., Потсдамской декларации 1945 г., американо-китайских совместных коммюнике 1972, 1979, 1982 гг. С помощью этих документов можно получить представление об истории и нынешнем состоянии статуса Тайваня в международном сообществе. Кроме того, здесь мы обнаруживаем зафиксированные принципы политики США в отношении Тайваня на разных ее этапах.
Все вышеупомянутые документы опубликованы на сайте Taiwan Documents Project в Интернет[2].
2) Юридические акты США, КНР и Тайваня
Важное значение для понимания сути внутриполитических процессов на Тайване и китайско-тайваньских отношений имело изучение конституций Китайской Республики и КНР в их исторической динамике[3]. Позиция пекинского и тайбэйского правительств по тайваньской проблеме находила отражение в текстах Основных законов острова и материка (к примеру, после начала реформ в КНР в конце 1970-х гг. из текста новой редакции конституции исчезла фраза об «освобождении» Тайваня, а взамен говорилось о необходимости «мирного воссоединения»). Демократические реформы на Тайване в 1990-е гг. сопровождались принятием целой серии конституционных поправок, многие из которых оказали непосредственное влияние на состояние отношений в треугольнике США – КНР – Тайвань (например поправки, легализующие деятельность на острове сепаратистских партий).
Из законодательных актов США тщательному анализу подвергался Закон об отношениях с Тайванем 1979 г., по сей день являющийся главным документом, фиксирующим принципы тайваньской политики США.
3) Материалы конгресса США
Наиболее важными источниками, относящимися к этой группе, стали тексты многочисленных резолюций по тайваньской политике, выражающих мнение американского конгресса (и не имеющих силы закона); материалы слушаний по тайваньской проблеме, проходивших в комитетах по иностранным делам сената и палаты представителей[4]; стенограммы пленарных заседаний сената и палаты представителей, опубликованные в Congressional Record[5]. Анализ этих источников позволил выявить позиции, занимаемые американскими законодателями по основным вопросам тайваньской политики США на протяжении 1949 – 1999 гг., обнаружить основные пункты противоречий, проследить ход политической борьбы.
Слушания в конгрессе часто становились поводом для официального объявления позиции исполнительной власти США по тайваньской проблеме, особенно после 1979 г., в период, когда Вашингтон и Тайбэй не поддерживали дипломатических отношений. Именно в ходе слушаний, в 1994 г., помощник госсекретаря У. Лорд обнародовал «Обзор тайваньской политики», легший в основу тайваньской политики администрации Б. Клинтона. В 1995 – 1996 гг., когда Пекин осуществлял силовое давление на Тайвань, У. Лорд несколько раз принимал участие в слушаниях и разъяснял конгрессменам причины пассивной реакции на происходящее со стороны вашингтонской администрации.
Ценным источником также являлись тематические доклады, подготавливаемые экспертами исследовательских служб конгресса[6]. Отсюда мы заимствовали некоторые статистические данные, сведения о динамике двухсторонних отношений США с Китаем и Тайванем, мнения представителей академических кругов о перспективах американской политики в Тайваньском проливе.
Как и в случае с предыдущими группами источников, в работе использовались обычные и электронные публикации материалов конгресса США.
4) Документы исполнительной власти США, КНР и Тайваня
Для исследования хода практического осуществления политики США в зоне Тайваньского пролива автором диссертации привлекались материалы исполнительной власти США, КНР и Тайваня. Действия США декларировались и находили отражение в выступлениях представителей Белого дома и госдепартамента (публикуемых в официальных изданиях исполнительной власти Department of State Bulletin, Dispatch, Weekly Compilation of Presidential Documents, Presidential Papers), а также в протоколах заседаний различных правительственных ведомств, телеграммах, меморандумах и т. п., которые становятся доступны по мере рассекречивания (в публикациях серии Foreign relations of United States, и в рамках электронной программы Freedom of Information Act[7]). Так как цель исследования не предполагала специального рассмотрения политики КНР и Тайваня, материалы китайского и тайваньского правительств привлекались автором лишь эпизодически, для прояснения ключевых моментов эволюции китайско-тайваньских отношений.
Ценная подборка документов правительств США, КНР и Тайваня была опубликована в тематических сборниках С. Джибертом, У. Карпентером и Дж. Сюном[8].
Главным источником официальной информации о деятельности пекинского правительства были периодические издания Beijing Review и People’s Daily. Некоторые документы, относящиеся к начальному этапу существования тайваньской проблемы, были опубликованы в русском переводе в 1958 г[9]. В 1988 г., также в русском переводе, были изданы тексты некоторых выступлений и интервью китайского лидера Дэн Сяопина[10].
Тексты выступлений и интервью тайбэйских лидеров, программные документы правительства Китайской Республики, статистические материалы о тайваньской экономике опубликованы на официальном сайте Government Information Office в Интернет[11].
5) Материалы американских и тайваньских политических партий
Изучение предвыборных платформ и других программных документов республиканской и демократической партий США, политических партий Китайской Республики – гоминьдана, Демократической Прогрессивной Партии, Новой Партии, Партии Независимости Тайваня, - позволило выявить наиболее важные аспекты политической борьбы, разворачивающейся вокруг тайваньской проблемы.
Сравнение предвыборных обещаний кандидатов в американские президенты в отношении Тайваня, и их реальных действий после избрания, позволило сделать выводы относительно роли общественного мнения в формировании курса тайваньской политики США.
Сопоставление стратегий политики в отношении материкового Китая, предлагаемых различными тайваньскими партиями, было важно при анализе влияния итогов выборов на Тайване на ситуацию в Тайваньском проливе. К примеру, успехи ДПП, в сочетании с радикализацией ее программных установок (включением в программу пункта о создании на Тайване независимого государства), оценивались как один из наиболее существенных факторов обострения обстановки в проливе в 1990-е гг.
В диссертации использовались как опубликованные партийные материалы, так и их электронные версии, помещенные на сайтах в Интернет[12].
6) Мемуары
Свидетельства непосредственных участников событий, разворачивавшихся вокруг Тайваня на протяжении полувека, а также воспоминания людей, принимавших участие в формировании тайваньской политики США, активно использовались в диссертации. Речь идет о мемуарах президентов Г. Трумэна и Р. Никсона, госсекретарей Г. Киссинджера и С. Вэнса, сотрудника американского консульства в Тайбэе Дж. Кэрра, посла Китайской Республики в США Дж. Шэня[13]. Мемуарные свидетельства были важны не только для реконструкции событий, известных только их непосредственным участникам, но и для анализа изменений, произошедших в психологии американской правящей элиты по отношению к Тайваню на протяжении полувека. Мемуары Дж. Шэня представляют собой замечательный пример «тайваньского взгляда» на политику США в Тайваньском проливе.
7) Сообщения информационных агентств
При написании третьей главы диссертации автором использовались сообщения мировых информационных агентств (Agence France Presse, Associated Press, Reuters, Central News Agency-Taipei) касающиеся различных аспектов развития ситуации вокруг тайваньской проблемы. Постоянно обновляемые тематические подборки подобных сообщений содержатся на сайте Taiwan Security Research в Интернет[14]. Кроме того, в ходе работы автор использовал сообщения журналистов ведущих англоязычных изданий (Far Eastern Economic Review, Inside China Today, Los Angeles Times, New York Times, Washington Post, Newsweek, Taiwan Communiqué).
Сведения, полученные из источников данной группы, применялись автором, главным образом, для реконструкции общей канвы событий и изучения общественного мнения в США и на Тайване. Во всех случаях, когда это было возможно, представленные журналистами факты сопоставлялись с более достоверной информацией.
8) Справочные материалы
Экономическая статистика, сведения об объемах поставок американских вооружений на Тайвань, о соотношении военных потенциалов КНР и Тайваня, о биографиях политических деятелей и т. п. заимствовались автором диссертации из ряда справочных изданий[15].
Степень изученности темы
1) Отечественная историография
Отечественная литература по тайваньской проблеме и политике США в отношении Тайваня крайне немногочисленна. Первые два десятилетия существования тайваньской проблемы (1950-е – 1960-е гг.) данная тема находилась в СССР под фактическим запретом. В рамках официальной идеологии Тайвань рассматривался в качестве «неотъемлемой территории Китая», и этот принцип оказывался сильнее объективной реальности – фактической обособленности Тайваня под властью Чан Кайши. Ученым было запрещено исследовать «то, чего нет», утверждалось, что Тайвань не нуждается в специальном изучении – только как часть Китая. В итоге, вплоть до конца 1960-х гг., в СССР не появилось не одной научной работы, посвященной изучению какого-либо аспекта тайваньской проблемы. Было опубликовано лишь несколько брошюр откровенно пропагандистской направленности[16].
С конца 1960-х г. «информационная блокада» вокруг Тайваня начала понемножку разрушаться, на протяжении следующих двух десятилетий в СССР вышло несколько специальных монографий по тайваньской проблеме (В. Н. Барышников, Г. И. Арсеньева, Д. Т. Капустин[17]), было защищено несколько кандидатских диссертаций (В. А. Шнейдер, Е. Г. Мироненков[18]). После 1979 г., когда произошло официальное признание КНР Соединенными Штатами, интерес к ситуации вокруг Тайваня усилился, что выразилось в публикации серии статей в научных журналах (И. Алексеев, Ф. Николаев, В. Н. Барышников, С. Н. Гончаров, Н. В. Васильев, Е. Г. Мироненков, В. Петухов[19]). В 1970-е – 1980-е гг. сюжеты, связанные с тайваньской проблемой, затрагивались также в трудах по внешней политике Китая, исследованиях американо-китайских отношений, истории международных отношений на Дальнем Востоке (Г. В. Астафьев, Е. П. Бажанов, М. С. Капица, А. М. Ледовский, С. Л. Тихвинский, С. К. Меркулов[20]).
Некоторые из названных работ (прежде всего монографии В. Н. Барышникова и Г. И. Арсеньевой, статьи В. Петухова и С. Н. Гончарова) отличались высокой степенью информативности, строгим научным подходом в изложении фактов из истории китайско-тайваньских, американо-тайваньских отношений, внутренней политики гоминьдановского правительства Китайской Республики. Однако как раз те работы, в которых тайваньская проблема рассматривалась наименее идеологизированно встречали наибольшие препятствия на пути к читателю. Монографии В. Н. Барышникова и Г. И. Арсеньевой вышли мизерными тиражами и были помечены грифом «для служебного пользования».
Даже лучшие исследования тайваньской проблемы, произведенные в СССР, не были свободны от серьезной идеологической запрограммированности. Априорные установки, которых ученые должны были неуклонно придерживаться, препятствовали не только решению, но и постановке ряда важнейших научных задач. Прежде всего, советские авторы не имели возможности рассматривать тайваньскую политику США в качестве самостоятельного предмета исследования. Речь должна была идти об американо-китайских отношениях и тайваньской проблеме как факторе, влияющем на развитие этих отношений. Такой подход неизбежно вел к упрощению – «фактор» представал в качестве некой неизменной силы (вроде земного притяжения), которая действовала всегда одинаково и в одном направлении. Эволюцию же допускалось усматривать лишь в отношениях между Вашингтоном и Пекином. По мере их развития, тайваньская политика США «меняла формы», оставаясь содержательно той же самой, что и в начале – «империалистической». Вынужденно следуя за пропагандистскими установками, советские исследователи утверждали, что и в 1950-е, и в 1960-е, и в 1970-е, и в 1980-е гг. США стремились только к одному – к тому чтобы окончательно отделить Тайвань от Китая, создав на острове «независимое» государство с марионеточным, полностью подчиненным Вашингтону правительством.
В 1990-е гг., когда на Тайване, в Китае, в американо-китайских и американо-тайваньских отношениях стали происходить события, явно не укладывающиеся в схему, предложенную советской историографией, и в самой России произошли кардинальные перемены, избавившие отечественных исследователей от необходимости самооправдания – действительно, ссылка на идеологическое давление снимала всякие претензии.
Представляется весьма характерным, что когда в 1990-е гг. российские исследователи «заново открыли» для себя Тайвань, они занялись изучением внутренних аспектов развития острова (политических, культурных, социально-экономических). Появились работы Л. М. Гудошникова, Н. А. Кокарева, А. А. Максимова, А. Ф. Оникиенко, В. Г. Бурова, вышла коллективная монография «Современный Тайвань»[21]. Никто не хотел заниматься тайваньской проблемой или тайваньской политикой США – слишком многое пришлось бы ломать в устоявшейся традиции, слишком велик был разрыв между достижениями западной и отечественной историографии. Активная внешняя политика демократического Тайваня уже не могла трактоваться в качестве «происков гоминьдановской клики, действующей по указке Вашингтона». Тайваньская политика США оказывалась не производной от состояния американо-китайских отношений, а весьма сложным феноменом, зависимым от инициатив Тайбэя едва ли не больше, чем от позиции Пекина. И самое главное, стремление США к окончательному отделению Тайваня от Китая утрачивало черты «традиционной политики», превращалось в почти маргинальное ее направление, отстаиваемое узким кругом радикальных деятелей.
