http://www.rednews.ru/article.phtml?id=3888

Сергей Телегин.

Обыкновеннный терроризм
Советская Россия 20.11.2001 г.

11 сентября 2001 года стало черным днем американской истории. Нескоро граждане США, потрясенные трагическими событиями, узнают об истинных авторах чудовищных терактов. Именно истинных, а не тех на кого сразу же указали начальственным перстом из Белого дома. Прикрываясь дымовой завесой рухнувших нью-йоркских небоскребов, вашингтонские ястребы пытаются разорвать человеческую цивилизацию на два враждующих лагеря. Третьего никому не позволено. В типичном для янки духе признаются только две позиции - американская и неправильная. Определять, кто есть кто, будут они сами.

Послушать Дж. Буша и его окружение - получается, что международный терроризм возник как серьезная опасность миру, если не 11 сентября, то уж где-то в последние годы и связан, в первую очередь с распространением исламского фундаментализма. Однако, все это выглядит, по меньшей мере, несерьезным. Далеко не всегда Соединенные Штаты представали в роли "невинной жертвы". Государственный терроризм в течение многих десятилетий являлся неотъемлемой составляющей их внешней политики. Одним из главных инструментом в его осуществлении выступало Центральное разведывательное управление США. Оно занималось террористической деятельностью как непосредственно, так и приложило руку к формированию террористических структур практически во всех уголках мира. Можно перечислить десятки стран, где разворачивалась эта деятельность, жертвами которой пали многие правительства, лидеры государств, партий, революционных и национально-освободительных движений. В результате заговоров, осуществленных в разные годы агентами ЦРУ, погибли премьер-министр Цейлона Соломон Бандаранайке, премьер-министр Конго Патрис Лумумба, председатель Фронта освобождения Мозамбика Эдуардо Мондлане, генеральный секретарь Африканской партии независимости Гвинеи-Биссау Амилкар Кабрал, президент Чили Сальвадор Альенде, экс-министры в его правительстве - генерал Пратс и Орландо Летельер, президент Народной Республики Конго Мариен Нгуаби и многие другие выдающиеся политические деятели. Можно привести массу самых свежих примеров, в ряду которых поддержка албанских террористов, организованное американскими спецслужбами свержение президента Югославии Слободана Милошевича и его экстрадиция в Гаагу. Весь мир знает о той роли, которую ЦРУ сыграло в политической карьере Усама бен Ладена и многих других так называемых "исламских" международных террористов. Исследователям еще предстоит написать многотомную историю государственного терроризма США на международной арене.

Одним из наиболее ярких эпизодов преступной деятельности Вашингтона в указанной области, является его политика по отношению к небольшому и нелюбимому им латиноамериканскому соседу Кубе в последние четыре десятилетия. 11 сентября, когда пришла весть об американской трагедии, кубинское правительство одним из первых откликнулось на это событие. В заявлении, обнародованном в тот же день, было высказано решительное осуждение совершенных нападений, выражено соболезнование американскому народу, заявлено о солидарности и готовности оказать всю возможную помощь жертвам преступления. Одновременно в нем говорилось: "Позиция Кубы, выступающей против любых террористических действий известна. Невозможно забывать о том, что наш народ более 40 лет является жертвой таких действий, организуемых с территории самих Соединенных Штатов".

Ничем неспровацированные террористические акты против Кубы начались практически сразу после победы там революции 1 января 1959 года. Вашингтон, привыкший считать Латинскую Америку своей вотчиной, а Карибский бассейн - "задним двором", был взбешен появлением подлинно независимого государства. Оно посмело нарушить статус-кво, обеспечивавший США сеньориальные права в отношении государств Западного полушария, провозглашенные еще доктриной Монро. 2 февраля 1959 года, в территориальное пространство Острова вторгся первый пиратский самолет, которым управлял американский гражданин, намеревавшийся совершить покушение на Ф.Кастро. Затем последовали воздушные налеты для обстрела Гаваны, поджога плантаций сахарного тростника и бомбежки сахарных заводов. Когда кубинское правительство в целях защиты страны попыталось закупить оружие за рубежом, США всячески мешали этому. С огромным трудом Куба приобрела в Бельгии небольшую партию боевого снаряжения для своей армии, которое было доставлено на Остров французским судном "Ла Кубр". 4 марта 1960 года во время разгрузки в результате террористического акта, организованного агентами ЦРУ, пароход был взорван вместе с доставленным им грузом. Погибли 101 человек, в том числе - 6 французских моряков. Сотни людей были ранены. Материальный ущерб составил 15 млн. долларов.

С 1960 года началась массированная засылка на Остров подготовленных в США вооруженных групп из числа контрреволюционных кубинских эмигрантов, которые совершали террористические акты против экономических и военных объектов, убивали учителей, студентов и старшеклассников-добровольцев, направившихся в сельскую местность для ликвидации неграммотности.

На первом этапе связи террористов с ЦРУ держались в секрете, чтобы создать иллюзию их самостоятельности. Центром антикубинской деятельности в США стал Майами, где осело большинство враждебно настроенных эмигрантов. В этом городе обосновалось руководство Кубино-американского национального фонда - праворадикальной организации, претендующей на представительство интересов полуторамиллионной кубинской колонии в Соединенных Штатов. Именно здесь началось формирование основных вооруженных террористических антикастровских групп, хотя первая из них под экзотическим названием "Белая роза" была создана при содействии американских спецслужб в Нью-Йорке еще в январе 1959 года. По "иронии судьбы", ее штаб-квартира располагалась в нескольких кварталах от печально известных небоскребов. Центральное разведывательное управление США обеспечивало их оружием, боевым снаряжением, обучало, финансировало. В 1960 г. в Майами был организован оперативный центр - "Бюро", который на протяжении ряда лет руководил и координировал контрреволюционную деятельность кубинских эмигрантов. В этот центр входили два оперативных подразделения: группа засылки, чья задача заключалась в создании подпольной террористической сети, в подготовке агентов ЦРУ, заброске оружия, секретных материалов, взрывчатки и группа особого назначения.

В январе 1960 года "Бюро" насчитывало 40 человек. Через год его численность была доведена до 500 человек. Оно стало одним из самых крупных подразделений среди нелегальных служб ЦРУ. Только в 1960-1961 годах на Кубу были переброшены 34 диверсионных группы. В этих чисто террористических операциях ЦРУ использовало 13 принадлежавших ему судов. В общей сложности в первой половине 60-х годов ЦРУ создало из числа кубинских контрреволюционеров 299 террористических банд, в которых насчитывалось 3995 наемников.

В марте 1960 г. президент США республиканец Дуайт Эйзенхауэр отдал секретное распоряжение об оказании помощи антикастровским силам для организации вооруженного вторжения на Кубу. Руководство подготовкой этой операции было возложено на директора ЦРУ Алена Даллеса. Он предложил повторить на Кубе "гватемальский вариант" 1954 года и высадить на острове десант. Идея была одобрена Эйзенхауэром и он подписал специальное указание Центральному разведывательному управлению. Практическую разработку операции поручили замдиректора этого ведомства Бисселу, аппарат которого размещался непосредственно в Белом доме. 19 ноября 1960 года вновь избранный президент США Джон Кеннеди был детально ознакомлен руководством ЦРУ с планом вторжения на Кубу, получившим название "Плуто". Интересно напомнить, что все это осуществлялось против страны, с которой США в тот момент еще имели дипломатические отношения, которая являлась членом ООН и ОАГ, и никогда не предпринимала враждебных действий в отношении территории Соединенных Штатов.

Лишь, 2 января 1961 года, когда подготовка операции вступила в завершающую фазу, США заявили о разрыве дипломатических отношений с Кубой. В конце того же месяца состоялось расширенное заседание Совета национальной безопасности, на котором подготовка "армии освобождения" поручалась ЦРУ, а контроль возлагался на Пентагон. 15 апреля американские бомбардировщики, с наспех намалеванными на них кубинскими опознавательными знаками, нанесли бомбовые удары по военным аэродромам на Острове. 17 апреля военно-транспортные суда США начали высадку бригады американских наемников на Плая-Хирон. Кубинский народ дал достойный отпор интервенции. 19 апреля полуторатысячная бригада вторжения была полностью разгромлена. Дж.Кеннеди заявил, что берет на себя всю полноту ответственности за вторжение.

Операция "Плуто", столь тщательно готовившаяся ЦРУ и Пентагоном закончилась военным и политическим провалом. Возглавлявший тогда госдепартамент Артур Шлесинджер в книге "Тысяча дней", посвященной администрации Кеннеди, написал по этому поводу: "Правда состоит в том, что Фидель Кастро оказался значительно более выдающимся человеком и руководителем гораздо лучше организованного государства, чем можно было предположить".

США не могли смириться со столь позорным фиаско. 1 февраля 1962 года Кеннеди подписал декрет № 3447 о введении полной экономической блокады Кубы. Одновременно США начали готовить прямое военное вторжение на Кубу. Этот факт подтвержден в опубликованном государственным департаментом в 1997 году томе документов, относящихся к 1961-1963 годам. В августе 1962 года начальник объединенного комитета штабов генерал Д.Максвелл Тейлор резюмировал в докладе президенту Кеннеди, что кубинское правительство невозможно свергнуть без прямого военного вторжения Соединенных Штатов. Кеннеди дал санкцию начать такую операцию, заявив, что "это безотлагательный вопрос". Достоверная информация о планах Вашингтона вскоре стала известна на Кубе и в СССР. Гавана была вынуждена обратиться за военной помощью к Москве. В октябре того же года разразился знаменитый Карибский ракетный кризис. Только, заглянув в пропасть ядерной катастрофы, тогдашнее американское руководство во главе с Кеннеди смогло понять, что Америка живет в мире, где небезопасно пренебрежительно относиться к национальным интересам других стран. На многие годы Вашингтон отказался от идеи решения кубинского вопроса путем прямой вооруженной интервенции - крайней формы международного терроризма. Однако террористические акции против Кубы продолжались с большей или меньшей интенсивностью и в дальнейшем.