Исследования по тайваньской проблеме, опубликованные в 1990-е гг. в России можно пересчитать по пальцам. В статье Б. Т. Кулика на основе новых архивных материалов, характеризуются совместные усилия гоминьдановского правительства и администрации США, направленные против коммунистического Китая (1949-1952)[22]. В статье В. Н. Усова предлагается оригинальная реконструкция событий 1950-х гг. в Тайваньском проливе, дается их новая оценка[23]. В кандидатской диссертации С. Н. Мирошникова, на основе материалов опубликованных американским правительством, впервые в отечественной историографии тайваньская политика США подвергается детальному исследованию, хотя лишь в рамках достаточно узкого периода[24]. В монографии Ю. Цыганова характеризуются некоторые аспекты современного состояния тайваньской проблемы, перспектив ее влияния на обстановку в АТР[25].
Как и в советский период, сюжеты, связанные с тайваньской проблемой затрагивались в 1990-е гг. в общих работах, работах посвященных развитию отношений между США и КНР (А. Д. Богатуров, Г. И Чуфрин, А. Г. Яковлев[26]), исследованиях китайско-тайваньских и российско-тайваньских отношений (Ю. М. Галенович, Е. П. Бажанов[27]).
В целом, можно констатировать, что по сей день в отечественной литературе не предпринято даже попытки комплексного рассмотрения тайваньской политики США. Несмотря на уже достаточно продолжительный, пятидесятилетний срок существования тайваньской проблемы ни один из советских или российских авторов не пошел дальше ее исследования как «фактора», или же рассмотрения частных эпизодов (или коротких периодов) американской политики в отношении Тайваня. Необходимость проведения комплексного исследования тайваньской политики США сегодня обусловлена еще и тем, что только таким образом можно преодолеть разрыв, образовавшийся за 50 лет между подходами, применяемыми в отечественной и зарубежной историографии.
Завершая обзор отечественной литературы, необходимо отметить, что при написании диссертации автору чрезвычайно помогли работы, посвященные исследованию механизма принятия внешнеполитических решений в США. Речь идет о монографиях О. А. Колобова, А. А. Корнилова, А. А. Сергунина, А. С. Макарычева, А. А. Шевченко и др[28].
2) Зарубежная историография
В работах зарубежных авторов, посвященных изучению интересующей нас темы, тщательно и с разных идеологических и методологических позиций рассмотрены мотивы, движущие силы, объективные и субъективные факторы формирования тайваньской политики США. Все зарубежные исследования, использованные при написании диссертации, по критерию их содержательной близости к нашей теме можно разделить на несколько основных групп.
К первой группе следует отнести монографии, в которых рассматривается эволюция тайваньской политики США на протяжении нескольких десятилетий. Это работы Н. Такер, Р. Клафа, М. Ласатера, Н. Джэкоби, С. Джиберта, У. Карпентера[29]. Данные исследования в наибольшей степени могут быть методологически соотнесены с настоящей диссертацией.
Работы, отнесенные нами к второй группе, посвящены специальному рассмотрению отдельных периодов или эпизодов тайваньской политики США. О процессе вовлечения США в противостояние между КНР и Тайванем писали Дж. Кэрр, Н. Такер, Г. Гардинг[30], о поведении США во время «тайваньских кризисов» 1950-х – 1960-х гг. – Г. Чанг, Хи Ди, Дж. Хоу[31], о тайваньской политике США в годы «американо-китайской нормализации» 1970-х – Р. Саттер[32], о процедуре и последствиях принятия решения о смене дипломатического признания и подписании закона об отношениях с Тайванем 1979 г. – Л. Волф, Д. Саймон, В. Ли[33].
Следующая группа работ – это исследования, в которых тайваньская политика США рассматривается косвенно: либо в связи с глобальными и региональными направлениями внешней политики США (Дж. Томпсон, П. Стэнли, Дж. Пэрри, Р. Клаф, Р. Блюм[34]), либо в контексте развития отношений между КНР и Тайванем (К. Хьюз[35]), либо в контексте развития американо-китайских отношений (М. Шаллер, Дж. Чанг, Дж. Фэйрбэнк[36]) . Так как все упомянутые контексты постоянно находились в поле внимания автора данной диссертации, изучение этих работ имело чрезвычайно важное значение.
В силу того, что внутренние процессы на Тайване всегда (и особенно – в последнее десятилетие) оказывали существенное влияние на ситуацию вокруг тайваньской проблемы и тайваньскую политику США, при написании диссертации автор обращался к исследованиям экономического развития Китайской Республики (К. Ли), ее внутриполитической эволюции (Ф. Риггс, З. Майерс, Ю Шаньву, С. Гаррисон[37]), истории Движения за независимость Тайваня (Д. Мендел, И. Бурума, К. Кросс[38]).
В особую группу необходимо выделить недавно вышедшие статьи и монографии, посвященные исследованию новейшего периода тайваньской политики США. Собственно исторические работы здесь немногочисленны, чаще всего авторы исследуют свой предмет с применением методов политологического анализа. Хотя в США и на Тайване уже опубликовано несколько монографий о тайваньской политике администрации Б. Клинтона, нам они пока недоступны, поэтому главным образом мы использовали статьи таких авторов как Т. Карпентер, Д. Хики, М. Ласатер, Ф. Янг, С. Ятс и др.[39], опубликованные в научных журналах, а также на исследовательских сайтах в Интернет.
Несмотря на большое количество работ, опубликованных за рубежом, и в той или иной степени затрагивающих предмет настоящего исследования, до сих пор мы не имеем всестороннего комплексного исследования политики США в отношении тайваньской проблемы. Дело в том, что большинство авторов, писавших о тайваньской политике США, рассматривали ее либо в слишком широком, либо, наоборот, в слишком узком контексте. В монографиях М. Шаллера, Р. Блюма, Дж. Томпсона и др. политика США в отношении тайваньской проблемы была представлена в качестве естественного элемента общей внешнеполитической стратегии США в годы «холодной войны». Основное внимание уделялось выяснению причин резких изменений курса тайваньской политики США и, в целом совершенно обоснованно, все названные авторы приходили к выводу, что и в 1950, и в 1971 – 1972, и в 1979 гг. ведущим мотивом, стоящим за действиями администраций Г. Трумэна, Р. Никсона и Дж. Картера, являлось стремление приобрести дополнительные стратегические преимущества в противостоянии с СССР. Соответственно, и оценки тайваньской политике давались пропорционально успеху в реализации данной цели. Таким образом, изменения в глобальной системе международных отношений косвенно признавались единственным фактором, способным серьезно скорректировать внешнеполитическое поведение США в зоне Тайваньского пролива.
В работах Н. Такер, Дж. Карпентера, Н. Джекоби, Дж. Коппера и некоторых других авторов мы сталкиваемся с противоположным подходом – сосредоточением внимания на «микроуровне» тайваньской политики США. В своей последней монографии (1992 г.)[40] Н. Такер впервые в историографии предприняла попытку систематического исследования американо-тайваньских отношений, причем не только в политической и экономической, но и в культурной сферах. По словам Н. Такер, «[до сих пор] американские ученые были чрезмерно увлечены изучением мельчайших подробностей поведения китайских лидеров, а развитию событий на Тайване не уделялось должного внимания»[41]. Важнейшим достижением Н. Такер стало установление факта существования полноценных (после 1979 г. – фактически полноценных) двухсторонних отношений между Вашингтоном и Тайбэем, организованных на основе компромиссной реализации интересов обеих сторон. Н. Такер не отрицает значимости глобальных процессов для развития связей между США и Китайской Республикой на Тайване, но указывает, что в периоды, свободные от кризисов и потрясений, эволюция политики Вашингтона шла в соответствии с микро-, а не макрологикой.
Вместе с тем простое объединение выводов представителей двух названных направлений историографии, по нашему мнению, не приводит к адекватному представлению о тайваньской политике США. Никто из упомянутых исследователей не задавался целью рассмотрения внешнеполитического поведения Соединенных Штатов в зоне Тайваньского пролива не просто для его описания и объяснения, но и для оценки роли, которую США, в силу своего вовлечения, играли в рамках т. н. тайваньской проблемы. Выше мы говорили о том, что советские исследователи предпочитали «не замечать» тайваньскую политику Вашингтона, именуя американо-тайваньские отношения лишь фактором, влияющим на развитие отношений между США и КНР. Большинство же зарубежных ученых либо акцентировали внимание на обратной зависимости (т. е. на влиянии китайской политики США на тайваньскую), либо предпочитали исследовать тайваньскую политику США как самостоятельный предмет, не слишком интересуясь ее значением для Пекина и Тайбэя.
Отчасти, данный недостаток был преодолен в работах Р. Клафа и М. Ласатера. В монографии 1978 г. Р. Клаф посвящает американской политике лишь несколько глав, характеризуя в другой части работы внутреннее развитие Тайваня после переезда туда гоминьдановского правительства, а также отношения между Пекином, Тайбэем и Токио в связи с тайваньской проблемой. Р. Клаф почти не ставит вопросов о роли США в тот или иной период, но уже сама компоновка материала позволяет читателю сделать некоторые самостоятельные выводы. Еще ближе к целенаправленному исследованию вовлечения США в тайваньскую проблему подходит М. Ласатер. Уже из названия его монографии – «Эволюция политики: роль США в воссоединении Китая» – следует, что главное внимание автор уделит именно значению американской политики в рамках китайско-тайваньских отношений, а не этой политике как таковой. Вместе с тем и подходу М. Ласатера свойственна некоторая ограниченность: автор по-настоящему исследует только новейший период американского вовлечения (1980-е гг.) и по сути сводит противоречия между Пекином и Тайбэем к проблеме «воссоединения».
Таким образом, известные нам результаты изучения тайваньской политики США в России и за ее пределами позволяют сделать вывод о целесообразности проведения нового исследования, синтезирующего достижения сторонников различных методологических подходов. По нашему мнению, основой такого синтетического исследования может послужить рассмотрение американской политики в контексте тайваньской проблемы, изучение истории вовлечения и участия США в китайско-тайваньском споре.
Научная новизна диссертации заключается в том, что она является первой в отечественной историографии попыткой комплексного исследования политики США в отношении тайваньской проблемы, с момента вовлечения Соединенных Штатов в китайско-тайваньское противостояние в 1949 – 1950 гг., и до наших дней. На основе изучения разнообразных источников, отечественной и зарубежной историографии, автор стремился вскрыть общую логику тайваньской политики США, рассмотреть ее в различных контекстах.
В диссертации произведены реконструкция и анализ тайваньской политики администрации Б. Клинтона, причем это сделано на основе сопоставления новых политических подходов с традиционными. Исследование подобного рода, насколько известно автору, еще не предпринималось ни в России, ни за ее пределами.
На защиту выносятся следующие основные положения:
1) Вплоть до вступления США во вторую мировую войну их интересы в зоне Тайваньского пролива были крайне незначительными, и Вашингтон проводил в отношении Тайваня пассивную политику.
2) Тайваньская проблема как особый политический феномен возникла в 1949 – 1950 гг., определяющее значение при этом имело вмешательство |США. Вовлечение США в тайваньскую проблему произошло вопреки политическому курсу, проводимому администрацией Г. Трумэна в отношении острова Тайвань и гоминьдановского режима с 1948 г., и было связано с изменением стратегической ситуации после начала Корейской войны.
3) На протяжении «холодной войны» США с помощью разнообразных силовых, дипломатических и экономических средств обеспечивали обособленное существование гоминьдановского режима на Тайване. Степень американского вовлечения менялась в зависимости от стратегической обстановки, но необходимый его минимум был сохранен даже после разрыва дипломатических отношений с Тайбэем в 1979 г.
4) В 1990-е гг. тайваньская проблема приобрела более сложный характер. Традиционно противостоящие друг другу политические режимы – пекинский и тайбэйский – претерпели серьезную внутреннюю эволюцию. Движение за независимость Тайваня превратилось в полноценного участника спора за суверенитет над островом.
5) Несоответствие старой модели американского вовлечения и новых реалий в КНР и на Тайване привело к кризису 1995 – 1996 гг. Главным содержанием тайваньской политики администрации Б. Клинтона стал поиск новых средств обеспечения стабильности в Тайваньском проливе. При этом был избран курс на сбалансированные действия в отношении Пекина и Тайбэя, т. к. однозначному выбору в пользу одной из сторон (и быстрому разрешению тайваньской проблемы) сегодня препятствует комплекс пересекающихся интересов США на острове и материке.
Практическая значимость. Материалы диссертации могут быть использованы при написании учебных пособий, разработке спецкурсов по внешней политике США, тайваньской проблеме, истории и теории международных отношений.
Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена на кафедре североамериканских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского Государственного Университета. Основное содержание работы и выводы отражены в публикациях автора по теме исследования, докладах на международных конференциях и семинарах, проводившихся на факультета международных отношений СПбГУ в 1997 – 1999 гг., докладах на семинаре «Теория и практика исторического исследования» Исторического общества при Европейском университете в Санкт-Петербурге. Материалы диссертации использовались автором при подготовке спецкурса «Политика США в Азиатско-Тихоокеанском регионе» для студентов факультета международных отношений СПбГУ.
--------------------------------------------------------------------------------
[1] Выражения «политика США по отношению к тайваньской проблеме» и «тайваньская политика США» являются в тексте взаимозаменяемыми.
[2] Taiwan Documents Project // (http://newtaiwan.virtualave.net).
[3] Taiwan Constitution // International Constitutional Law (http://www.uni-wuerzburg.de/law/tw__indx.html); Constitution of China // International Constitutional Law (http://www.uni-wuerzburg.de/law/ch__indx.html).
[4] The United States and the security of Taiwan. Testimony by ambassador Winston Lord, assistant secretary of state for East Asian and Pacific affairs before the subcommittee on East Asia and the Pacific. Senate Foreign Relations Committee, February 7, 1996. DOSFAN Gopher Research Collection (gopher://gopher.state.gov); The United States and Taiwan. Susan L. Shirk, Deputy Assistant Secretary for East Asian and Pacific Affairs U.S. Department of State. Testimony before the House International Relations Committee, Washington, D.C., May 20, 1998 // Department of State Internet Service. 1998 Statements, Communiques, Speeches, and Testimony About East Asia and the Pacific (http://www.state.gov/www/policy_remarks/1998/980520_shirk_taiwan.html).
[5] Congressional Record. Wash., D. C. GPO, 1950-1999.
[6] Morrison W., Cooper W. China – U.S. – Taiwan economic relations. Congressional Research Service: report for congress, 96-498 E. June 3, 1996; Sutter R. Taiwan: U.S. Policy Choices. CRS, 96-032. December, 1996; Sutter R. China Policy: Managing -PRC-Taiwan Relations After President Lee's Visit to the U.S. CRS, 95-727. 1995.
[7] Freedom of Information Act. Electronic reading room // (http://foia.state.gov).
[8] America and island China : a documentary history // edited by Stephen P. Gibert, William M. Carpenter. Lanham : University Press of America, 1989; The Taiwan experience, 1950-1980 / edited by James C. Hsiung and others. Columbus (Ohio): 1983.
[9] Против американской оккупации Тайваня и происков США, направленных на создание двух Китаев. Сборник документов и материалов. Пекин: Издательство литературы на иностранных языках, 1958.
[10] Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. Перевод с китайского. М.: Политиздат, 1988.
[11] Government Information Office // (http://www.gio.gov.tw).
[12] The official cite of the Democratic National Committee // (http://www.democrats.org); Republican National Committee (http://www.rnc.org/); The Democrat Progressive Party (http://www.dpp.org.tw); The Kuomingtang (http://www.kmt.org.tw); The New Party (http://www.np.org.tw); Taiwan Independence Party (http://www.taip.org.tw).
[13] Truman H. Years of trial and hope. Garden City, New York: Doubleday, 1956; Kissinger H. White House years. Boston: Little Brown and Company, 1979; Vance C. Hard Choices. N.Y. Simon and Schuster. 1983; Kerr G. Formosa betrayed. Boston: Houghton Mifflin, 1965; Shen J. The U.S. and Free China: how the U.S. sold out its ally. Washington, D.C.: Acropolis Books, 1983.
[14] Taiwan Security Research // (http://www.taiwansecurity.org).
[15] China Yearbook. Taipei, 1988 – 1999; Military Matchups: R.O.C. and P.R.S. // (http://www.emeraldesigns.com/matchup/military.shtml); Энциклопедия нового Китая. М.: Прогресс, 1989;
[16] Никитин Н. Тайван – неотъемлемая часть Китая. М., 1953; Иванько С. Тайвань – исконная китайская земля. М., 1955; Шмиголь Н. Н. Материал в помощь лектору: «Тайвань – неотъемлемая часть Китая». М., 1955; Цин Жу-Цзи. История американской агрессии на Тайване. М., 1956; Боженко А. М. Американская агрессия на Дальнем Востоке. М., 1959.
[17] Барышников В. Н. Тайваньский вопрос в китайско-американских отношениях (1949 – 1958). М., 1969; Арсеньева Г.И. Тайвань и политика Пекина, Вашингтона и Токио (60-е – 70-е гг.) М., 1976; Капустин Д.Т. Тайвань и Южная Корея в китайско-американских отношениях. М., 1980.
[18] Шнейдер В.А. Проблема Тайваня в политике США в отношении Китая (1949 – 1971). Автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. М., 1971; Мироненко Е. Г. Тайваньский фактор в американо-китайских отношениях (1972 – 1984). Автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. М., 1985.
[19] Алексеев И., Николаев Ф. О проблеме Тайваня в американо-китайских связях // Международная жизнь, 1984, №5.С.35-41; Барышников В.Н. Американская политика вооружения тайваньского режима // Проблемы Дальнего Востока, 1983, №1. С.51-61; Барышников В.Н. Принципиальная позиция СССР по «тайваньскому вопросу» // Проблемы Дальнего Востока, 1982, №3,. С.40-49; Барышников В.Н., Гончаров С.Н. К вопросу о воссоединении Тайваня с КНР // Проблемы Дальнего Востока,1984,№3. С. 76-87; Васильев Н.В., Мироненков Е.Г. Тайваньский фактор в американо-китайских отношениях // Проблемы Дальнего Востока, 1985, №2. С. 58-64; Петухов В. США против воссоединения Тайваня с КНР // Азия и Африка сегодня, 1988, №9; Петухов В. Тайвань и политика США в Восточной Азии // Проблемы Дальнего Востока, 1987, №5. С. 71-78.
[20] Астафьев Г. В. США и Китай. М., 1983; Бажанов Е. П. Движущие силы политики США в отношении Китая. М., 1982; История международных отношений на Дальнем Востоке. 1945-1977 / Отв. Ред. С. Л. Тихвинский. Хабаровск, 1978; Капица М.С. КНР: три десятилетия – три политики. М.: Издательство политической литературы, 1979; Ледовский А.М. Китайская политика США и советская дипломатия, 1942 – 1954. М.: Международные отношения, 1985; Меркулов С. К. Американо-китайское сближение (вторая половина 70-х гг). М.: Наука, 1980.
[21] Тайвань: краткие справочные сведения / РАН. Институт Дальнего Востока; подгот. Л.М. Гудошников и др. Вып. 1-7. М., 1992-1997; Современный Тайвань / В.Я Выборнов, Л.М. Гудошников, Т.В.Дикарева и др. Иркутск: Ин-т востоковедения РАН, Центр по изучению Тайваня, 1994; Гудошников Л.М. Третий этап конституционной реформы и становление современного парламентаризма на Тайване // Проблемы Дальнего Востока. 1995. № 1; Оникиенко А. Ф. Экономический динамизм и эволюция авторитарного режима (Тайвань) // Авторитаризм и демократия в развивающихся странах. М., 1996; Гудошников Л. М., Кокарев Н. А. Политическая система Тайваня. М., 1997; Буров В. Г. Модернизация тайваньского общества. М., 1998.
[22] Кулик Б.Т. США и Тайвань против КНР. 1949-1952.Новые архивные материалы // Новая и новейшая история, 1995, № 5. С. 19-40.
[23] Усов В.Н. Тайваньский кризис 1958 г. // Проблемы Дальнего Востока, 1993, №6. С. 118-127.
[24] Мирошников С.Н. Политика США в отношении республики Китай. 1953 – 1955 гг. Автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. Томск, 1997.
[25] Цыганов Ю. Тайвань в структуре региональной безопасности Восточной Азии. М., 1998.
[26] АСЕАН в системе международных политических отношений / Отв. Ред. Г. И. Чуфрин и др. М., 1993; Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане. М., 1997; Яковлев А. Г. Международно-политическая стабильность в АТР и Китай // Проблемы Дальнего Востока. 1995. № 5. С. 3-9.
[27] Галенович Ю. М. Москва-Пекин, Москва-Тайбэй: новое начало. М., 1994; КНР и Тайвань: некоторые вопросы взаимоотношений. М., 1992; Некоторые вопросы взаимоотношений материкового Китая и Тайваня. М., 1993; Bazhanov Y. Russia and Taiwan // Berichte des Bundeinstituts fur ostwissenschaftliche und internationale studien. 2 Juli, 1996. No. 29.
[28]Колобов О. А., Корнилов А. А., Макарычев А. С., Сергунин А. А. Процесс принятия внешнеполитических решений: исторический опыт США, государства Израиль и стран Западной Европы. Нижний Новгород, 1992; Сергунин А. А. США: аппарат президента по связи с Конгрессом и внешняя политика. Нижний Новгород, 1990; Механизм формирования внешней политики США. М., 1986; США: внешнеполитический механизм. Организация, функции, управление. М., 1972; Шевченко А. А. Внешняя политика США: процесс формирования и механизм осуществления. Киев: Киевский Государственный университет, 1989.
[29] Tucker N. Taiwan, Hong Kong, and the United States, 1945-1992 : uncertain friendships. New York : Maxwell Macmillan International, 1994; Clough R. Island China. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1978; Lasater M. Policy in evolution : the U.S. role in China's reunification. Boulder : Westview Press, 1989; Jacoby N. U.S. aid to Taiwan. N.Y.: Praeger, 1966; America and island China : a documentary history // edited by Stephen P. Gibert, William M. Carpenter. Lanham : University Press of America, 1989.
[30] Kerr G. Formosa betrayed. Boston: Houghton Mifflin, 1965; Tucker N. Patterns in the dust : Chinese-American relations and the recognition controversy, 1949-1950. New York : Columbia University Press, 1983; Sino-American relations, 1945-1955. A joint reassessment of a critical decade / Ed. By H.Harding and Yuan Ming. Wilmington (Del): A scholarly resources imprint, 1989.
[31] Chang G., He Di. The absence of war in the U. S.-China confrontation over Quemoy and Matsu in 1954-1955 // American Historical Review. December, 1993. No. 98; How J. Multicrises. Cambridge: MIT Press, 1971.
[32] Sutter R. Taiwan's future: implications for the United States. Wash., D.C.: CRS, 1980.
[33] Wolff L., Simon D. Legislative history of the Taiwan Relations Act. Jamaica, N.Y.: American Association for Chinese Studies, 1982; Li V. De-recognizing Taiwan. Wash., D.C.: Carnegie Endowment, 1977.
[34] Thomson J., Stanley P., Perry J. Sentimental imperialists : the American experience in East Asia. New York : Harper & Row, 1981; Clough R. East Asia and US security. Wash., D.C., 1975; Blum R. Drawing the line: the origin of the American containment policy in East Asia. N.Y. – L.: W.W. Norton and Company, 1982.
[35] Hughes C. Taiwan and Chinese nationalism: national identity and status in international society. London - New York, 1997.
[36] Schaller M. The United States and China in the twentieth century New York : Oxford University Press, 1990; Chang J.J. United States – China normalization: an evaluation of foreign policy decision making. Baltimor, 1986; Fairbank J. The United States and China. Cambridge, Mass., Harvard University Press, 1971.
[37] Riggs F. Formosa under Chinese Nationalist rule. New York: Macmillan, 1952; Two societies in opposition : the Republic of China and the People's Republic of China after forty years // Edited by Ramon H. Myers. Stanford, Calif. : Hoover Institution Press, 1991; Yu-Shan Wu. Moving Towards the Center: Taiwan's Public Opinion and Mainland Policy in Shift // Taiwan Security research (http://www.taiwansecurity.org/TS-Wu.htm); Harrison S. Taiwan after Chiang Ching-kuo // Foreign Affairs. Spring, 1988.
[38] Mendel D.The politics of Formosan nationalism. Berkeley: University of California Press, 1970; Buruma I. Taiwan’s new nationalists // Foreign Affairs. July/August, 1996; Cross C. Taipei's identity crisis // Foreign Policy. No.51, Summer 1983.
[39] Carpenter T. Let Taiwan defend itself // Taiwan Security Research. 1998 (http://www.cato.org/pubs/pas/pa-313es.html); Hickey D. U.S. – Taiwan security ties: toward the next millenium / Paper prepared for delivery at the conference “Taiwan on the threshold of the 21st century: a paradigm reexamined”. National Chengchi University. Taipei, Taiwan. January 4-5, 1999 // Taiwan Security Research (http://www.taiwansecurity.org/IS/IS-Hickey.htm); Lasater M. Critical Questions in U.S. Taiwan Policy // Taiwan Security Research (http://taiwansecurity.org/IS/IS-Lasater-990328.htm); Yang P. From strategic ambiguity to three noes: the changing nature of the U.S. policy toward Taiwan / Paper presented at the conference “U.S and its allies”, Tel Aviv, Israel, November 9-11, 1998 // Taiwan Security Research. (http://www.taiwansecurity.org/TS/TS-Yang-2.htm); Yates S. Promoting freedom and
security in U.S. – Taiwan policy. October 13, 1998 / Heritage Foundation. (http://www.heritage.org/library/backgrounder/bg1226es.html).