В 1963-1965 годах окрепли Революционные вооруженные силы и другие силовые структуры Кубы. Активную борьбу с подрывными элементами развернула самая массовая общественная организация страны Комитеты защиты революции. Благодаря этому кубинцам удалось ликвидировать остатки диверсионных групп, засланных в их страну. США были вынуждены значительно снизить количество своих агентов на Кубе. ЦРУ отдало приказ оставшимся там террористам действовать самостоятельно и глубже законспирироваться. В 1969 г. прекратил свое существование оперативный центр в Майами. С тех пор заброской диверсантов на Остров стали руководить центральные органы ЦРУ. Они были вынуждены отказаться от активных вооруженных форм борьбы и перейти к новым более изощренным методам террористической деятельности, рассчитанной на длительный период.

Одной из основных целей деятельности ЦРУ в течение всех этих лет являлось физическое уничтожение руководителей кубинской революции и, в первую очередь Ф.Кастро. Еще 11 декабря 1959 года начальник управления ЦРУ, занимавшегося Западным полушарием полковник, Х.К.Кинг написал в секретном меморандуме директору агентства Алену Даллесу: "Необходимо обратить серьезное внимание на вопрос уничтожения Фиделя Кастро. Никто из его окружения, ни его брат Рауль, или его товарищ Че Гевара, не имеют такого огромного влияния на массы. Многие информированные люди считают, что исчезновение Фиделя намного ускорит падение настоящего правительства".

Периодически достоянием гласности становились те или иные официальные американские документы о подрывной деятельности ЦРУ против других государств. Так, например, в конце 1975 году сенатской комиссией США во главе с Фрэнком Черчем был опубликован отчет о расследовании деятельности ЦРУ, преследовавшей физическое уничтожение руководителей других стран. Многие из запланированных убийств были совершены. Отчет насчитывает сотни страниц, значительная часть из них посвящена деятельности и планам ЦРУ по физическому устранению кубинских руководителей. Когда читаешь эти документы просто "волосы встают дыбом". Если бы все это было описано в детективном романе, то читатели, скорее всего, сочли бы рассказанное в нем сатанинской фантастикой, настолько чудовищные планы вынашивались и часто осуществлялись ЦРУ. В случае с Кубой им повезло меньше. Благодаря высокопрофессиональной, героической деятельности кубинской контрразведки и других силовых структур, беззаветно преданных своей родине и революции, всегда опиравшихся на активную поддержку народа, большая часть адских планов была сорвана. За 42 года было зафиксировано 638 покушений на жизнь Фиделя Кастро подготовленных с участием ЦРУ.

Есть конкретные доказательства, зафиксированные в отчетах сенатских комиссий и других специальных публикациях. В них подробно рассказывается, что в ходе упомянутых операций предпринимались попытки использовать отравленные сигары, различные типы яда и методы его доставки "адресату". В 1967 г. по заданию ЦРУ разрабатывалась специальная модель шариковой ручки, снабженной тонким шприцем для подкожных инъекций яда, неосязаемых для "пациента". Ее предполагалось использовать при интервьюировании Ф.Кастро. Эксперименты по совершенствованию технических средств, предназначавшихся для уничтожения кубинских лидеров продолжались и в последующие годы, как и попытки их применения.

Особую страницу в террористической деятельности США против Кубы составляет бактериологическая война, которую ЦРУ вело наиболее активно в 70-80-е годы. В начале 1971 года это ведомство перебросило своей агентуре на Кубе контейнер, содержащий вирус африканской свиной лихорадки. Вскоре на Острове вспыхнула первая в Западном полушарии эпизоотия. Когда через полтора месяца эпидемия достигла своего пика, санитарные службы Кубы были вынуждены прибегнуть к забою полумиллиона свиней, чтобы остановить дальнейшее распространение болезни. Экономике был нанесен серьезный ущерб.

В 1981 году на Кубе была зафиксирована эпидемия лихорадки-денге. За несколько недель заболели более 344 тысяч человек. Треть из них пришлось госпитализировать. От нее погибли 158 человек, большинство из которых - дети. Страна была вынуждена предпринять поистине титанические усилия, чтобы ликвидировать эпидемию. Были потрачены огромные суммы на приобретение за рубежом лекарств, технических средств и аэрозолей для уничтожения москитов-переносчиков инфекции. Медико-биологические исследования, проведенные совместно кубинскими и зарубежными специалистами, привели к неопровержимому выводу о том, что эпидемия была искусстенно вызвана в результате завоза агентами ЦРУ контейнеров с зараженными этим вирусом москитами. Было установлено, что американские специалисты по бактериологической войне были единственными обладателями москитов типа aedes aegypti, которые являются переносчиком данной болезни. Об этом, в частности заявлял за два года до этого на XIV Международном тихоокеанском конгрессе полковник Филип Рассел. Позднее, в 1984 году, главарь террористической организации "Омега-7" Эдуардо Аросена цинично похвалялся во время судебного процесса, проводившегося в США, что он лично организовал ввоз контейнеров с зараженными москитами на Кубу при помощи кубинцев, постоянно проживающих в Соединенных Штатах. Так что письма со спорами сибирской язвы, рассылаемые ныне в США маньяками-одиночками - жалкие "цветочки", по сравнению с теми "ягодками", которые подбрасывали кубинскому народу профессиональные агенты ЦРУ. О бактериологической войне против Кубы, осуществлявшейся американскими спецслужбами, подробно рассказывается в вышедшей в свет в 1981 году книге бывшего сотрудника ФБР Уильяма Тернера и журналиста Уорена Хинкла, а также в ряде других публикаций.

В течение многих лет США поощряли и организовывали воздушный терроризм против Кубы. Первым случаем, положившим начало этому направлению антикубинской деятельности, стал угон 16 апреля 1959 года пасажирского самолета, совершавшего рейс из Гаваны на остров Пинос, несколькими бывшими сотрудниками полиции свергнутого диктатора Батисты, запятнавших себя кровавыми преступлениями. Они заставили пилота сойти с курса и направиться в Майами. Эти преступники не только не были наказаны, наоборот американские власти осыпали их всевозможными милостями и предоставили убежище в США. С 1959 по 1996 годы были угнаны 50 кубинских самолетов. Все они без исключения были приняты в США. Многие из этих самолетов не были возвращены Кубе. Несколько самолетов было уничтожено или серьезно повреждено в ходе несостоявшихся угонов. В результате этих террористических актов погибли десятки пилотов, стюардес, пассажиров.

Однако бумеранг терроризма, брошенный в Кубу, возвратился в США. Очень скоро дурной пример, поощряемый Вашингтоном, распространился в самих Соединенных Штатах. Террористы американского или латиноамериканского происхождения начали захватывать самолеты в США и угонять их на Кубу. Благодаря усилиям кубинских властей, при посадке не произошло ни одной аварии, пассажирам и членам экипажей всегда оказывали должное внимание, и их сразу же возвращали обратно. Большая часть таких угонов пришлась на 1969-1973 годы. С сентября 1968 года по декабрь 1984 года был зарегистрирован 71 случай угона американских самолетов на Кубу. Все организаторы угонов были осуждены кубинскими судами, в зависимости от тяжести совершенных преступлений на срок от 3 до 20 лет. Уже тогда среди угонщиков были люди, которые грозили в случае отказа удовлетворить их требования направить авиалайнер на атомную электростанцию в Оак-Ридж.

Кубинское правительство обратилось к президенту Р.Никсону с предложением заключить двустороннее соглашение о противодействии угону самолетов и морских судов, которые также были объектом террористических действий. Предложение было принято. 16 февраля 1973 года состоялось его подписание. В результате жестких мер, принятых Кубой против воздушного пиратства, в течение последних 17 лет не было ни одного случая угона американского самолета на Кубу. Однако США вели себя иначе. С 1959 года и по сей день власти этой страны, так пекущейся нынче о борьбе с терроризмом, не наказали ни одного из угонщиков кубинских самолетов, даже совершивших убийства на борту авиалайнеров. Это является ярчайшим свидетельством лицемерия правящих кругов США, отсутствия в его поведении при выполнении взятых на себя обязательств элементарной взаимности, приверженности политике двойных стандартов.

После того как 20 ноября 1975 года комиссия Сената США представила свой знаменитый отчет о планах покушений на руководителей зарубежных стран, Конгресс принял в следующем году закон, запретивший ЦРУ уничтожать неугодных политических лидеров других стран. Кстати, после трагических событий 11 сентября его действие приостановлено. Упомянутые разоблачения вынудили ЦРУ хотя бы формально отмежеваться от антикубинских террористических групп. Однако они не утратили связей с этим ведомством, продолжали пользоваться его поддержкой. Одновременно - обрели большую самостоятельность. Для их координации ЦРУ создало единый центр кубинских террористических групп в США - КОРУ. В 1976 году были предприняты попытки активизировать подрывную деятельность против Кубы под его эгидой. Был совершен ряд терактов. Самым чудовищным среди них стал взрыв над Барбадосом кубинского авиалайнера, совершавшего регулярный рейс по маршруту Каракас - Барбадос - Гавана. Погибли 73 человека. Среди них находилась большая группа кубинских спортсменов, членов женской и мужской молодежных сборных по фехтованию, которые возвращались домой, завоевав все золотые медали на центрально-американском чемпионате.