[40] Tucker N. Taiwan, Hong Kong, and the United States…
[41] Ibid. P. xiii.
Глава 1. Формирование тайваньской проблемы и политика США
1.1. Основные этапы истории острова Тайвань до 1945 года
Вопросы тайваньской истории этого периода достаточно подробно освещены в западной историографии[1], кроме того, в силу их меньшей идеологической наполненности по сравнению с вопросами новейшей истории, они смогли стать предметом достаточно объективного и обстоятельного исследования, произведенного советским автором[2].
История Тайваня дает обширный материал для современных политических дискуссий по тайваньской проблеме. Противоборствующие стороны стремятся найти в прошлом доказательства обоснованности своих прав на остров, и подвергнуть сомнению соответствующие права соперника. В наибольшей степени это проявляется в спорах между сторонниками независимости Тайваня и приверженцами точки зрения, согласно которой Тайвань является частью Китая.
Естественно, что в нашем изложении мы попытаемся по возможности избегать политической запрограммированности при подборе фактов, тем более, что некоторые выводы специалистов свидетельствуют о совершенной некорректности перенесения современных споров в историческую плоскость[3].
Согласно мнению большинства ученых, занимающихся этой проблемой, первые человеческие поселения на острове Тайвань появились более 10 тысяч лет тому назад. Относительно происхождения первых обитателей острова существуют различные мнения, однако на основании данных, полученных в результате лингвистических исследований, наиболее вероятной выглядит точка зрения о первоначальном заселении Тайваня с юга, с территории современных Малайзии и Индонезии.
Судьба коренных обитателей Тайваня имеет много общего с судьбой американских индейцев. В ходе исторического развития они были вытеснены с плодородной равнины, занимающей западную часть острова, на восток, в горные районы. Сегодня на Тайване живет 390 тысяч т. н. «аборигенов», составляющих 1,8% от 22-миллионного населения острова[4].
Свидетельства о посещении Тайваня жителями Китайской империи, и даже представителями ее правительства, обнаруживаются в источниках начиная с эпохи династии Цинь (221-206 гг. до н.э.). Однако нигде в исторических документах вплоть до XVII в. н.э. мы не находим ни заявления претензий на Тайвань, ни доказательств фактического контроля над тайваньской территорией официальными представителями какого-либо государства[5].
Вместе с тем не вызывает сомнения тот факт, что обитатели юго-восточных провинций Китая (прежде всего, провинций Фуцзянь и Гуандун)[6] достаточно давно (с XII-XIII вв. н.э.)[7] стали создавать на Тайване перевалочные торговые пункты, а затем и вовсе переселяться на остров. Вплоть до XVII в. китайское население острова было сосредоточено на территории нескольких небольших районов западного побережья. Некоторые исследователи отмечают, что миграция на Тайвань шла не только из Китая, но и из Японии. Это не переросло в серьезную конкуренцию между китайскими и японскими поселенцами только из-за «закрытия» Японии в 1636 г. – законодательного запрещения сегунатом Токугава всех контактов Японии с внешним миром.
В XVI в. началось проникновение на Дальний Восток и в Юго-Восточную Азию европейских держав, заинтересованных в установлении торговых контактов и приобретении колониальных владений. Первыми из европейцев на берега Тайваня высадились португальцы. Именно они дали Тайваню его европейское название – Формоза ( “Ilha Formosa” – в переводе с португальского означает «прекрасный остров»), однако им не удалось создать здесь устойчивых колониальных поселений. В 1624 г., активизировавшиеся в регионе голландцы высадились на Тайване и после короткой, но ожесточенной войны с аборигенами установили достаточно прочный контроль над островом. Голландцы сумели наладить контакт с китайской общиной Тайваня, успешно отразили нападение на остров японской эскадры в 1628 г., а в 1642 г. воспрепятствовали проникновению сюда испанцев[8].
Более серьезная угроза для голландской администрации пришла с территории Китайской империи, где в 1644 г. произошла смена правящей династии и власть оказалась в руках маньчжурских завоевателей (создавших новую династию Цин (1644-1911)). В юго-восточных провинциях сопротивление завоеванию продолжалось еще около 20 лет, возглавлял его Чжэн Чэнгун, сын известного купца-авантюриста, часто и подолгу бывавшего по делам на Тайване. Вполне естественно поэтому, что когда напор со стороны маньчжурских войск стал непереносимым, Чжэн принял решение эвакуироваться с оставшимися у него силами на Тайвань. Последовала война с голландцами, те были вынуждены капитулировать (1 февраля 1662 г.) и покинуть остров.
Правление потомков Чжэн Чэнгуна (сам он умер в 1662 г.) продолжалось до 1683 г., когда маньчжурам наконец удалось полностью подавить сопротивление сторонников старой династии Мин. Этот эпизод тайваньской истории интересен тем, что здесь можно провести прямую параллель с событиями новейшего времени, когда на Тайване снова нашли убежище сторонники старого режима, потерпевшего поражение на материке[9].
Завоевав Тайвань, маньчжуры не сразу наделили его провинциальным статусом. Двести лет Тайвань находился в административном подчинении властей провинции Фуцзянь и лишь в 1887 г. был превращен в самостоятельную провинцию. Этому предшествовало привлечение внимания к Тайваню со стороны западных держав и Японии, стремившихся включить остров в свои сферы влияния в ходе новой, «империалистической» волны колонизации. Хотя идея завладения островом, который мог быть использован в качестве удобного опорного пункта, а также был ценен благодаря имевшимся залежам каменного угля, с конца 1830-х гг. просто витала в воздухе, ее практическому воплощению серьезно препятствовало присутствие на Тайване сильного маньчжурского гарнизона, а также специфическая репутация Тайваня как места, где постоянно происходят народные волнения, бунты, восстания дикарей[10]. К силовым методам попыталась в 1874 г. обратиться Япония, недавно вставшая на путь модернизации в результате «революции Мэйдзи» 1868 г. Однако японская военная экспедиция на Тайвань закончилась неудачей, остальные же державы лишь еще раз убедились в сложности приобретения Тайваня. И все же, через 10 лет снова возник замысел силового захвата острова, когда после успеха в завоевании исключительных прав во Вьетнаме, Франция решила организовать нападение на Тайвань и захватить его северную часть, особо интересуясь расположенными здесь цзилунскими угольными копями. В 1884-1885 гг. французы попытались реализовать этот план, но успеха не добились. Правительственные войска оказали агрессору достойное сопротивление, причем местное население, китайцы-хакка, добровольно помогали маньчжурам[11].
Спустя еще одно десятилетие, Японии наконец удалось получить Тайвань в качестве колониального владения, причем практически без ведения боевых действий на тайваньской территории. Остров был передан Японии согласно положениям Симоносекского мирного договора, завершившего китайско-японскую войну 1894-1895 годов[12].
Последняя декада китайского управления Тайванем ознаменовалась серией социально-экономических реформ («реформ губернатора Ли Минчжуаня»), превративших остров в одну из наиболее передовых провинций Китая[13]. Население Тайваня[14] было, в целом, удовлетворено условиями своей жизни, поэтому известия о Симоносекском договоре были восприняты здесь весьма болезненно. Политическая элита острова, наблюдая очевидное равнодушие к судьбе Тайваня со стороны Пекина, попыталась своими силами организовать антияпонское сопротивление, для чего в спешном порядке была провозглашена «Республика Тайвань». Однако после высадки в районе Цзилуна и Тайбэя японских войск, тайваньская провинциальная администрация быстро капитулировала и, таким образом, островной республике удалось просуществовать лишь 12 дней (23 мая – 4 июня 1895 г.). Неорганизованное сопротивление населения в различных районах Тайваня продолжалось еще около пяти месяцев, после чего японцы установили прочный контроль над всей территорией острова[15].
Принято считать, что эпизод с аннексией Тайваня японцами стал отправной точкой для развития китайского национализма, в европейском понимании этого термина. Оскорбленные патриотические чувства населения материкового Китая дали толчок широкому народному движению против империализма, иностранных привилегий и т. д. Вместе с тем это никак не проявилось на уровне политики в отношении Тайваня многочисленных китайских правительств конца XIX и нескольких первых десятилетий XX в. Ни одно из них до начала второй мировой войны ни разу не подвергло сомнению статью Симоносекского договора, в которой говорилось о передаче Тайваня Японии «навсегда и в полное верховенство». По утверждению К. Хьюза, «имеющиеся источники…свидетельствуют о том, что применение националистического принципа к Тайваню [со стороны правительства Китая] произошло только после вступления США во вторую мировую войну»[16]. В результате этого события, китайские лидеры (правительство Чан Кайши) пришли к выводу, что в новой ситуации, когда роль Китая в американской военной стратегии заметно возросла, и учитывая содержвшееся в Атлантической хартии (август 1941 г.) обещание о возвращении законных правительств на все захваченные территории, имеется возможность заявить претензии не только на районы Китая, оккупированные Японией после 1937 г., но и на более ранние потери, в том числе и на Тайвань[17].
Первое известное заявление Чан Кайши о необходимости возвращения Тайваня Китаю было сделано 6 октября 1942 г., во время его беседы с представителем американского президента Венделлом Уилки. В ноябре того же года Чан Кайши начал работу над книгой «Судьба Китая», в которой Тайвань уже характеризовался как крайне важное звено системы национальной безопасности Китая[18].
К декабрю 1943 г. усилия китайского правительства увенчались успехом. В Каирской декларации, подписанной лидерами США, Великобритании и Китая, говорилось о том, что после капитуляции Японии Тайвань, наряду с прочими незаконно отторгнутыми территориями, будет возвращен Китаю. Впоследствии, это решение было одобрено руководством Советского Союза и подтверждено в Потсдамской декларации 1945 г.
Полвека японского колониального управления наложили серьезный отпечаток на социально политическое и экономическое развитие Тайваня. Возможно в силу того, что Тайвань стал первой настоящей японской колонией, японские администраторы уделяли ему особое внимание и превратили остров в регион с образцово организованной экономикой, ориентированной, главным образом, на выращивание и переработку сахарного тростника. Некоторое развитие получили и другие отрасли промышленности, к концу японского правления на острове имелась разветвленная сеть железных дорог, их протяженность вместе с обычными составляла 6000 миль[19].
Политика колониальных властей на Тайване носила достаточно жесткий характер. Согласно закону 1896 г., гражданский генерал-губернатор, назначаемый японским правительством, имел практически неограниченные полномочия. Впоследствии, начиная с 1920-х гг., политические права местного населения расширялись, но даже в конце колониального периода тайваньцы могли избирать только представителей в муниципальные советы, чиновники более высокого ранга подлежали назначению сверху.
В первый период японского правления политические ограничения сопровождались социальной дискриминацией коренных обитателей острова. Существовала система образовательных квот, в результате чего к началу 1930-х гг. только 51% детей тайваньцев посещали школу (среди детей японцев этот показатель равнялся 99%). Запрещались браки между тайваньцами и японцами.
Однако последние 15 лет колониального режима ознаменовались радикальным поворотом в политике. Японцы стали осуществлять т. н. «политику ассимиляции» (в рамках «Движения за превращение народа[Тайваня] в подданных [Японской] империи»). Тайваньцев стали принимать в японские школы, и даже в созданный в 1928 г. университет (первый на Тайване).
В результате всех противоречивых воздействий, к моменту окончания второй мировой войны тайваньцы оказались в состоянии «двоящейся» или даже «троящейся» национальной самоидентификации. По словам Ш. Ито, после ухода японцев обитатели Тайваня ощущали себя «более японцами, чем китайцами, а скорее всего ни первыми, и ни вторыми»[20]. Вместе с тем от окончания колониального управления ожидали многого, и новая образованная (усилиями японцев) элита Тайваня с энтузиазмом ожидала прихода освободительной китайской армии.
1.2. США и Тайвань до 1941 года
Изучение вопроса о зарождении и эволюции интереса, проявляемого к острову Тайвань со стороны Соединенных Штатов имеет особое значение для анализа современной ситуации вокруг тайваньской проблемы. Дело в том, что согласно официальной оценке, даваемой тайваньской политике США китайским правительством, эта политика по сути своей всегда являлась империалистической, с момента зарождения была нацелена на включение острова в американскую сферу влияния. С этой точки зрения, решение администрации Трумэна о предоставлении гарантий безопасности находившемуся на Тайване гоминьдановскому режиму выглядело естественным результатом векового по продолжительности процесса американской агрессии, а подлинным мотивом вмешательства США в ход китайской гражданской войны становилось уже не стремление защитить некоммунистический режим, а желание сохранить остров Тайвань в качестве важного стратегического плацдарма, не допустить его перехода под китайский контроль (понятно, что гоминьдановский режим в рамках данной логики выступает в качестве не просто не-китайской, но антикитайской силы)[21].