В ходе следствия и суда над террористами, проходившего в Венесуэле было доказано, что организаторы преступления Луис Посада Каррилес и Орландо Бош были связаны с ЦРУ с 1960 года. Л.Пасаду, приговоренного к пожизненному заключению, спас Кубино-американский национальный фонд, пославший через Панаму 50 тысяч долларов, чтобы оплатить его побег 18 августа 1985 года. Несколько часов спустя он уже был в Сальвадоре. Там его встретили руководители КАНФ. В это время шла грязная война контрас против Никарагуа, организованная ЦРУ. Его тут же подключили к выполнению важных "деликатных" заданий Белого дома. Он стал активным участником известной операции "Иран - контрас", которая вызвала колоссальный политический скандал в США. Пасада Коррилес отвечал за склады и распределение оружия и организовывал его поставку воздушным путем контрреволюционным бандам в Никарагуа. В июле 1990 года американским спецслужбам удалось добиться "амнистии" для другого своего агента, Орландо Боша, которого пытались судить в США. Последний обязан освобождением папе нынешнего борца с международным терроризмом - Дж.Бушу-старшему, даровавшему ему президентское "прощение". В настоящее время О.Бош преспокойно продолжает заниматься прежней деятельностью в Майами.

Оба упомянутых персонажа неоднократно давали интервью американским СМИ, в которых громогласно афишировали свои террористические "подвиги" против Кубы. В июле 1998 года в "Нью-Йорк Таймс" была опубликована пространная запись беседы корреспондента этой газеты с Посадой Карилесом, во время которой самый известный террорист Западного полушария взял на себя ответственность за несколько взрывов, осуществленных в Гаване в 1997 году и приведших к человеческим жертвам. Тогда же он поведал, какие щедрые подачки получает для реализации диверсионных акций от КАНФ, и о тесных связях со своими бывшими коллегами по ЦРУ. Чуть позже он повторил свое интервью телевизионному каналу во Флориде. Тем не менее правоохранительные органы США не предприняли никаких мер, чтобы препроводить ни одного, ни другого в камеры, оставленные ими досрочно, или возбудить дело по новым фактам преступлений, в которых оба публично признались.

Пользуясь покровительством американских властей контрреволюционные организации развернули в 90-е годы очередную компанию террора против Острова. Они спешили использовать благоприятную для них конъюнктуру, сложившуюся в после развала СССР. Предпринимались попытки засылки террористических групп, заброски отдельных диверсантов для осуществления взрывов в общественных местах, туристских центрах, обстрелы с катеров хозяйственных объектов на побережье Кубы, нападения на торговые и рыболовецкие суда и т.д. Береговая охрана США и подразделения ФБР неоднократно задерживали террористов с поличным, когда они направлялись на "дело" или возвращались после терактов. Однако всегда преступники оказывались на свободе.

В мае 1991 года была сформирована так называемая группа "Братьев-спасателей" во главе с агентом ЦРУ известным террористом Хосе Басульто, участником высадки на Плая-Хирон. Он выпросил у президента Дж.Буша-старшего 3 самолета типа 0-2, военная модель "Cessna", принадлежавших американским ВВС, которые использовались во время войны в Сальвадоре. В июле 1992 г. эти самолеты были получены. Ими также были приобретены несколько других легких самолетов, вертолетов и быстроходных катеров для осуществления рейдов на Кубу. В летных школах были подготовлены пилоты из числа кубинских эмигрантов. "Братья спасатели" провели ряд террористических актов против Кубы. Кубинские власти неоднократно обращались к американской стороне с требованием пресечь эту террористическую деятельность, осуществлявшуюся с их территории. На что не последовало никакой реакции. Тогда кубинские ВВС получили приказ сбивать воздушных пиратов. Это было сделано во время их очередной вылазки 24 февраля 1996 года. В ответ в США развернулась истерическая антикубинская кампания, были предприняты шаги по ужесточению экономической блокады Острова, однако нарушения его воздушного пространства прекратились. Иск США против Гаваны, направленный в Международную организацию гражданской авиации (ИКАО) в связи с упомянутым инцидентом, позорно провалился. Была доказана правомерность действий кубинской стороны.

Агенты ЦРУ предпринимали попытки организации террористических акций против Кубы и в последнее время. 17 ноября 2000 года панамские власти, после получения информации от кубинской контрразведки, задержали группу террористов во главе с упоминавшимся Пасадой Каррилесом. Последние по поддельным документам прибыли в Панаму для совершения покушения на Фиделя Кастро во время Х Ибероамериканской встречи глав государств и правительств. У них были захвачены оружие, взрывчатка и схема маршрута и мест публичных мероприятий кубинского руководителя. КАНФ немедленно профинансировал группу лучших адвокатов, которым поручена защита террористов. В течение 2001 году с американской территории вновь неоднократно предпринимались попытки засылки диверсионных групп на Кубы, которые были пресечены кубинскими пограничниками. Если суммировать все террористические акты, которые были осуществлены с территории США против Кубы и те, которые были сорваны кубинскими органами госбезопасности и разведки, только в течение последнего десятилетия, то их общее число приблизится к двумстам, а за сорок два года их наберутся тысячи. В результате террористических акций, совершенных против Кубы агентами ЦРУ в течение четырех десятилетий погибли 3 478 граждан Кубы, а 2099 - остались инвалидами. Общий материальный и иной ущерб оценен в иске, предъявленном массовыми общественными организациями Кубы, к правительству США в сумме, превышающей 181 млрд. долларов.

Кубинские руководители настолько хорошо изучили деятельность контрреволюционного отребья, обосновавшегося в США, что раньше вашингтонских правителей увидели опасность, которую оно может представлять не только для Кубы или других латиноамериканских стран, но и для самого американского общества. По инициативе Гаваны в конце 90-х годов состоялись встречи представителей кубинских и американских компетентных органов. Представителям ФБР и других правительственных структур Соединенных Штатов были переданы сведения, которые помогли бы им предпринять действия против террористов, обосновавшихся на их территории. Заинтересованные стороны неоднократно обменивались мнениями и посланиями по этому вопросу на самом высоком уровне. 16-17 июня 1998 года Гавану посетила официальная делегация, включавшая двух крупных руководителей ФБР. Им была предоставлена обширная информация, включавшая оперативные материалы, в том числе видиокассеты и аудиозаписи, служащие доказательством террористической деятельности сорока наиболее крупных преступников, живущих в США. Американцы пообещали дать ответ через две недели, но этого так и не произошло. ФБР не приняло никаких мер в отношении террористов, действия которых были подтверждены многочисленными и неоспоримыми доказательствами.

С приходом в Белый дом республиканской администрации во главе с Дж.Бушем резко усилилась антикубинская составляющая внешней политики США. Для обеспечения этой линии нынешний президент назначил на ключевые должности ряд лиц, широко известных своим участием в необъявленной террористической войне против Кубы. Некоторых из них, без преувеличения, можно назвать "террористами в законе".

Уже давно серьезную нишу на американской политической сцене занял упоминавшийся Кубино-американский национальный фонд. Его возглавляют акулы мафиозного капитала, которые контролируют десятки миллиардов долларов, полученных от торговли наркотиками и вложенных преимущественно в игорный и ресторанно-гостиничный бизнес. Это мощная политическая сила, которая ведет свою собственную политическую игру с дальним прицелом. Тесно связанные с ним эмигрантские террористические группировки, созданные американскими спецслужбами для борьбы "без правил" против социалистической Кубы, постепенно начали выполнять небезобидную роль во внутриполитических схватках в США, постоянно блокируясь с крайне правыми силами. Именно КАНФ помог вырвать практически из клюва победу у Альберта Гора на президентских выборах, обеспечив Бушу минимальный "перевес" во Флориде далеко не самыми демократическими методами. Информация о их грязных делах, в том числе террористической деятельности внутри страны и раньше неоднократно всплывала то в ходе сенатского расследования убийства Дж.Кеннеди, то уотергейтской или иной скандальной истории.

Фонд был инициатором и спонсором первого визита Б.Ельцина в США в 1989 году. Во время многочасовых застолий и прогулок на яхте ныне покойного главы Фонда Мас Каносы с будущим российским президентом ему настойчиво внушалась мысль о необходимости разрыва связей нашей страны с Кубой. Одним из первых внешнеполитических заявлений, которое Ельцин сделал в начале сентября 1991 г. стало решение о выводе советского воинского контингента с Кубы. Эту работу десять лет спустя доделал его назначенец В.Путин, объявивший "экспромтом" о ликвидации Российского центра электронной разведки в Лурдесе под Гаваной. Хороший подарок Бушу и кубинской мафии в США.

КАНФ давно уже превратился в международную террористическую силу. Он осуществляет свою деятельность не только с территории Соединенных Штатов с привлечением наемников кубинского происхождения, проживающих там, но также из Центральной Америки, вербуя здесь террористов, которые действуют под руководством Л.Пасады Каррилеса и других агентов ЦРУ. От них нити тянутся к криминальному бизнесу и террористам на Ближнем Востоке. Достаточно вспомнить операцию "Иран - контрас".