Характерно, что подобная оценка американских мотивов, впервые появившись сразу после возникновения тайваньской проблемы, в основе своей не изменилась за пятьдесят лет, и сохранение напряженности вокруг Тайваня в Пекине по-прежнему объясняют империалистическим характером политики США.
Указанный подход к оценке роли и объяснению смысла американского вовлечения в тайваньскую проблему страдает одним существенным недостатком – он не учитывает фактора развития, фактора изменения ситуации вокруг Тайваня и корректировки американских подходов. Во второй и третьей главах мы рассмотрим, как происходила эта эволюция после 1949 г., сейчас же попытаемся определить качественно различимые этапы развития интереса США к острову Тайвань на протяжении предшествующего периода американо-китайских и американо-тайваньских отношений.
Начало коммерческих связей между США и Китаем обычно относят к 80-м гг. XVIII в., то есть периоду сразу после образования американского государства. Первый американский купеческий корабль («Императрица Китая») направился к берегам Поднебесной империи в 1784 г.; к началу XIX в. в американо-китайской торговле ежегодно принимало участие около 50 кораблей. Однако известно, что и коммерческие связи между США и Китаем, и деятельность американских миссионеров на китайской территории – все это вплоть до 1840-х гг. развивалось исключительно на основе частной инициативы и правительство Соединенных Штатов практически не прилагало усилий для организации и регулирования активности американских граждан. Единственным официальным представителем США в Китае был консул, направленный в Гуанчжоу (Кантон) в 1786 г. – но ему даже не было назначено жалованье[22]. Только после первой «опиумной войны»(1840-1842) и заключения англо-китайского договора, согласно которому китайское правительство соглашалось допустить во вновь открытые порты не только англичан, но и купцов из других государств, в Китай была снаряжена официальная американская миссия во главе с Калебом Кашингом, итогом деятельности которой стало подписание первого договора между Китаем и США (1844 г.).
Условия, в которых американо-китайские связи развивались в первой половине XIX в. серьезно сдерживали их развитие. Даже после заключения договора 1844 г. купцы из США могли привозить свои товары и торговать ими только в пяти открытых портах китайского побережья. Что же касается Тайваня, то в это время ни один из его портов не был открыт, следовательно любая попытка установить с островом торговые отношения была незаконной. Тем не менее, существуют данные, свидетельствующие о наличии таких отношений, и об участии в них американских граждан начиная с 1830-х гг. При этом, нелегальный характер американской торговли с Тайванем подчеркивался еще и тем обстоятельством, что в качестве предмета торговли выступал опиум, запрещенный к ввозу китайским правительством.
В ходе миссии Калеба Кашинга американские представители никак не проявили заинтересованности в приобретении Тайваня, равно как и стремления добиться от китайских властей уступок в отношении торговли с островом. Скорее наоборот, во время переговоров американцы впервые продемонстрировали свой особый подход к контактам с Китаем, отличавшийся от подхода остальных держав. Сутью подхода являлась игра на контрасте поведения, отказ от силовых методов давления, стремление предстать в виде искреннего, миролюбивого партнера, заинтересованного во взаимовыгодном сотрудничестве, а не в приобретении чрезмерных и необоснованных привилегий. Согласно статье 33 американо-китайского договора 1844 г., граждане США, уличенные в контрабандной торговле опиумом, либо предпринявшие попытку торговать в каком-либо из китайских портов сверх пяти поименованных, лишались защиты американского правительства и подлежали китайскому суду. Ведя переговоры с китайским правительством, Кашинг неоднократно подчеркивал, что американцы, говоря о необходимости выделения участков китайской территории для своих торговых миссий, всегда имеют в виду не приобретение этих земель, а лишь их аренду на неопределенный срок.
Специфика американского подхода была отмечена китайцами, купцов из США постепенно научились отличать от английских, а в 1861 г. один из влиятельнейших чиновников цинского правительства Чжан Гофэнь охарактеризовал американцев следующим образом: «Изо всех западных варваров [они наиболее] искренни и честны, и за долгие годы многократно демонстрировали свое уважение и уступчивость по отношению к Китаю»[23].
Некоторые исследователи приходят к выводу, что специфика поведения американских представителей на переговорах в 1843-1844 гг. серьезно повлияла на позицию Пекина в отношении территориальных претензий со стороны других держав. В результате, в числе прочих, оказались нереализованными и замыслы Франции о приобретении «одного из островов у необъятного побережья Поднебесной империи». Материалы дипломатической переписки того времени указывают, что в роли такого острова вполне мог выступить Тайвань.
Таким образом, давая оценку официальной политике США в отношении Китая до середины 1840-х гг., следует отметить, что эта политика скорее помогала китайским властям противостоять нажиму со стороны европейских держав, нежели способствовала захвату каких-либо китайских территорий, в т. ч. острова Тайвань.
Поводом для внесения корректив в американские подходы стали события второй половины 1840-х гг. в США – расширение территории государства на запад в итоге войны с Мексикой, приобретение Калифорнии в 1848 г., получение доступа к тихоокеанскому побережью. В результате, отношения со странами Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии приобрели новое значение и перспективу. Остров Тайвань, расположенный по пути из Калифорнии в Шанхай стал представлять стратегический интерес, особенно в связи с имевшимися там залежами каменного угля (суда на паровой тяге к этому времени уже активно включились в океанскую торговлю). Кроме того, по мере увеличения числа рейсов в 1840-е гг. на американские корабли довольно часто стали нападать тайваньские пираты, а в некоторых случаях команды с потерпевших крушение кораблей попадали в плен к тайваньским дикарям, которые подвергали американских граждан различным унижениям, пыткам, или просто убивали.
Все это привело к тому, что на протяжении 1850-х гг. возникло несколько проектов приобретения Тайваня Соединенными Штатами[24]. Авторами всех проектов являлись представители американского правительства в Китае, лично изучившие обстановку в регионе и представившие в Вашингтон свои соображения насчет желательного направления политики США.
Первый из известных проектов такого рода был составлен коммодором Мэттью Перри, в 1852-1854 гг. возглавлявшим знаменитую экспедицию по «открытию» Японии. Перри указывал на Тайвань как на «замечательно удобно расположенный пункт», и предлагал сначала создать здесь американский сеттльмент, а затем постепенно превратить весь остров в американский протекторат. По мнению Перри, это не было слишком сложной задачей, так как пекинское правительство лишь номинально владело островом, фактически же он являлся независимым.
Примерно в то же время, что и от Перри (в марте 1854 г.), в Вашингтон пришло письмо от Тауншенда Харриса – талантливого дипломата, впоследствии ставшего первым генеральным консулом США в Японии. Харрис отмечал политические и коммерческие преимущества, которые США могли бы получить, владея Тайванем, говорил о незаинтересованности пекинских властей в Тайване, который является для них лишь «пиратским гнездом», и предлагал просто-напросто купить этот остров у Китая. Помимо прочего, такой метод приобретения китайской территории в очередной раз представил бы американцев в выгодном свете по сравнению с другими «иностранными дьяволами».
Ни на одно из упомянутых предложений из Вашингтона не последовало никакой реакции. В декабре 1856 г., в обстановке начавшейся второй «опиумной войны», американский поверенный в делах, Питер Паркер, отправил в Вашингтон донесение, в котором предлагал воспользоваться сложившейся ситуацией и добиться от Пекина уступок, чтобы «французский флаг развевался в Корее, английский – опять в Чжоушане, а флаг Соединенных Штатов – на Формозе». Замыслы Паркера подкреплялись известным ему фактом основания в 1855 г. на Тайване нелегальной американской фактории. Американские купцы подкупили местных чиновников и получили право на ведение торговли, хотя официально Тайвань по-прежнему оставался закрытым для иностранцев.
Предложение Паркера появилось во время войны, поэтому американское правительство уделило ему больше внимания, чем двум предыдущим. 27 февраля 1957 г. госсекретарь У. Мэрси направил Паркеру ответное письмо, в котором указывалось на то, что президент Пирс не одобряет применения «крайних мер» и выступает за сохранение нейтралитета США по отношению ко всем участникам вооруженного конфликта. В результате, Паркер был вынужден прервать свою деятельность по подготовке военной экспедиции на Тайвань, которую он несколько месяцев проводил в тесном сотрудничестве с коммодором американской дальневосточной эскадры Армстронгом[25]. Через некоторое время Паркер был сменен на посту американского представителя в Китае Вильямом Ридом, в инструкциях которому говорилось о том, что «сама природа нашего правительства, и его политика…лишают нас каких-либо стремлений к территориальным приращениям и к приобретению политического могущества в этом отдаленном регионе».
Развитие событий показало, что курс вашингтонской администрации на невмешательство в ход боевых действий был весьма дальновидным. Соединенным Штатам удалось добиться ряда новых привилегий в результате подписания договоров 1858 и 1860 гг., и при этом сохранить репутацию «самого честного и дружелюбного партнера» Китая. Согласно договору 1860 г. для иностранной торговли открывались все тайваньские порты, что положило конец периоду нелегальных коммерческих связей США и Тайваня.
До конца XIX в. еще несколько раз возникали ситуации, когда в Вашингтоне рассматривались перспективы изменения политики США в отношении Тайваня. В марте 1867 г. американский корабль «Ровер» был штормом выброшен на тайваньский берег, после чего уцелевшие члены его команды подверглись нападению аборигенов и были убиты. Американский консул в Амое Чарльз Лежандр (который впоследствии стал советником японского министерства иностранных дел и был среди активных участников японской экспедиции на Тайвань в 1874 г) потребовал от китайского правительства строгого наказания виновных, угрожая в противном случае предпринять акцию по захвату тайваньской территории. Китайские власти восприняли угрозу всерьез, и в спешном порядке организовали поимку преступников, удовлетворив таким образом американские требования. Инцидент был исчерпан[26].
Следующим поводом для привлечения внимания к Тайваню стали события 1894-1895 гг. В ходе китайско-японской войны американское общество в целом занимало прояпонскую позицию. Японцев называли «восточными янки», они представлялись в качестве носителей энергичного, «западного» начала в борьбе с инерционным китайским консерватизмом. Соединенные Штаты не принимали участия в дипломатическом нажиме на Японию после заключения Симоносекского мира, когда Германия, Россия и Франция заставили Токио отказаться от первоначально полученного Японией по договору Ляодунского полуострова. Никакой дипломатической поддержки Вашингтон не оказал Китаю и в вопросе о Тайване, который перешел в колониальную собственность Японии.
Вместе с тем после приобретения Гавайев и Филиппин в 1898 г. американское присутствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) приобрело качественно новый уровень, что неизбежно вело к американо-японскому соперничеству. В результате серии соглашений начала ХХ в., договоров, заключенных на Вашингтонской конференции в 1921-1922 гг., Соединенным Штатам удалось добиться некоторой стабилизации региональной системы отношений, которая, впрочем, быстро нарушилась в 1930-е гг. в результате агрессивных действий Японии. После японской атаки на Перл-Харбор в декабре 1941 г. США оказались непосредственно вовлеченными во вторую мировую войну. После ее окончания в 1945 г. на Тайвань вернулась китайская администрация. Однако формальной передачи острова Китаю по ряду причин не произошло. События 1940-х гг. имели определяющее значение для возникновения «тайваньской проблемы» как нового мощного узла противоречий в системе международных отношений.
1.3. Возникновение тайваньской проблемы, 1943-1950 годы
Начальный импульс обострению ситуации вокруг Тайваня в 1940-е гг. был дан решением гоминьдановского правительства Китайской Республики (КР) использовать Тайвань как последний рубеж обороны в гражданской войне с коммунистами. Интересно, что до переезда на Тайвань гоминьдановцы, спасаясь от Народно-освободительной армии Китая (НОАК), поменяли четыре столицы: в апреле 1949 г. они перебрались из Нанкина в Гуанчжоу, в октябре – из Гуанчжоу в Чунцин, в ноябре – из Чунцина в Чэнду, и только 8 декабря 1949 г. – на Тайвань[27]. Легко заметить, что первоначальное направление отступления (на юг и запад) не указывало на вероятность окончательного избрания Тайваня опорным пунктом. Эвакуация на остров оттягивалась до последнего момента, и помимо естественного нежелания терять связь с материком, в качестве причины подобного поведения китайских лидеров можно отметить ситуацию в гоминьдановском руководстве: 21 января 1949 года Чан Кайши ушел в отставку с поста президента, сохранив при этом формальный и фактический контроль над партией гоминьдан и вооруженными силами. Все «непопулярные решения» об отступлении под натиском коммунистов вынужден был принимать бывший вице-президент, теперь ставший во главе КР, Ли Цзунжэнь. Ли чрезвычайно тревожило продолжавшееся вмешательство Чан Кайши в дела практического управления, поэтому он стремился максимально удалить свой штаб от штаба генералиссимуса, который уже к августу 1949 г. фактически создал на Тайване теневое правительство[28].