"Сон разума рождает чудовище". Еще 9 марта 1962 года аппарат секретаря обороны США подготовил для руководства объединенного комитета начальников штабов пакет мер под заголовком "Предлог для оправдания военной интервенции Соединенных Штатов на Кубу". В нем, в частности говорилось о возможности организации силами контролируемых ЦРУ законспирированных организаций "кубино-коммунистической террористической кампании в районе Маями, в других городах Флориды и в Вашингтоне. Кампания террора могла бы быть направлена против кубинских беженцев, которые ищут убежище в Соединенных Штатах". Рассматривалась также возможность "организации взрывов пластиковых бомб в тщательно выбранных для этого местах, задержание некоторых кубинских агентов и предание широкой огласке подготовленных документов с компрометацией Кубы". Здесь же говорилось о возможности "использования самолетов типа МИГ, пилотируемых американскими летчиками для проведения дополнительных провокационных действий". В частности, предлагалось "инсценировать инцидент, который бы убедительно показал как кубинский самолет нападал и сбивал гражданский самолет, взятый в аренду и направлявшийся из Соединенных Штатов на Ямайку, в Гватемалу, Панаму или Венесуэлу. Пассажирами могла бы стать группа университетских студентов или же любая другая группа людей". После осуществления всех возможных провокаций в документе предлагалось развернуть мощную пропагандистскую кампанию. "Списки потерь, опубликованные в американской печати,- подчеркивали разработчики плана,- могли бы вызвать благоприятную волну национального негодования". Комментарии, как говорится, излишни. Как это все напоминает произошедшее в сентябре нынешнего года.

Правящие круги Соединенных Штатов, ЦРУ четыре десятилетия пестовали кубинские контрреволюционные террористические организации, сквозь пальцы смотрели на криминальный бизнес, которым занимался КАНФ, поощряли, организовывали, финансировали их террористическую деятельность против Кубы, обучали методам политических провокаций. Однако джин, выпущенный из бутылки, рано или поздно должен был сыграть злую шутку со своим патроном. Кубинские террористические организации, видя бесплодность усилий по свержению социалистического режима на Кубе, давно уже начали задумываться над поисками других путей решения своих проблем. Один из возможных - подталкивание правящих кругов Соединенных Штатов вправо, к фашизации существующей там политической системы и переходу к прямому использованию огромной военной машины империи для реализации поставленных задач.

Силы, стоящие за терактами 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне, скорее всего, находятся в самом "чреве чудовища", как называл США Хосе Марти - апостол независиости Кубы. Следуя политической логике резонно предположить, что террористические организации кубинской контрреволюционной эмиграции, обладающие большими финансовыми и кадровыми ресурсами, могут играть в "зловещем оркестре" не последнюю "скрипку". Не исключено, что увертюра американской трагедии была сыграна именно при их участии. Истинная причина, произошедших событий, состоит в том, что США стали инкубатором и пристанищем для международных террористических организаций. Все это хорошо просматривается на упомянутых примерах. Логика терроризма неумолима - "сеящий ветер - пожнет бурю".

http://www.cuba.ru/view/docs/doc_read.php3?id_object=1262&id_rubr=1375

Почему Куба стала Островом Свободы?

21.05.2003
А. Харламенко, Communist.Ru

Комментарий КомРу:

Предлагаемый вниманию читателей фрагмент великолепной статьи А.Харламенко на наш взгляд, ставит окончательную точку в недавней дискуссии о путях развития кубинской революции. Данная статья рассматривает исторический аспект проблемы, однако в ней в полной мере отражена природа социализма на Кубе во всей ее политической, экономической, социальной совокупности.

Данная статья, несомненно, заслуживает особого, самого пристального внимания.

В начале 80-х годов двадцатого века вышла книга гаитянского ученого и политика Жерара Пьера Шарля, посвященная революционной ситуации в Карибском регионе, - "Карибы в час Кубы". Но еще за двадцать - двадцать пять лет до того "час Кубы" настал для всей Латинской Америки. Превращение сахарницы дяди Сэма и злачного места мафиози в Остров Свободы не только в корне изменило судьбу кубинцев, но и наложило неизгладимый отпечаток на последующую историю всего мира.

Прошли десятилетия. Мировой социализм пережил и новые победы, и тягчайшие поражения. Много революций - и старше, и моложе Кубинской - ушли в историю. Кубинская революция, свершившаяся едва ли не в самых тяжелых международных условиях, под носом у главной империалистической метрополии, живет и борется уже пятидесятый год, считая от геройского штурма казармы Монкада 26 июля 1953 г. Какие бы испытания ни ожидали кубинцев и всех нас впереди, неоспорим исторический факт: Куба уже проявила беспрецедентную стойкость перед лицом империалистической реакции, одержавшей пиррову победу почти над всем миром.

Стараясь понять, как такое стало возможным, и извлечь уроки на будущее, мы новыми глазами смотрим на пройденный Кубинской революцией путь. Методология материалистического понимания истории требует начать с предпосылок революции и условий, определивших ее победу, - тем более, что на этот счет существует масса уводящих от истины стереотипов, от которых давно пора избавляться.

* * *

Вынесенный в заголовок вопрос отнюдь не нелеп, как может показаться сохранившим левые убеждения людям поколений, с детства воспринимавших эти слова как синонимы. Перед нами серьезная теоретическая проблема. В самом деле, почему ключевая роль в латиноамериканской - а возможно, и не только латиноамериканской - революции на протяжении всей второй половины ХХ и начала XXI века выпала на долю небольшой островной страны? Ведь в Латинской Америке уже полвека назад были страны более развитые в промышленном отношении, с более многочисленными отрядами индустриальных рабочих: Аргентина, Чили, Уругвай, Мексика, Бразилия. На их фоне и уж подавно на фоне цивилизованных Европы и США многие в то время считали Кубу "отсталой аграрной страной", где ввиду недостаточного развития промышленности предпосылок социалистической революции просто не могло быть. История, однако, распорядилась иначе. Преподнесенный ею "сюрприз" сразу же стали трактовать либо как уникальное исключение из всех правил, вызванное харизмой Фиделя Кастро, происками Москвы и просчетами Вашингтона, либо как очередное опровержение марксизма и подтверждение идей разных других "социализмов": народническо-крестьянских, национальных, религиозных и т.д.

Рассуждения эти, с отголосками которых приходится сталкиваться и теперь, как две капли воды похожи на некоторые интерпретации российского Октября 1917 г. К примеру, молодой А. Грамши назвал его "революцией против "Капитала"". Но не подтверждают ли такие оценки правоту ленинского суждения: "никто из марксистов не понял "Капитала""? Стоит ли спешить сбрасывать классиков с корабля современности? Не лучше ли отделить их концепцию от, мягко говоря, упрощенных ее трактовок теоретиками типа К. Каутского и Э. Бернштейна?

Ортодоксальный марксизм не утверждает ни того, что пролетарии суть непременно индустриальные рабочие, ни того, что предпосылки социалистической революции создаются развитием одной городской промышленности. Напротив, он рассматривает производственные отношения капитализма как единую систему, охватывающую все отрасли общественного производства.

В частности, не всякий аграрный сектор является отсталым в смысле капитализма. Основу экономики предреволюционной Кубы составляло крупное и крупнейшее производство сахара для экспорта в США. 25% лучших земель, в том числе 51,6% площадей под сахарным тростником, 36 крупнейших и технически передовых сахарных заводов-сентралей принадлежало United Fruit и другим корпорациям США. На их долю приходилось 42% производства сахара и около 40% рабочей силы отрасли. Но и остальная часть сахарного производства, принадлежавшая вроде бы "национальному" капиталу, на деле контролировалась "великим северным соседом" посредством квоты на сахарном рынке США, предоставлявшейся государством.

Сахарная отрасль была ведущей, но не единственной сферой деятельности монополий США. Они контролировали 23% остальной промышленности, 90% электрической и телефонной сети, 50% железных дорог, месторождения стратегического сырья - никеля. Особое влияние имели "прототранснациональные" корпорации. Так, телеграф и телефон принадлежали филиалу ITT, а электроснабжение провинции Орьенте, как и лучшие земли, были в руках Cuban American Sugar Company; обе компании были связаны через банковскую группу Морганов и пользовались особым покровительством госдепартамента и ЦРУ, во главе которых стояли братья Даллесы.

"Национальная" буржуазия Кубы уже более полувека была ассоциирована с североамериканским капиталом, зачастую имея в Майами не меньше интересов, чем на острове. Появилась и новейшая форма ассоциирования местного капитала с иностранным: многие корпорации перешли к организации на острове филиалов, предоставляя определенную долю участия кубинскому капиталу. Таким образом, весь агропромышленный комплекс сахарной отрасли, включавший плантации, разбросанные по всей стране сентрали, электростанции, транспортную и прочую инфраструктуру, централизованно управлялся из США - либо непосредственно монополиями, либо выполнявшей их волю вашингтонской администрацией.

Кубинский историк К. Таблада отмечает, что ко времени революции в стране имелась "приемлемая сеть дорог, хорошая сеть связи, включавшая телекс, телефон, коротковолновую связь, кабели, телеграф и телевидение. Некоторые иностранные корпорации уже ввели в нашей стране самую передовую технику организации, руководства, контроля, программирования производства и бухгалтерии экономического управления государственно-монополистического капитализма. Многие иностранные предприятия уже ввели централизованный контроль, осуществлявшийся из Гаваны или из Соединенных Штатов".

Таким образом, интеграция промышленности и сельского хозяйства, степень капиталистического обобществления всего хозяйственного комплекса были одними из высочайших в тогдашнем мире, во многом предвосхищали нынешний транснациональный империализм.

Некоторые теоретики упорно утверждали, что Куба - крестьянская, а, следовательно, мелкобуржуазная страна. На самом деле основная масса крестьян подверглась экспроприации хотя и позже, чем в большинстве стран Латинской Америки, но все же задолго до революции - в начале ХХ века, когда государственные и общинные земли были скуплены за гроши у "независимых" правительств или просто захвачены корпорациями США и местными латифундистами. Часть крестьян вынуждена была стать у них наемными рабочими, часть - арендаторами, издольщиками и так называемыми колонами, которым латифундисты давали во временное пользование худшие земли, часть - самовольно занять государственные земли, сохранившиеся еще в мало пригодных для земледелия горах.

Только третью группу, самую малочисленную, и можно считать крестьянами по социальному положению, и то с натяжкой: они не имели ни достаточных для устойчивого товарного хозяйства земельных площадей, ни техники, ни электричества, ни школ, ни больниц, жили в крайней бедности и зачастую нуждались в отходных заработках. Для крестьянина, не имевшего возможности давать взятки чиновникам, оформить права собственности на землю было делом безнадежным. Поэтому "независимых хозяев" всегда могли согнать с земли, стоило кофейной или скотоводческой компании положить глаз на земли на горных склонах. Остальные мелкие земледельцы не имели и такой "независимости". По условиям контракта с сахарной или табачной компанией они должны были, кроме внесения арендной платы, брать у нее кредит под высокие проценты и продавать продукцию только ей. Они эксплуатировались капиталом втройне-вчетверо: посредством взимания ренты, ростовщических процентов и оценки их продукции - разумеется, в пользу не производителя, а капиталиста, - а многие еще и как наемные рабочие. В табачной отрасли часть процесса переработки листьев производилась в местах их выращивания, и тысячи крестьян и членов их семей трудились на этих предприятиях вместе с остальными рабочими. Встречались, конечно, арендаторы побогаче, сами эксплуатировавшие батраков, но не они делали погоду. Господство империалистических корпораций и послушного им государства ущемляло интересы всех без исключения арендаторов. Им приходилось сбывать продукцию по монопольно низким ценам, к тому же в целях борьбы с перепроизводством площади под сахарным тростником, табаком, кофе принудительно сокращались за счет мелких и средних производителей, тогда как корпорации увеличивали производство тех же продуктов на землях, возделывавшихся наемными рабочими.

Многие латифундисты вообще не заключали письменных договоров с арендаторами, чтобы иметь возможность согнать их с земли в любой момент. Не имея документов на свои участки, арендаторы не могли брать в банке кредиты, дававшиеся только под залог официально оформленных прав на землю. Оставалось идти к ростовщику - тому же латифундисту, который кроме арендной платы получал проценты по кабальному займу. "Восемьдесят пять процентов мелких земледельцев Кубы платят арендную плату под постоянной угрозой изгнания со своих участков.., - говорил Ф. Кастро перед батистовским судом. - 200 тысяч семей крестьян не имеют и клочка земли, где они могли бы вырастить хотя бы овощи для своих голодных детей, при этом 300 тысяч кабальерий плодородной земли, находящейся в руках могущественных монополий, не обрабатывается". Разве здесь описано положение сельской мелкой буржуазии? Разве это не ярко выраженная характеристика сельского полупролетариата?

Самой же многочисленной - 60% - группой сельских трудящихся были стопроцентные пролетарии, постоянные и временные рабочие сахарных плантаций и сентралей. Они составляли свыше половины всего кубинского пролетариата, причем именно в сахарной отрасли концентрация рабочих была наибольшей.

Абсолютное большинство населения Кубы - не менее 55% - в классовом отношении было пролетарским. Правда, это был преимущественно неиндустриальный пролетариат, не прошедший школы фабричной дисциплины труда. Но обусловлено это было не какими-либо пережитками, а положением страны в международном капиталистическом разделении труда. Именно оно жестко ограничивало возможности развития промышленности и в то же время требовало огромной армии полубезработных сезонников, находивших работу только в месяцы сафры. Характер крупного аграрного производства практически исключал аграрную реформу мелкобуржуазного типа, которая привела бы, как в некоторых европейских и латино-американских (Мексика, Боливия) странах, к окрестьяниванию части сельского пролетариата. На Кубе такая реформа сразу оставила бы агробизнес - основу могущества местной буржуазии и корпораций США - без дешевой рабочей силы и подрубила капиталистическое "процветание" под корень. Показательно, что и сами сельские пролетарии добивались не передела земли и не государственных субсидий, а создания рабочих мест. Требование аграрной реформы приобретало поэтому антиимпериалистический и антикапиталистический характер и становилось реально выполнимым не иначе как в социалистической перспективе.

На эксплуатируемое большинство нации ложились все тяготы зависимого развития капитализма, сопровождавшегося не только относительным, но и абсолютным обнищанием народных масс. Реальный доход на душу населения упал в 50-х годах по сравнению с 1945 г. почти вдвое и составлял пятую часть душевого дохода в США. 33,5% экономически активного населения было полностью или частично безработным. Из сельских пролетариев, опрошенных Католическим университетским объединением в 1956-57 гг., лишь 4% потребляли мясо, 1% - рыбу, 11% - молоко, 3% - хлеб; основу рациона составляли рис, фасоль и сахар, от чего к 30-40 годам терялись зубы. Лишь 6% имели дома водопровод. 43% были неграмотны . Монокультурная экономика была обречена на катастрофический кризис при любом падении цен или спроса на сахар на североамериканском рынке. Североамериканские корпорации эксплуатировали фактически всю страну, например, повышая по своему произволу тарифы на электроэнергию и телефон (в благодарность за поддержку в этом вопросе ITT подарила Батисте телефонный аппарат из чистого золота). Рауль Кастро недавно вспоминал, что небольшое хозяйство его отца, иммигранта из Испании, со всех сторон окружали гигантские владения североамериканских сахарных и никелевых корпораций; первым проблеском политического сознания мальчика была мысль: "Что же здесь принадлежит нам, кубинцам?".

Куба была превращена не только в "сахарницу", но и в место специфического проведения досуга толстосумов США. Раньше, чем где-либо в мире, в масштабах целой страны получила гипертрофированное развитие сфера услуг "общества потребления" - индустрия развлечений, в первую очередь игорный бизнес, который контролировала североамериканская "Коза ностра", а также секс-туризм.

На Кубе достиг наивысшего в то время развития и новейший механизм политической зависимости - не прямой, колониальной, а косвенной, через посредство местной олигархии и ее государственных институтов. Олигархия, "Коза ностра" и спецслужбы создали систему тотальной коррупции, пронизавшей госаппарат, буржуазные партии, реформистские профсоюзы. Коррумпирование кадров дополнялось систематическим истреблением неугодных и непокорных. Это делалось не столько по каналам буржуазного "закона и порядка", сколько руками действовавших вне всякого закона террористических банд, связанных с государственными репрессивными органами, - прообраза будущих "эскадронов смерти" в других странах Латинской Америки и не только там. Именно так были убиты основатель первой Коммунистической партии Хулио Антонио Мелья, лидер "Молодой Кубы" 30-х годов Антонио Гитерас, организатор профсоюзов в сахарной отрасли Хесус Менендес, крестьянский лидер Нисето Перес. При Батисте подобные убийства стали системой. В то же время общество находилось под прессом североамериканских и контролируемых ими местных СМИ, внушавших потребительские установки, стереотипы низкопробной массовой культуры, чудовищные бредни о "коммунизме". Все это влияло на сознание народных масс, грозя загнать рабочее движение в социально-политическое гетто.

В то же время политическая система, восходившая к установленной в 1902 г. североамериканскими оккупантами "неоколониальной республике", не давала буржуазии таких возможностей маневра, как в то время в других странах региона. Массовых партий не сложилось (как нет их и при теперешнем транснациональном капитализме). Тотальная коррупция и криминализация власти (сродни теперешнему миру, где все буржуазные правительства только и делают, что "борются" с коррупцией и криминалом) отталкивали от нее всех уважавших себя и страну людей. Это была поистине "адская чума", как говорилось в гимне "Движения 26 июля", и протест против нее объединял большинство народа. Объединяла его и традиция не столь давней и более массовой, чем в других странах, национально-освободительной борьбы с испанскими колонизаторами (1868-1898 гг.) и североамериканскими интервентами (1898-1902, 1906-1909, 1912, 1917-22 гг.). Одним из последствий этой борьбы было ослабление влияния католической церкви (в других странах региона ее позиции пошатнулись только в нынешнюю эпоху транснационализации капитала). Состоявший из испанцев католический клир имел влияние главным образом на зажиточных горожан, но не на угнетенные массы города и особенно деревни, были широко распространены полуязыческие афро-индейско-христианские верования.

Все это вместе привело к тому, что между крестьянством, городскими средними слоями и пролетариями не было таких социально-психологических барьеров, как в ряде других стран. Особенно характерно совпадение непосредственных интересов рабочих и мелких земледельцев. У тех и других был, как правило, единый эксплуататор, против которого и выступать приходилось вместе. Крестьянское движение еще с начала ХХ века - фактически с момента зарождения - было тесно связано с рабочим. Мелкие земледельцы, связанные с сентралями или табачными фабриками, вместе с рабочими участвовали в стачках. Земледельцы снабжали бастовавших рабочих продовольствием, а те вставали на защиту крестьян от сгона с земли, поддерживали требования мелких земледельцев в вопросах оплаты продукции.

Поскольку основными работодателями в крупном производстве, крупнейшими латифундистами, главными экспроприаторами крестьянской земли были корпорации США, зависимость страны от империалистического капитала выступала в наиболее чистом и капиталистически развитом виде. Создавались условия для слияния антиимпериалистической и классовой борьбы на объективно пролетарской основе.