По-видимому, Чан Кайши осознал, что Тайвань может быть использован как база при неблагоприятном исходе гражданской войны еще в декабре 1948 г. 29 декабря в отставку был отправлен губернатор островной провинции Вэй Даомин, известный своим либерализмом и прозападной ориентацией. Вэй был назначен на губернаторский пост в мае 1947 г., когда главной проблемой на Тайване для Чан Кайши была ликвидация последствий кровавой расправы над участниками февральского восстания, восстановление хотя бы минимального уровня общественной поддержки режима[29]. Теперь приоритеты изменились, и новым губернатором стал генерал Чэнь Чэн, лично преданный Чан Кайши, способный принимать жесткие решения для поддержания общественного порядка и не склонный к переговорам с американцами о возможной «автономизации» Тайваня (Вэй Даомин, постоянно сдерживаемый в своих реформаторских начинаниях из Нанкина, по некоторым сведениям, в беседах с американскими представителями на Тайване высказывался за увеличение политической самостоятельности острова)[30].
Стихийная эвакуация на Тайвань жителей прибрежных районов материкового Китая началась с осени 1948 г[31]. Гоминьдановские лидеры сразу же увидели в этом угрозу, т. к. в неконтролируемом потоке на остров могли проникнуть коммунистические агенты. В феврале 1949 г. Чэнь Чэном был отдан приказ о блокаде тайваньского побережья и тщательной фильтрации всех приезжающих с материка[32]. В это же время Чан Кайши направил на Тайвань двух своих сыновей, Цзян Цзинго и Чан Вэйго, первый из которых возглавил тайваньское отделение гоминьдана, а второй привез на остров возглавляемую им дивизию[33].
Обстановка на Тайване накалялась по мере успехов НОАК на материке и 20 мая 1949 г. Чэнь Чэн своим указом ввел на острове военное положение[34]. Начались аресты подозреваемых в связях с коммунистами, а также выражающих симпатии идее «автономизации» Тайваня. Только за 1949 г. репрессиям подверглось не менее 10 тысяч тайваньцев[35].
Чан Кайши впервые прибыл на Тайвань в начале мая 1949 г. и обосновался в Цзаошане, одном из пригородов Тайбэя. Время от времени Чан летал на материк для совещаний с Ли Цзунжэнем[36]. С июля 1949 г. на Тайвань стали систематически переправляться подразделения гоминьдановской армии[37]. 1 августа 1949 г. Чан Кайши объявил о возобновлении работы в Цзаошане Чрезвычайного военного совета Китайской Республики; незадолго до этого здесь же был официально размещен центральный секретариат гоминьдана[38].
Тем временем, на материке дело шло к полному разгрому гоминьдановцев. 1 октября 1949 г. на площади Тяньаньмэнь в Пекине Мао Цзэдун объявил о создании КНР. К декабрю 1949 г. ни у кого не осталось сомнений в неспособности правительства националистов контролировать даже юг и юго-запад материкового Китая. Президент Ли Цзунжэнь 7 декабря 1949 г. перебрался «на лечение» в Вашингтон. Этот шаг был воспринят современниками, с одной стороны, как бегство, а с другой – как последняя отчаянная попытка представить себя в качестве «третьей силы», альтернативы и коммунистам и Чан Кайши, и получить таким образом вожделенную американскую помощь[39].
Для Чан Кайши отъезд Ли стал сигналом к действию – лидер гоминьдана имел все основания опасаться, что в Вашингтоне все-таки примут решение поддержать «действующего президента» КР. 8-9 декабря 1949 г. по указанию Чан Кайши большинство чиновников гоминьдановского правительства переехали из Чэнду на Тайвань, 10 декабря Тайбэй был официально провозглашен временной столицей Китая[40]. После этого эвакуация на Тайвань приняла действительно массовый характер. До момента, когда коммунисты прочно взяли под контроль восточное побережье материка, на Тайвань успело перебраться около 2 млн. человек. В результате, население острова возросло на треть и к 1950 г. составило 8 млн. человек[41].
В конце 1949 – начале 1950 г. Чан Кайши занялся формированием нового политического механизма, приспособленного к изменившейся ситуации. 21 декабря во главе Исполнительного юаня (правительства КР) был поставлен генерал Чэнь Чэн, а освободившийся пост губернатора провинции Тайвань занял Ву Гочэнь, известный своими либеральными взглядами[42]. Таким образом Чан быстро нашел применение уникальному сосуществованию на Тайване двух параллельных политико-административных структур – провинциальной и общегосударственной. В данном случае, благодаря назначению двух противоположных по миросозерцанию политиков на руководящие посты, Чан «убивал двух зайцев» – сохранял необходимо жесткий контроль над населением острова (которое теперь стало фактически воплощать в себе все население КР) и создавал себе благоприятный имидж в глазах американских политиков и общественного мнения[43]. Вместе с тем похоже, что Чан Кайши не хотел допускать даже мысли об абсурдности и непрактичности искусственного сохранения «лишнего» этажа власти после сокращения фактической территории КР до размеров Тайваня. Напротив, он с самого начала всячески оберегал от распада эвакуированные на Тайвань государственные структуры, так как они символизировали сохранение связи режима с материком. Особенно трепетно Чан Кайши относился к сумевшим перебраться на остров «народным представителям», избранным в высшие органы власти КР согласно новой конституции весной 1948 г[44]. В соответствии с «Временными положениями конституции действующими в период подавления коммунистического мятежа», принятыми Национальным собранием еще на материке в мае 1948 г., избранный состав представительных органов «замораживался», вплоть до нормализации обстановки – на практике это привело к тому, что последних «ветеранов» из Национального собрания, Законодательного и Контрольного юаней удалось отправить в отставку законным порядком лишь в декабре 1991 г.
Окончательному восстановлению контроля Чан Кайши над государственным аппаратом КР весной 1950 г. мешало лишь формальное наличие «действующего президента» – Ли Цзунжэня, который, находясь в США, все же сумел добиться личной аудиенции у президента Г. Трумэна. Встреча была назначена на 3 марта 1950 г. и снова, как и в случае с переносом столицы, Чан Кайши решил предотвратить возможные нежелательные последствия активности Ли. 1 марта 1950 г. Чан заявил о возобновлении исполнения собой обязанностей президента КР. Через несколько недель было организовано вынесение постановления об импичменте Ли в связи с «длительным неисполнением обязанностей»[45].
И все же, главная угроза власти Чан Кайши в это время, конечно же, исходила не от бюрократических интриг в его окружении, и даже не от возможного участия в них США, а от действий НОАК, которая в любой момент могла приступить к операции по захвату Тайваня. Впервые подобное намерение лидеры коммунистов официально продемонстрировали в заявлении 15 марта 1949 г., правда тогда оно обосновывалось не желанием изгнать с острова чанкайшистов (что еще не приобрело на тот момент достаточной актуальности), а тем, что «США хотят превратить его [Тайвань] в острие будущей агрессии против Китая»[46]. Весной 1950 г. Тайвань остался в числе немногих территорий, все еще контролируемых правительством КР, либо другими, полу- или независимыми от Чан Кайши группировками гоминьдановцев. Большая часть этих территорий представляла собой острова, так что НОАК, в процессе их постепенного «освобождения», имела возможность продемонстрировать Тайбэю свою способность проводить морские десантные операции. Наибольшую встревоженность в стане Чан Кайши вызвало состоявшееся 2 мая 1950 г. занятие НОАК сравнимого по размерам с Тайванем острова Хайнань у южного побережья Китая. Вместе с тем степень защищенности этого острова (несколько десятков тысяч гоминьдановских солдат, без достаточного количества военной техники и боеприпасов), а также его приближенность к материку, не позволяли утверждать, что захват Тайваня, на котором было сосредоточено около 500 тысяч человек, входящих в состав боеспособных армейских подразделений, значительное количество танков, авиации, и который отделялся от материка проливом шириной не менее 150 км, будет для НОАК столь же простой задачей. Военным командованием КНР сразу же после захвата о. Хайнань был разработан и план захвата Тайваня, но сами китайские генералы отмечали, что реализовать его будет непросто в силу двух обстоятельств: острой нехватки морских транспортных средств и неспособности обеспечить достаточное прикрытие операции с воздуха[47]. По имеющимся сведениям, предупреждения военных не воспринимались руководителями КНР слишком серьезно, в Пекине полагали, что огромное численное превосходство и высокий боевой дух НОАК уже в 1950 г. позволят так или иначе овладеть Тайванем[48]. Кстати говоря, к таким же выводам приходили и американские военные аналитики[49].
Среди причин того, почему же захват Тайваня так и не состоялся весной – в первой половине лета 1950 г., в числе прочего упоминаются несколько эпидемий, приведших к гибели на базах в провинции Фуцзянь значительной части солдат НОАК, сосредоточенных там для проведения тайваньской операции[50].
Хоть положение Чан Кайши было в это время и не из простых, он явно не собирался отсиживаться на Тайване и пассивно ожидать решения собственной участи. Чан пытался добиться дипломатической поддержки – ездил в Корею, на Филиппины, вел там переговоры о создании «Дальневосточного антикоммунистического альянса»[51]. Практически сразу же после переезда на Тайвань гоминьдановское правительство приступило к организации диверсионных рейдов на материк, в ходе которых коммунистам наносился достаточно серьезный урон[52].
И все же, несмотря на сложности военного характера, препятствовавшие быстрому захвату Тайваня, и на отчаянные попытки Чан Кайши заручиться поддержкой дальневосточных соседей, одно из коренных противоречий тайваньской проблемы, противоречие между двумя политическими режимами, КНР и КР, скорее всего разрешилось бы в срок не превышающий несколько лет, если бы не подключение к участию в этом противостоянии нового действующего лица, Соединенных Штатов Америки. Почему США оказались вовлеченными в тайваньский конфликт? Ясно видны три основных направления заинтересованности Вашингтона в контроле над ситуацией вокруг Тайваня, существующие к рубежу 1949 – 1950 гг. Во-первых, это наметившийся в годы второй мировой войны рост внимания США к острову Тайвань как к важному стратегическому пункту. Во-вторых, это желание воспрепятствовать любому, в том числе проявляющемуся в форме захвата Тайваня НОАК, распространению влияния «мирового коммунизма». В-третьих, это давняя связь США с гоминьдановским режимом, для которого о. Тайвань с конца 1949 г. превратился в последнее и единственное пристанище.
С середины 1940-х гг. эти мотивы заставляли американских политиков постепенно расширять степень вовлечения США в тайваньскую проблему, хотя вплоть до лета 1950 г. это вовлечение оставалось достаточно умеренным. Попробуем проследить эволюцию подходов Вашингтона к основным вопросам, возникающим по мере развития ситуации вокруг Тайваня в интересующий нас период.
В ходе второй мировой войны заново возникла давно не подвергаемая обсуждению проблема международного статуса Тайваня. На Каирской конференции лидеров США, Великобритании и Китая в ноябре – декабре 1943 г. американский президент Ф. Рузвельт поддержал точку зрения, отстаиваемую китайской делегацией, согласно которой после окончания войны Китаю должны были быть возвращены не только все территории, отобранные у него Японией с момента начала первой мировой войны, но также и о. Тайвань. На Китай и его военный потенциал, а также лично на Чан Кайши американской администрацией в то время еще возлагались большие надежды, поэтому Ф. Рузвельт не прислушался к возражениям У. Черчилля, который полагал, что Тайвань необходимо у Японии отобрать, но Китаю пока не передавать, дождаться окончания войны и тогда уже отдельно обсудить будущий статус острова. В результате, в Каирской декларации 1 декабря 1943 г. подчеркивалось, что цель трех держав заключается в том, чтобы «лишить Японию всех островов на Тихом океане, которые она захватила или оккупировала с начала первой мировой войны 1914 г., и в том, чтобы все территории, которые Япония отторгла у китайцев, например Маньчжурия, Формоза и Пескадорские острова, были возвращены Китайской Республике»[53]. Подтверждение данного стремления было зафиксировано 26 июля 1945 г. в Потсдамской декларации[54].
Вместе с тем уже в ходе боевых действий на Тихом океане американские военные эксперты не могли не отметить, что стратегическое значение острова Тайвань в новой ситуации значительно возросло. Именно со своих тайваньских баз Япония начала в 1942 г. операцию по захвату американских Филиппин[55]. На протяжении всей войны японские бомбардировщики, взлетавшие с аэродромов на Тайване, наносили позициям США ощутимый урон. Неудивительно поэтому, что в 1945 г. в американском военно-морском штабе приступили к разработке подробнейших планов захвата Тайваня. Их содержание не ограничивалось военными аспектами проблемы, американцы собирались участвовать и в процессе послевоенного политического, экономического, социального переустройства Тайваня[56]. Однако в последний момент от операции по захвату острова из тактических соображений было решено отказаться, и американцы обошли Тайвань стороной, уделив основное внимание изгнанию японских войск с Филиппин и с Окинавы[57]. В феврале 1945 г. американский главнокомандующий, Дуглас Макартур, официально поручил китайским военным принять капитуляцию блокированных на Тайване японских армий – этот, к тому времени уже чисто символический акт был произведен 25 октября 1945 г. Еще до капитуляции, 30 августа 1945 г., гоминьдановское правительство приняло официальное решение о включении Тайваня в состав КР, и о создании на острове отдельной провинции[58].
Американская администрация Г. Трумэна фактически санкционировала все эти действия, в очередной раз подтвердив приверженность позиции, зафиксированной в Каирской и Потсдамской декларациях. Подобное поведение США, помимо всего прочего, объяснялось и тем, что власти КР с самого начала стали достаточно терпимо относиться к сохранению американского присутствия на острове. По сообщению советского автора, военные базы США на Тайване стали создаваться уже с 1945 г[59]. Известно также, что основной объем необходимых перевозок через Тайваньский пролив осуществлялся гоминьдановцами на любезно предоставленных американских военно-транспортных кораблях. Именно таким способом на Тайвань в феврале-марте 1947 г. были доставлены карательные войска[60].
Несмотря на широкие перспективы подобного сотрудничества и кажущуюся решенность вопроса о принадлежности Тайваня, в 1947 г. этот вопрос снова стал широко обсуждаться, как в США, так и в европейских столицах. Это было связано, главным образом, с резонансом, который имели в мире события февраля-марта на Тайване. В те несколько недель, пока продолжалась карательная операция, шли аресты и расстрелы, для лидеров тайваньского антигоминьдановского движения единственным вариантом спасения казалось установление опеки ООН или протектората США над островом, которые могли бы спасти их от произвола китайских властей. И если политики западных стран в то время еще воздерживались от открытого обсуждения подобных вариантов, то журналисты уже заговорили об этом в полный голос, четко расставляя акценты в оценках происходящего на Тайване[61]. И после подавления восстания, и замены губернатора Чэнь Ю на либерала Вэй Даомина, тема международного статуса Тайваня не была забыта, скорее наоборот. В качестве юридического аргумента стало приводиться то обстоятельство, что факт передачи Тайваня Китаю зафиксирован лишь в нескольких декларациях, мирный договор между Китаем и Японией еще не заключен, а значит и вопрос о принадлежности острова не может считаться окончательно решенным. Англия, еще в 1943 г. в лице У. Черчилля оспаривавшая решение Каирской конференции о Тайване, с 1947 г. стала устойчиво придерживаться позиции, охарактеризованной в выступлении министра иностранных дел Р. Мэйхью 30 июня 1947 г.: «До мирной конференции [и подписания договора с Японией] японские территории нельзя считать официально возвращенными»[62].
Администрация Г. Трумэна на протяжении 1947 г. воздерживалась от подобных заявлений и официально говорила о приверженности решениям в Каире и Потсдаме. Однако американские дипломаты, посещавшие Тайвань после февральского восстания, не могли не отметить глубоких противоречий, существовавших на острове между коренным населением и китайской администрацией. В августе 1947 г. на Тайване побывали участники специальной разведывательной миссии, возглавляемой генералом-лейтенантом Альбертом Ведемейером. В своем отчете генерал подробно характеризовал достоинства Тайваня (развитая инфраструктура, природные богатства, образованное население), а также отмечал: «Есть все признаки того, что они [тайваньцы] [нормально] восприняли бы превращение в протекторат США или переход под опеку ООН»[63]. Но, несмотря на такие выводы, в ходе встреч с представителями гоминьдановской администрации Ведемейер заверял их в том, что США не собираются захватывать остров – чем, по воспоминаниям современников, чрезвычайно обрадовал китайских лидеров, но крайне разочаровал тайваньских активистов[64]. Понятно, что и те, и другие с большим вниманием следили за высказываниями американских политиков и за изменениями в расстановке акцентов. В 1947 г. правительство Чан Кайши еще не было настолько обеспокоено проблемой собственного выживания, чтобы воспринимать стремление США взять под контроль часть китайской территории как приветствуемое решение. Когда в октябре 1947 г. в гонконгской прессе появились сообщения о переговорах, якобы ведшихся между офицерами Информационной службы США (USIS) в Тайбэе и представителями коренного населения Тайваня, по вопросу об автономии или даже независимости острова под протекторатом США, гоминьдановская пропаганда стала обвинять Вашингтон в «новом издании империализма». Похоже все-таки, что в то время в американских правительственных кругах идея опеки еще всерьез не рассматривалась, и активность персонала тайбэйского USIS’а была порождена не четкими указаниями центра, а собственной инициативой[65].
И все-таки, американское присутствие на Тайване в 1947 – 1948 гг. продолжало расширяться. Вскоре после миссии Ведемейера, осенью 1947 г., было объявлено о начале функционирования на острове американской программы военного обучения. Американский автор говорит об этом как о «поворотном пункте», подтверждении того, что с этого момента Пентагон всерьез заинтересовался Тайванем[66]. Кроме того, несмотря на грозную антиимпериалистическую риторику, власти КР продолжали скорее поощрять, чем сдерживать американо-китайское военное сотрудничество в зоне Тайваньского пролива. В первой половине 1948 г. по всем имеющимся каналам гоминьдановцы стремились донести до американских властей идею о превращении Тайваня в мощную военно-морскую базу, для чего, естественно, требовалась серьезная финансовая и техническая поддержка Соединенных Штатов. Очень скоро китайское предложение приобрело множество сторонников в конгрессе США, и уже в июле 1948 г. был принят соответствующий закон (PL 512), по которому Китаю был передан 131 боевой корабль общей стоимостью в 141 млн. долларов[67].
Тем временем, внутриполитическая ситуация в Китае все более выходила из под контроля гоминьдана, а начиная с осени 1948 г. наметился явный перелом в пользу КПК в ходе гражданской войны. Именно с этого времени угроза перехода Тайваня под коммунистических контроль стала осознаваться в качестве вполне реальной. Во всяком случае, именно в октябре 1948 г. в госдепартаменте США впервые состоялось рассмотрение возможности использования американских вооруженных сил для обороны Тайваня. Важно заметить, что на данном этапе Тайвань все еще понимался преимущественно как важный стратегический объект, а не как часть территории дружественной КР, и тем более не как последний оплот гоминьдана. В силу этого, учету подвергались в основном факторы военного, а не политического характера. Достаточно естественным в связи с этим выглядит и принятое решение: в обороне Тайваня участия не принимать. Даже с возросшим стратегическим значением, сам по себе Тайвань не заслуживал того, чтобы США подвергались из-за него риску быть вовлеченными в крупную войну на Дальнем Востоке[68].
Подобное решение могло служить руководством к действию на несколько ближайших месяцев, но проблемы не устраняло. Новый госсекретарь, Дин Ачесон, отправил в начале 1949 г. на Тайвань специальную разведывательную миссию во главе с Ливингстоном Маршаллом. Госдепартамент при Ачесоне стал постепенно превращаться в оплот антигоминьдановских сил в американском правительстве. Такие известные деятели, как Джордж Кеннан, Дин Раск, Пол Нитце, Джон Фостер Даллес сходились во мнении, что гоминьдановское руководство уже достаточно себя скомпрометировало, чтобы в очередной раз рассчитывать на американскую помощь[69]. Сам Ачесон придерживался той же позиции, и в числе поручений, данных Л. Маршаллу, значилось прощупывание почвы на предмет устранения Чан Кайши от власти любым возможным способом, с последующим возвышением какой-либо устраивавшей США фигуры – например известного либеральными взглядами генерала Сунь Личжэня. Миссия Л. Маршалла специально направлялась на Тайвань, так что все вышеупомянутые указания Ачесона касались именно острова, а не материковой территории, судьба которой в начале 1949 г. уже виделась предрешенной. Вернувшись в США, Маршалл представил отчет, в котором ясно давал понять, что все планы переворота в пользу Сунь Личжэня, либо кого-то из лидеров тайваньских сепаратистов абсолютно нереальны, так как Чан Кайши держит политическую ситуацию на острове под жестким контролем[70].
Следует отметить, что к моменту начала постепенного перемещения на Тайвань (лето 1949 г.) гоминьдановский режим имел самый минимальный за долгие годы уровень поддержки со стороны Соединенных Штатов. Кульминацией этого спада стала публикация госдепартаментом в августе 1949 г. т. н. «Белой книги» – 1054-страничного сборника документов, в том числе ранее засекреченных, из которых, по мнению антигоминьдановски настроенных членов администрации Г. Трумэна, со всей очевидностью следовало, что режим Чан Кайши сам виновен в своих злоключениях, и что США сделали все возможное для его спасения. Согласно «Белой книге», с 1937 г. правительство США выделило Китаю помощь в форме грантов и низкопроцентных кредитов в размере около 3,5 млрд. долларов (2,4млрд. – гранты, 1,1 млрд. – кредиты), причем только 40% этой помощи поступило до момента капитуляции Японии. Остальная сумма, по мнению составителей «Белой книги», была бездарно растрачена чанкайшистами уже в ходе гражданской войны[71]. Подобные факты должны были еще раз подтвердить целесообразность прекращения всякой поддержки Чан Кайши и принятия Соединенными Штатами выжидательной позиции – «пока осядет пыль», по выражению Д. Ачесона[72].
Вместе с тем пассивное ожидание развития событий становилось все менее возможным по мере того, как Тайвань превращался в основную базу гоминьдановского руководства и военно-стратегический аспект тайваньской проблемы дополнялся политическим. Позиция администрации Г. Трумэна в отношении правительства КР, изложенная в «Белой книге», разделялась далеко не всеми американскими политическими лидерами. Сложившаяся за годы второй мировой войны традиция опоры на Чан Кайши в Китае не могла быть сломана так просто. К тому же, в 1949 г. стало четко обозначаться стремление республиканцев «раскрутить» тему «потери Китая» для политической дискредитации демократов, удерживающих контроль над Белым Домом с 1933 г. В ответ на «Белую книгу» сенаторы Г. Бриджс, У. Ноуленд, Маккэрэн и К. Уэрри выпустили меморандум, в котором отвергали основные аргументы администрации и называли «Белую книгу» «1054-страничной попыткой оправдать надуманную политику ничегонеделания, ведущую к угрозе завоевания Азии Советами»[73]. Более радикальные критики уже тогда начали утверждать, что речь идет не об ошибочной пассивности, а о целенаправленной подрывной политике, проводимой прокоммунистически настроенными чиновниками в госдепартаменте[74].
Тем временем, администрация пыталась продемонстрировать, что факт переезда гоминьдановского правительства на Тайвань не только не прибавил острову значимости в глазах Вашингтона, но скорее наоборот, окончательно устранил США от проблемы тайваньской обороны. В августе, после получения известий о начале закрепления Чан Кайши на Тайване, в Вашингтоне было предпринято новое межведомственное исследование ситуации. Несмотря на изменившуюся политическую ситуацию, вывод, содержащийся в докладе Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) был тем же самым – Соединенные Штаты не обладают достаточными ресурсами для того, чтобы без серьезного ущерба для своих интересов силовым путем предотвратить захват Тайваня коммунистами[75].
Уверенность многих членов администрации Трумэна в неминуемой потере Тайваня отражает и один любопытный документ, составленный 26 августа 1949 г. В этом меморандуме известный нам генерал Ведемейер (занимавший тогда пост заместителя начальника штаба по политическому планированию) рекомендовал заместителю госсекретаря по связям с общественностью, Дж. Аллену, приступить к осуществлению «успокоительной пропаганды», которая должна была надлежащим образом подготовить «друзей США в Восточной и Юго-Восточной Азии» к известию о захвате острова коммунистами. Хотя данная рекомендация и не была сразу же использована, несколько позже, как мы увидим, идея Ведемейера окажется воплощенной в жизнь[76].