Таким образом, превращение "сахарницы" и "казино" янки в Остров Свободы не было ни случайностью, ни опровержением марксистской теории, а произошло в полном соответствии с ней. Куба была не капиталистически слаборазвитой страной, а страной высокоразвитого зависимого капитализма, узлом всех противоречий империализма середины ХХ века - классическим "слабым звеном" в его цепи. В то же время она одной из первых испытала на себе новые формы империалистического господства, ставшие преобладающими в мире лишь позже, к концу столетия. Трудности, с которыми сталкивались левые силы, имели причиной не "недозрелость" капитализма, а скорее его некоторую "перезрелость". Ею же были обусловлены и новые по сравнению с прежними революциями возможности антиимпериалистической борьбы.

На Кубе еще с 1925 г. действовала Коммунистическая партия, с 40-х гг. в целях легализации назвавшаяся Народно-социалистической (НСП). Почему же в ходе вызревания и развертывания революции возникли еще две организации - Движение 26 июля (Д-26-7) и Революционный директорат 13 марта (РД-13-3)? Почему одна из них - Д-26-7 - сыграла решающую роль на этапе вооруженной борьбы с режимом Батисты?

Для буржуазных авторов и "новых левых" теоретиков, большей частью подвизавшихся в западноевропейских и североамериканских университетах, ответ ясен: классики марксизма заблуждались, их идеи устарели. Не слишком утруждая себя поиском фактов и аргументов, эти авторы отводили авангардную роль в революциях ХХ века, по крайней мере второй его половины, кому угодно: интеллигенции, крестьянству, средним слоям, маргиналам - только не пролетариату. С такой позиции представляется, что революцию возглавила не пролетарская партия, а некое аморфное движение, которому лишь ради вынужденного союза с СССР пришлось надеть коммунистические одежды.

Стремясь опровергнуть эти построения, многие исследователи марксистской ориентации поддавались соблазну простейшего решения вопроса: коммунисты, конечно же, - партия пролетариата, а остальные могут быть только революционными демократами, в капиталистической стране взяться им неоткуда, кроме как из мелкобуржуазной среды. Следовательно, Д-26-7 и РД-13-3 представляли левое крыло революционной демократии в среде радикальной мелкой буржуазии, исходный пункт их идейной эволюции был буржуазно-демократическим или мелкобуржуазным. Это потом уже в ходе борьбы они приобрели политический опыт, позволивший перейти на идейные позиции пролетариата.

Вроде все логично, но только на первый взгляд. В самом деле: в других странах Латинской Америки, и не только там, революционных демократов мелкобуржуазного толка было более чем достаточно, но почему-то никто из них не смог возглавить революцию и при этом почти в полном составе перейти на позиции другого класса. Да и возможно ли такое в принципе, с точки зрения материалистического понимания истории?

Другое мнение состоит в том, что Д-26-7 и подобные организации в других странах Латинской Америки исходно выражают не интересы какого-либо определенного класса или социальной группы, но совокупный протест эксплуатируемых и угнетенных против правящей олигархии и ее главной опоры - империалистического господства. Эта точка зрения избавляет от необходимости притягивать за уши мелкобуржуазность, но никак не согласуется с высоким уровнем развития капитализма. Социально не дифференцированный протест трудящихся и эксплуатируемых был тогда еще возможен где-нибудь в Тропической Африке, но в Латинской Америке, а на Кубе в особенности, представить его себе трудно.

Обе точки зрения отправлялись от обязательного до недавнего времени тезиса: партия, называющая себя коммунистической, есть непременно партия пролетариата в целом, и никаких других партий, выражающих его классовые интересы, в стране быть не может. Но этот тезис, возводивший пункт устава Коминтерна - в каждой стране должна быть одна компартия - в ранг теоретического принципа, не учитывал, что до такого положения надо, как говорил Ленин, доработаться. Представление, будто компартия уже по определению есть партия всего пролетариата, игнорирует известное ленинское положение: социалистическое сознание необходимо внести в рабочее движение и добиться этого бывает не так-то просто.

Конкретный социально-политический опыт свидетельствует, что влияние коммунистов распространяется прежде всего на те отряды пролетариата и его союзников, которые в силу своего положения в общественном производстве имеют реальную возможность систематически отстаивать свои права и интересы. На Кубе это были прежде всего рабочие - сахарники, табачники, железнодорожники. Это ядро кубинского пролетариата вместе с примыкавшими к нему группами мелких производителей накопило большой опыт как нелегальных, так и легальных форм борьбы. Главным его оружием были всеобщие забастовки, в том числе политические. Действовал боевой профцентр - Конфедерация трудящихся Кубы. При активном участии коммунистов организационно оформилось движение мелких земледельцев, проводились общенациональные крестьянские конгрессы, на местах создавались крестьянские федерации и комитеты. При поддержке рабочих они активно сопротивлялись сгону с земли, отстаивали от покушений корпораций янки государственные земли, создавали в деревнях школы, библиотеки.

В отличие от большинства стран Латинской Америки, на Кубе ни одному диктатору не удавалось разгромить рабочее и крестьянское движение и потопить его в крови на долгие годы. Выступления трудящихся привели к тому, что в конституцию 1940 г. были включены демократические положения, в том числе о ликвидации латифундий; одно время в буржуазные правительства входили коммунисты. Опыт Кубы, как и других стран, показал, что массовое движение организованных трудящихся может при благоприятных внутренних и международных условиях добиться от господствующего класса определенных уступок, а главное - значительно продвинуться по пути организации и просвещения ядра пролетариата, без чего дальнейшее развитие его классовой борьбы невозможно. Но любое изменение условий ставит эти достижения под угрозу.

С 40-х гг. еще при формально сохранявшейся буржуазной демократии трудящихся стали отсекать от нее, навязывая всеми методами, от подкупа до террора, рабочим - коррумпированную профбюрократию, крестьянам - отраслевые ассоциации с принудительным членством. Признававшиеся буржуазным законом объединения трудящихся стали превращаться в свою противоположность. К иным же формам борьбы организованное ядро пролетариата не всегда готово. Следует учитывать, что ему с определенного момента есть "что терять". Это, конечно, не средства производства, а стоившие долгой борьбы завоевания - социально-экономические гарантии и политические права, в частности, легальная организация. Рисковать ими рабочее движение не склонно. Это и есть главная социальная причина влияния "рабочей бюрократии" в рабочем движении.

Речь идет не об "обуржуазивании" ядра пролетариата, а об объективном сочетании его сильных и слабых сторон. С точки зрения организованности и сознательности, это ядро в революционную эпоху приближается к состоянию "класса для себя". Однако, стать таковым в полной мере, обрести способность к победе над капиталом и осуществлению своей власти может только весь пролетариат, а не часть его. Между тем, формы классовой борьбы, эффективные до поры до времени в крупном производстве, доступны далеко не всем пролетариям и даже не большинству их.

Социальное ядро пролетариата, неточно называемое рабочим классом, со всех сторон окружено иными слоями того же класса, поставленными в иные социальные условия. Почти полный их список дает нам первый программный документ Д-26-7 - речь Фиделя Кастро перед батистовским судом: "Когда речь идет о борьбе, мы называем народом 600 тысяч кубинцев, которые не имеют работы и хотят честно зарабатывать хлеб, а не быть вынужденными эмигрировать из страны в поисках средств к существованию; 500 тысяч сельскохозяйственных рабочих, живущих в жалких хижинах и работающих всего четыре месяца в году..; 400 тысяч промышленных рабочих и чернорабочих..; мы говорим также о 100 тысячах мелких земледельцев, которые живут и умирают, обрабатывая землю, не принадлежащую им... Мы говорим также о 30 тысячах самоотверженных учителей и преподавателей, принесенных в жертву, людей столь необходимых для лучших судеб будущих поколений, с которыми так плохо обращаются, им так мало платят за труд; мы говорим и о 20 тысячах мелких торговцев, отягощенных долгами, разоряемых кризисами и окончательно добиваемых множеством грабителей-чиновников...о 10 тысячах молодых специалистов...которые покидают учебные аудитории с дипломами, с желанием бороться, полные надежд, а попадают в тупик, натыкаясь повсюду на закрытые двери, безразличие к их просьбам и требованиям. Вот это и есть народ - те, кто переживает все несчастья и поэтому готов бороться со всей отвагой!".

Изложенная здесь трактовка понятия "народ" совпадает с пониманием его классиками марксизма-ленинизма лишь с одним отличием: те говорили о "народе" применительно к буржуазной революции и включали в него на этом этапе часть эксплуататорских классов, Фидель же перечисляет в основном пролетариев и полупролетариев. Из названных социальных групп лишь мелких торговцев можно в какой-то мере отнести к мелкой буржуазии, и то едва ли: их "бизнес" - как и ныне в "постсоветских" странах - зачастую был вынужденным занятием безработных, обремененная долгами "собственность" носила мнимый характер, а многие были попросту наемными работниками капиталистической торговли.

Но у всех перечисленных групп, кроме рабочих крупных предприятий, есть общая социальная черта - неустойчивость, текучесть положения: сегодня рабочий, завтра безработный, послезавтра мелкий арендатор или торговец, потом снова рабочий; сегодня студент, завтра безработный, послезавтра учитель или мелкий служащий, потом опять безработный и т.д. Это - не "рабочий класс", но и не маргиналы и тем более не люмпены, сжившиеся со своим положением и по-своему, вопреки некоторым теоретикам, интегрированные в социальную структуру капитализма. Здесь перед нами группы, подобные тем, что советский историк Б.Ф. Поршнев назвал "социально неспокойными" применительно к переходу от Средних веков к новому времени. Реальных возможностей систематической организованной борьбы за свои права у них намного меньше, чем у работников крупного производства, или почти нет - по крайней мере при стабильном, мирном состоянии капиталистического общества. Их классовое положение и классовые интересы в сущности те же, что у ядра пролетариата, но в отличие от него социально неочевидны. Специфически пролетарскому мировоззрению у них взяться неоткуда. Составляя в совокупности большинство пролетариата и полупролетариата, они приходят в движение под влиянием других социальных групп, вовлекающих их в борьбу за цели общенациональные, общедемократические, антиолигархические. В масштабе по-настоящему массовом "социально неспокойные" группы включаются в классовую борьбу, когда она принимает характер гражданской или национально-освободительной войны.