Насколько можно судить по имеющейся информации, действительному устранению США от участия в событиях вокруг Тайваня в конце лета – осенью 1949 г. помешала только существующая в американском государстве система принятия внешнеполитических решений. Если бы президентская администрация могла единолично определять курс внешней политики, все связи США с агонизирующим на Тайване гоминьдановским режимом были бы, по всей видимости, разорваны. Однако исполнительная власть должна была считаться с мнением конгресса, а также с его финансовыми полномочиями. В результате, помощь Чан Кайши продолжала поступать и после его переезда на Тайвань, как в соответствии с ранее принятыми законами, так и согласно новым. К примеру, в октябре 1949 г. был принят Закон о совместной обороне и взаимопомощи, предоставлявший правительству КР очередные 75 млн. долларов[77]. Кроме взаимодействия с конгрессом администрация должна была также приходить к внутреннему согласию, для чего требовалось достижение компромисса между многочисленными ее структурными подразделениями, ответственными за ведение внешней политики. В том же октябре 1949 г. в аппарате Совета национальной безопасности (СНБ) был разработан детальный план превращения Тайваня в стратегическую базу США, который, по мнению его авторов, мог быть реализован даже несмотря на сложность существовавшего положения. План предусматривал несколько этапов, на каждом из которых Соединенные Штаты должны были прибегать исключительно к средствам дипломатического давления. Сначала, необходимо было заставить Токио передать Тайвань по мирному договору не Китаю, а США. Затем, предполагалось добиться согласия на подобную схему со стороны Чан Кайши, в обмен на гарантии личной безопасности и обещание поддержки политики «возвращения на материк». Наконец, через Генеральную Ассамблею ООН нужно было оформить опеку США над Тайванем, а затем превратить остров в штаб Тихоокеанской антикоммунистической ассоциации, неприступность которого обеспечивалась бы мощным присутствием американских вооруженных сил[78]. Следует отметить, что существование подобных проектов не столько подчеркивало «коварство» трумэновской администрации, которая несмотря ни на что продолжала строить расчеты в отношении Тайваня, сколько отражало специфику внутренней организации американских внешнеполитических ведомств, при которой ни один из мыслимых вариантов политического поведения не должен быть упущен и сброшен со счетов без специального рассмотрения. Значение «плана СНБ» не выходило за пределы аналитической записки, содержание которой лишь давало пищу для размышлений главным ответственным лицам, но ни в коей мере не диктовало им надлежащую линию поведения.
Таким образом, можно утверждать, что разработка темы «спасения Тайваня» не являлась приоритетным направлением занятий трумэновской администрации осенью 1949 г. Однако американский конгресс практически компенсировал это обстоятельство, превратив обсуждение тайваньской проблемы в основной пункт повестки дня заседаний и слушаний в конце 1949 – начале 1950 гг. Понятно, что главным поводом для этого явился «исход» на остров гоминьдановского режима, тем не менее, в ходе дискуссий конгрессмены значительное внимание уделяли не только проблеме помощи старому союзнику – Чан Кайши, но и вопросу о сохранении Тайваня как такового, в качестве стратегического опорного пункта США в Восточной Азии. Интерес к тайваньской проблеме стал настолько ажиотажным, что некоторые члены конгресса даже совершили поездки на Дальний Восток, чтобы непосредственно познакомиться со сложившейся ситуацией. Один из них, влиятельный сенатор-республиканец, представитель штата Нью-Джерси А. Х. Смит, после возвращения, 4 ноября 1949 г., направил письмо Д. Ачесону, в котором предложил немедленно приступить к осуществлению ряда дипломатических шагов, необходимых для сохранения американского присутствия на Тайване. Интересно, что содержание предложений Смита почти буквально повторяло содержание охарактеризованного выше «плана СНБ» октября того же года[79]. Не дождавшись реакции на свое обращение, А. Смит решил познакомить со своим планом широкую публику. Сначала, 29 ноября, он изложил его в выступлении перед комитетом по иностранным делам (КИД) сената[80], а затем, 1 декабря, представил план на пресс-конференции журналистам, причем сообщил, что в ходе личной беседы он заручился полной поддержкой своего проекта со стороны столь влиятельной фигуры, как Дуглас Макартур[81]. Таким образом, с декабря 1949 г. обсуждение перспектив тайваньской политики США, по сути дела, приобрело публичный характер. Конгресс изначально захватил инициативу в борьбе с администрацией, предложив конкретную программу действий. Белый Дом и госдепартамент были вынуждены ограничиваться официальными заявлениями о приверженности традиционной политике, в то время как все межведомственные исследования и разработки носили секретный характер. Накануне наступления нового, 1950 г., интенсивность высказываний конгрессменов по вопросам, связанным с Тайванем, достигла апогея. 30 декабря 1949 г. прозвучало сразу два новых предложения: сенатор У. Ноуленд призвал к посылке на Тайвань очередной разведывательной миссии во главе с А. Ведемейером, с целью подготовки размещения на острове контингента вооруженных сил США; сенатор Р. Тафт заявил в интервью, что настало время послать к тайваньским берегам мощные подразделения военно-морского флота Соединенных Штатов. 2 января 1950 г. стало известно, что предложение Тафта поддержал бывший президент США Герберт Гувер[82]. Некоторые конгрессмены – представители демократической партии также высказывались в это время против политики «умывания рук». Давая общую оценку позициям представителей республиканской и демократической партий по тайваньской проблеме на рубеже 1949 – 1950 гг., В.Н. Барышников отмечал, что республиканцы выступали за военное вмешательство, демократы – за более мягкий подход, например введение торгового эмбарго против КНР[83]. Следует заметить, что и среди республиканцев существовала прослойка «умеренных» – такие известные партийные деятели как Г. К. Лодж-младший, А. Ванденберг, высказывали сомнения по поводу целесообразности полномасштабного военного вмешательства, У. Джадд говорил, что следует ограничиться лишь посылкой разведывательной миссии[84].
В администрации тем временем продолжалось скрытое от внимания посторонних бюрократическое обсуждение тайваньской политики, в ходе которого, по сути дела, окончательно подавлялось сопротивление сторонников ее активизации. 15 декабря военное министерство направило в госдепартамент предложения, разработанные в ОКНШ в свете последних событий (окончательного переезда гоминьдановского правительства на Тайвань): послать на Тайвань разведывательную миссию, выделить Чан Кайши дополнительные средства на приобретение необходимых для обороны острова вооружений. Госдепартамент предложения военных отверг, заявив, что подобные шаги лишь нанесут вред американским интересам на Дальнем Востоке[85]. 23 декабря госдепартамент официально отказал в помощи послу Китайской Республики, в этот же день по зарубежным дипломатическим миссиям США была разослана циркулярная телеграмма, составленная на основе предложений генерала А. Ведемейера от 26 августа. Американских дипломатов предупреждали, что окончательное поражение режима Чан Кайши ожидается в ближайшее время, и что это событие, равно как и переход Тайваня под контроль коммунистов, должны быть восприняты без лишних эмоций[86].
Очевидное расхождение в подходах между исполнительной и законодательной властями окончательно вышло на поверхность после того, как 3 января 1950 г. информация о циркуляре 23 декабря проникла в прессу. Ситуация требовала немедленного прояснения позиций, и не дожидаясь намеченной на 10 января конференции по тайваньской проблеме в КИД сената, где Д. Ачесон должен был обстоятельно охарактеризовать тайваньскую политику администрации, президент Г. Трумэн уже 5 января 1950 г. выступил с официальным заявлением. В очередной раз подтвердив приверженность США решениям Каирской и Потсдамской конференций, Трумэн сказал: «В настоящее время Соединенные Штаты не стремятся к приобретению особых прав или сооружению военных баз на Формозе. Кроме того, они не намерены использовать свои вооруженные силы для вмешательства в существующую ситуацию. Соединенные Штаты не станут проводить политический курс, который повлечет за собой вмешательство в гражданский конфликт в Китае. Также, правительство США не будет предоставлять военную помощь, или посылать военных советников для поддержки китайских сил на Формозе»[87]. Казалось, что здесь были расставлены все точки над i, разве что выражение «в настоящее время» оставляло некоторый простор для маневра. Эта фраза была добавлена в текст в последний момент, а выражение «США не хотят отделить Формозу от Китая», присутствующее в первоначальном варианте, напротив, исчезло. Инициатором таких перестановок выступил председатель ОКНШ Омар Брэдли[88].
Более развернутое толкование позиции американского правительства представил Д. Ачесон, сначала выступивший 10 января в КИД сената, а затем, 12 января в Национальном пресс-клубе. Наиболее важной частью этих выступлений была характеристика «оборонительного периметра» США в Восточной Азии – линия, очерченная Ачесоном, пролегала восточнее Тайваня и Южной Кореи, не захватывая их[89].
Понятно, что принимая вызов, брошенный конгрессом, и вынося свою политическую позицию на широкое обсуждение, администрация должна была запастись достаточным количеством веских аргументов, которые оправдывали бы отказ от продолжения поддержки Чан Кайши и поиска путей сохранения американского присутствия на Тайване. Помимо всего прочего, исполнительной власти пришлось столкнуться и с моральным аспектом проблемы – «уход» США с Тайваня означал окончательное устранение Вашингтона от участия в судьбе коренного населения острова и несомненное лишение последнего столь ценимого американцами права на самоопределение. Как отмечал в письме Дж. Кэрру (в то время – служащему американской дипломатической миссии на Тайване) один из тайваньцев: «Японцы-агрессоры получат от США гарантированную демократию, а мы, угнетаемые японцами на протяжении 50 лет, будем оставлены «на съедение» коммунистам»[90]. Идея провозглашения независимой «Формозской республики» была чрезвычайно популярна в конгрессе в первые дни после заявления Трумэна, в ее поддержку высказывались такие известные сенаторы как Тафт и Ванденберг[91]. Однако отстаивая позицию администрации, Д. Ачесон отверг возможность такого решения, причем также использовал этическое обоснование: «мы не можем отказаться от ранее признаваемого факта передачи Формозы Китаю только из-за того, что обстановка изменилась не в нашу пользу. Мы же приличные люди»[92]. В ходе дебатов в конгрессе по тайваньской проблеме Ачесон отмечал, что Соединенные Штаты не должны проводить в Азии империалистическую политику, уподобляясь при этом СССР[93]. Надо сказать, что и среди конгрессменов предложения сделать Тайвань независимым в конечном счете не получили поддержки большинства: 9 января КИД палаты представителей пришел к выводу, что «поздно проводить референдум [о статусе Тайваня среди жителей острова], Тайвань уже китайский, референдум будет истолкован как бесцеремонное американское вмешательство»[94].
Наиболее серьезным аргументом сторонников политики «умывания рук» в январе 1950 г. оставалось нежелание подавляющего большинства американцев подвергаться риску вовлечения в кровопролитную войну на Дальнем Востоке из-за пока еще вполне локальной тайваньской проблемы. Зловещий образ китайских коммунистов тогда еще только начинал формироваться, а в окружении Д. Ачесона и вовсе шли разговоры о высокой вероятности возникновения китайского «титоизма», с перспективой дальнейшего раскола внутри мирового коммунистического лагеря. В случае реализации данного варианта и коммунистический Тайвань не представлялся для США окончательно потерянным. Все эти обстоятельства привели в январе 1950 г. к фактической нейтрализации оппозиции курсу администрации со стороны «китайского лобби»; 17 января на партийной конференции сенаторы-демократы почти единогласно поддержали тайваньскую политику Г. Трумэна[95].
Однако претворение в жизнь программы устранения США от тайваньских дел, изложенной в выступлениях Трумэна и Ачесона, оказалось делом практически неосуществимым. Из слов представителей администрации следовало, что никаких специальных действий Соединенные Штаты предпринимать не будут – они просто воздержатся от прямого вмешательства в случае окончательного поражения Чан Кайши и захвата Тайваня НОАК. Понятно, что для осуществления такого «воздержания» необходимо было дождаться захвата – а он, как мы помним, откладывался по ряду причин. Длительный период напряженного ожидания конечно не мог быть «пустым» - дискуссии по тайваньской проблеме продолжались, и продолжалось фактическое сотрудничество США с чанкайшистами на Тайване[96].
Тем временем, в процесс формирования политики США в отношении Китая и Тайваня вмешался новый мощный фактор. В феврале 1950 г. сенатор Дж. Маккарти выступил со своей печально знаменитой речью, обвинив чиновников госдепартамента в сотрудничестве с коммунистами. В том же месяце Маккарти встретился с известным деятелем «китайского лобби», Альфредом Кохльбергом, который занимался разоблачением коммунистических агентов уже несколько месяцев, правда искал их не в госдепартаменте, а в Институте тихоокеанских отношений. Итогом встречи стало то, что проблемы «потери Китая» и «подрывной деятельности коммунистов в США» слились воедино – провалу во внешней политике нашлось простое объяснение[97]. Натиск маккартизма был настолько силен, что администрации Г. Трумэна пришлось по ряду позиций перейти к плотной обороне. В такой ситуации фактическое пренебрежение к последнему осколку «свободного Китая» - гоминьдановскому режиму на Тайване, продемонстрированное в январских заявлениях президента и госсекретаря, становилось мощнейшим козырем в руках их политических противников. Вполне естественным в связи с этим выглядит нежелание исполнительной власти каким-то образом активизировать процесс ухода с Тайваня весной-летом 1950 г. Тем не менее, администрация упорно отказывалась и от какого-либо отступления, смягчения январской позиции. 23 июня Д. Ачесон в очередной раз заявил, что США не будут принимать участие в гражданской войне в Китае[