Как известно, социалистическое сознание в рабочее движение вносит революционная часть интеллигенции. Такую же роль она играет и для "социально неспокойных" групп, только в еще большей степени, на протяжении более длительного времени и в несколько иных формах. Так возникает ориентированное прежде всего на эти группы политическое течение. Учитывая, что именно они более всех склонны осознавать себя как "народ", это течение можно назвать народно-демократическим. На Кубе, в отличие от других стран, оно было непосредственным преемником антиколониальной борьбы. У истоков его стоял национальный герой Хосе Марти, соединивший революционный демократизм с антиимпериалистическим патриотизмом и идеей солидарности борцов за освобождение всей Латинской Америки. В годы первой кубинской революции (1933-1935) эту традицию продолжило движение "Молодая Куба" во главе с А. Гитерасом, а в конце 40-х - начале 50-х годов - левое, преимущественно молодежное, крыло Партии кубинского народа, иначе называвшей себя "ортодоксами" - сторонниками возрождения опошленных и извращенных политиканами идей Х. Марти.

Во главе этой партии стояли довольно обычные для Латинской Америки той поры политики популистского толка. Пожалуй, ее лидер Эдуардо Чибас был честнее и искреннее многих собратьев в других странах, но, как и они, не мыслил никаких методов борьбы, кроме выборов. Однако, его горячие филиппики против коррупции и засилья корпораций янки привлекли в ряды "ортодоксов" молодежь, настроенную куда радикальнее. Обращает на себя внимание, что борьба "ортодоксов" была направлена в первую очередь против "прототранснациональных" корпораций: они добивались национализации энергетических компаний и филиала ITT, снижения тарифов на электроэнергию и телефон, государственного контроля над добычей никеля. Эти требования всего активнее пропагандировались левыми "ортодоксами", среди которых был Ф. Кастро. Они успешно вели легальную работу в массах.

Неизбежность победы "ортодоксов" на выборах вынудила североамериканских покровителей Батисты санкционировать военный переворот. Э. Чибас, почувствовав приближение переворота, в знак протеста застрелился во время предвыборного выступления по телевидению, но трансляцию успели отключить. Во время переворота его преемники, как их коллеги от Гватемалы до Аргентины, отказались руководить молодежью, готовой сражаться. Партия распалась. Поскольку легальные пути были закрыты, молодые революционеры по необходимости встали на путь вооруженной борьбы. После штурма казармы "Монкада" они вместе с новыми товарищами создали Д-26-7.

Несколько особняком стояло студенческое движение, также с давними традициями борьбы против империалистического господства, диктаторских режимов, коррупции и произвола. За 11 лет до всемирной волны университетских восстаний 60-х гг. на Кубе был создан Революционный студенческий директорат. Его возглавил Хосе Антонио Эчеверрия, с 1954 г. руководивший Федерацией университетских студентов, один из инициаторов массового движения против предоставления ITT новых привилегий. 13 марта 1957 г. - в тот день, когда Батиста выполнил требования корпорации и получил от нее золотой подарок, - бойцы Директората атаковали президентский дворец и захватили радиостанцию, передав в эфир призыв к народу подняться на борьбу с тиранией. После этого организация стала называться Революционным директоратом 13 марта (РД-13-3) - не только в память о павших в тот день товарищах, но и чтобы подчеркнуть цель - выйти за рамки студенческого движения, слить его воедино с борьбой всего народа. Так что деятельность РД-13-3 - не столько проявление интересов новых средних слоев как особой социальной группы, сколько еще один, обусловленный спецификой латиноамериканской университетской среды, путь политической самоорганизации "социально неспокойной" части трудящихся и эксплуатируемых.

Факты не подтверждают характеристики Д-26-7 и РД-13-3 как революционных демократов из среды радикальной мелкой буржуазии. Абсолютное большинство участников штурма Монкады и высадки с "Гранмы", городских подпольщиков были по социальному положению рабочими или иными наемными работниками, т.е. пролетариями. В годы подпольной и повстанческой борьбы Д-26-7 уделяло первостепенное внимание привлечению в свои ряды рабочих.

И в идейном отношении ни Д-26-7, ни РД-13-3 никогда не стояли на буржуазно-демократических или мелкобуржуазных позициях. Уже на начальном этапе они проявили четкую народно-демократическую, пролетарскую в широком смысле направленность взглядов и политики, интерес к марксистско-ленинским идеям.

Таким образом, на Кубе впервые во весь рост встала проблема единства левых революционных сил, имеющих общие классовые ориентиры, но различающихся по социальной базе, непосредственным мотивам, особенностям сознания. Отсутствие классового антагонизма, вообще говоря, не означает простоты и легкости проблемы единства. Наоборот, опыт многих стран показывает, что борьба партий за "свой" класс может приводить к самым печальным последствиям. К счастью, в годы Кубинской революции проблема единства еще не отягощалась расколом мирового коммунистического движения и идеологизацией тактических разногласий. При всех различиях методов, три организации относились друг к другу не как к соперникам, а как к товарищам по борьбе с общим врагом. Рауль Кастро, впоследствии один из руководителей Д-26-7, в июне 1953 года вступил в НСП. Его товарищи по штурму Монкады, хотя и не состояли в компартии, "глубоко уважали и почитали старых коммунистов, которые на протяжении многих героических и трудных лет боролись за социальные преобразования и с непоколебимой твердостью высоко держали славное знамя марксизма-ленинизма".

Для кубинских левых антикоммунизм был невозможен прежде всего потому, что означал бы враждебность к СССР - стране, в которой они справедливо видели единственный противовес империализму янки. Молодые революционеры формировались в годы победы советского народа над фашизмом и утверждения социализма в новых странах Европы и Азии. Авторитет СССР и социалистического лагеря был огромен. Р. Кастро стал коммунистом после поездки в Вену на Всемирный конгресс в защиту прав молодежи, откуда его пригласили в Румынию.

Органичной чертой мироощущения молодых революционеров был интернационализм. Ф. Кастро еще юношей, добавив себе лишний год, едва не отправился сражаться с Трухильо в отряде доминиканских революционеров; власти Гаваны задержали экспедиционеров, а Фидель ушел от ареста, переплыв залив, где, к счастью, не оказалось акул. На двадцать первом году он участвовал в Bogotazo. Эрнесто Гевара еще до Кубы видел революцию в Боливии и сражался с контрреволюцией в Гватемале. Молодые "ортодоксы" вместе с коммунистами организовали кампанию солидарности с патриотами Пуэрто-Рико, восставшими в 1950 г. против североамериканских колонизаторов. Уже в 1953 г. Ф. Кастро и его товарищи намеревались провозгласить, что "Куба будет проводить в Америке политику тесной солидарности со всеми демократическими странами континента и что политические эмигранты, преследуемые кровавыми тираниями, угнетающими братские народы, найдут на родине Марти не преследование, голод и предательство, как в настоящее время, а великодушное убежище, братство и хлеб. Куба должна была быть бастионом свободы, а не позорным звеном в цепи деспотизма". Интернациональная солидарность не ограничивалась Латинской Америкой. Коммунисты и "ортодоксы" подняли народ на массовый протест против отправки кубинских солдат на войну в Корею и заставили правительство отказать в этом Вашингтону. В те самые часы, когда замолкли орудия в Корее, раздались выстрелы у стен Монкады. Куба приняла эстафету сражения с империализмом.

Первым программным документом революции стала речь Ф. Кастро на суде "История меня оправдает", знаменательная во многих отношениях. Прежде всего, она была обращена, в отличие от многочисленных популистских манифестов, не ко всей нации, угнетаемой тиранией или чужеземцами, а к трудящимся и эксплуатируемым. Ее социально-экономические требования можно счесть умеренными (аграрная реформа с передачей земли мелким арендаторам) и даже в чем-то утопическими (участие рабочих в прибылях предприятий). Большего могли тогда требовать только организованные пролетарии, шедшие за коммунистами. Но в условиях Кубы и эти меры подорвали бы основу зависимо-капиталистической сверхэксплуатации и подвели бы массы к дальнейшему углублению революции, тем более, что дополнялись таким "умеренным" требованием, как национализация североамериканских трестов - электрического и телефонного.

Еще одним принципиально новым моментом было отмежевание от популистских претензий освободить и облагодетельствовать народ. Напротив, четко - прямо в духе известных строк "Интернационала" - говорилось, что трудящиеся могут только освободить себя сами: "Этому народу, печальные пути которого вымощены фальшивыми обещаниями и ложью, - этому народу мы не скажем: "Мы вам все дадим". Мы ему скажем: "Отдай борьбе все свои силы, чтобы свобода и счастье стали твоим достоянием!"

Напрасно псевдомарксистские догматики упрекали Фиделя и его товарищей в бланкизме, мелкобуржуазном революционаризме и т.п. грехах. Если бы молодые революционеры стремились по-бланкистски совершить революцию силами своей организации, они попытались бы поднять восстание в столице. Но они избрали для выступления провинцию Орьенте, где были самые глубокие традиции народного повстанческого движения и сопротивления корпорациям США. Это свидетельствует, что повстанцы ставили целью вовлечение в борьбу народных масс. Хотя достичь этой цели удалось не сразу, самоотверженное выступление имело по крайней мере один непосредственный результат: вывело передовую часть народа из состояния растерянности перед лицом наглого произвола угнетателей, поддержало в ней гражданское и человеческое достоинство, ощущение возможности и необходимости активной борьбы. Название праздника 26 июля - Dнa de la Rebeldнa Nacional - ? нашей стране переводили как "День национального восстания". Но национального-то восстания тогда не произошло; революционеры и позже не поддались искушению превознести свою роль, а выбрали из нескольких близких по смыслу испанских слов именно то, которое означает не восстание в собственном смысле, а "мятежность" или "непокорность". И в языковом, и в политическом плане точнее было бы перевести название праздника как "День непокорности нации".

Вторая попытка поднять народ на борьбу - попытка восстания в Сантьяго 30 ноября 1956 года и высадка отряда революционеров с яхты "Гранма" 2 декабря - также непосредственно не достигла цели. Однако, она положила начало более чем двухлетней вооруженной борьбе, которая впервые в Латинской Америке привела к созданию Повстанческой армии и победе над армией буржуазного государства; 2 декабря с полным основанием празднуется ныне как день Революционных вооруженных сил.

Многие интерпретаторы кубинского опыта сужали его либо до вооруженной борьбы, либо даже до одной из ее форм - партизанской войны. Однако, вооруженная борьба задолго до Кубинской революции была наиболее распространенной в Латинской Америке формой политического действия. Причем специфика региона состояла в том, что "критика оружием" велась не только в революционных ситуациях. Военные мятежи и перевороты, городские восстания, крестьянские войны были буднями многих стран на протяжении почти всего периода их государственного существования. Истоки этой традиции восходят к Конкисте и индейским восстаниям, войнам за независимость и гражданским войнам XIX в. Поскольку демократические свободы либо отсутствовали вовсе, либо не распространялись на большинство народа, в массовом сознании почти всех стран региона глубоко укоренилось убеждение, что даже самых куцых реформ иначе чем вооруженной силой не добьешься. Поэтому к вооруженной борьбе прибегали все без исключения политические силы.

Осмотрительнее всех относились к ней коммунисты, что понятно: латиноамериканский пролетариат имел долгий и кровавый опыт борьбы за не свое дело. Не раз и не два по его телам взбирались к власти беспринципные каудильо, назавтра предававшие павших и живых. Именно в этом горьком опыте главная причина осторожного отношения организованных рабочих к вооруженным выступлениям даже против самых ненавистных диктаторов. И на Кубе рабочие начали по-настоящему включаться в революционную борьбу только с середины 1958 г., когда убедились, что она ведется всерьез и ведут ее в самом деле свои. Можно поэтому понять коммунистов, не спешивших ставить свои жизни и судьбу создававшейся многие годы партии на карту повстанческого выступления, пока не было уверенности в его серьезности.

Партизанская форма вооруженной борьбы была в Испании и Латинской Америке настолько традиционной, что ее испанское название guerrilla - букв. "малая война" - вошло во все европейские языки за полтораста лет до вступления барбудос в Гавану. Повстанцы-герильерос не единожды добивались падения антинародных режимов, ухода колонизаторов или интервентов. Но они не могли ни сломать до конца старый репрессивный аппарат, ни стать ядром новой власти. Всякий раз буржуазная оппозиция перехватывала в последний момент власть у рухнувшего режима, разоружала восставший народ, устраняла его вождей. Почему же на сей раз исход борьбы был иным?

Дело, по-видимому, не в вооруженной борьбе или партизанской войне как таковой, а в изменении ее характера. Прежде коммунисты и другие левые ставили во главу угла одну форму вооруженной борьбы - восстание. Имея целью немедленное свержение власти эксплуататоров или по крайней мере реакционного режима, оно предполагало нанесение главного удара в крупных городах, в первую очередь в столице; опору на всеобщую политическую забастовку; переход хотя бы части армии на сторону восставших. Партизанским формированиям отводилась вспомогательная роль.

Такой стратегии первоначально следовали и кубинские революционеры. Однако, ее возможности в Латинской Америке оказались гораздо меньшими, чем в России начала ХХ в. Большинство народа было задавлено нищетой и перманентным террором. Буржуазная армия в середине ХХ века была скорее жандармерией, чем армией в европейском понимании: она ориентировалась на борьбу не с внешним врагом, а с "врагом внутренним", и если переходила на сторону восставших, то лишь для того, чтобы помочь своему классу оседлать революцию или подавить ее (именно так начиналась карьера Трухильо, Сомосы, Батисты и многих им подобных). По всему этому столичные восстания даже при ведущей роли рабочих оказывались под контролем буржуазии, имевшей именно в столице наибольшее влияние на массы. Как подчеркивал Ф. Кастро, если бы революционеры приняли "реакционную теорию, сводившуюся к тому, что революцию можно осуществить с армией или без армии, но никогда против армии", это "безусловно, парализовало бы всякую революционную деятельность в нашей стране."

Практика Кубинской революции, как и некоторых других революций середины ХХ века, выработала более сложную стратегию: создание повстанческой армии, вырастающей из партизанских отрядов, началось до полного вызревания революционной ситуации. Необходимым условием такой стратегии была высокая политизация народа, без чего не могла бы создаться такая достаточно массовая организация революционеров, как Д-26-7; без разветвленного городского подполья и без сочувствия крестьян Сьерра-Маэстры повстанцы были бы уничтожены очень скоро. Но и сама борьба в Сьерра-Маэстре по мере развертывания становилась все более мощным фактором политического просвещения и организации именно наиболее эксплуатируемых масс села и провинции. Благодаря ей на части острова уже проводились революционные преобразования, массы включались в борьбу и вооружались. Создавались народные организации, сопоставимые с Советами (попытки их создания на Кубе делались еще в 30-е гг.).

Первой реформой, которую еще до победы начали проводить революционеры, была аграрная. Уже в апреле 1958 г. в зоне действий Второго фронта Повстанческой армии, которым командовал Р. Кастро, - в районе, где крестьянское движение всегда было самым боевым, - начала претворяться в жизнь аграрная программа революционеров. Крестьянские лидеры во главе с Хосе Рамиресом создали оргкомитет крестьянского конгресса. Тысячи крестьян освобожденных районов на собраниях выработали предложения по аграрной реформе. 21 сентября под председательством Р. Кастро начал работу крестьянский конгресс Второго фронта. Крестьяне провинции Орьенте впервые в истории сами решали свои дела.

На основе предложений делегатов командованием Повстанческой армии 10 октября 1958 г. был издан исторический "Закон № 3", провозгласивший право сельских трудящихся на землю. В освобожденных районах началась передача земель крестьянам.

По мере развертывания наступления повстанцев революционные преобразования распространялись на районы с преимущественно пролетарским населением. По пути следования колонн Че Гевары и Камило Сьенфуэгоса промышленные и сельскохозяйственные рабочие избирали новых руководителей вместо навязанных прежними властями профбюрократов. Именно с этого времени рабочие стали во множестве вступать в повстанческую армию и было достигнуто единство действий Д-26-7 и НСП.

Революционный подъем захватил и городскую мелкую буржуазию, и представителей новых средних слоев. Большинство из них и раньше питали отвращение к антинациональному коррумпированному режиму Батисты, но выжидали, опасаясь и репрессий режима, и интервенции янки, и призрака коммунизма. Теперь они почувствовали, что за революцией не только правда, но и сила.

Таким образом, вооруженная борьба внесла огромный вклад в дозревание революционной ситуации путем формирования "наивысшей активности масс" в общенациональном масштабе.

В ходе борьбы развивались возглавлявшие ее революционные организации. Сектантские элементы в Д-26-7, не желавшие совместных действий с НСП, в апреле 1958 г. провалили всеобщую забастовку, после чего руководство организацией полностью перешло к командованию Повстанческой армии во главе с Ф. Кастро. Руководители НСП во главе с Бласом Рока также пришли к пониманию необходимости прочного союза с Д-26-7. Показателем возросшего влияния революционеров стал успешный бойкот выборов, посредством которых буржуазная олигархия и США хотели сохранить основы режима без Батисты.

Кубинский опыт отнюдь не опроверг известную ленинскую мысль: для общенародного восстания требуется, чтобы революционный кризис назрел вполне. На Кубе это произошло в декабре 1958 г. Тогда наступление Повстанческой армии слилось с восстанием в городах, прежде всего Санта-Кларе, Сантьяго и Гаване, и всеобщей политической стачкой. Именно потому, что в решающий момент революция уже располагала ядром новой военной и политической организации, а восставший народ и его руководители гибко сочетали все формы борьбы, удалось сломать буржуазный аппарат насилия и сорвать военный переворот.

Овладев ключевыми позициями реальной власти, можно было с учетом международной и внутриполитической ситуации, уровня сознания масс идти на тактические союзы с буржуазной оппозицией. В первые месяцы после свержения Батисты на посты президента и премьера были назначены либерально-буржуазные деятели. Однако реальный характер революционного государства определялся не этим, а устранением механизмов буржуазного насилия над народом и рождением качественно новых органов власти. В документе руководства НСП уже в январе 1959 г. отмечалось: "Власть перешла к повстанческим силам, возглавляемым и руководимым Фиделем Кастро и его Движением 26 июля, состоящим на 90% из крестьян, сельскохозяйственных рабочих, городских рабочих и студентов... Эти силы овладели властью, не связав себе рук никаким компромиссом, после разрушения всей структуры органов прежней военной и гражданской власти... Вооруженные силы находятся полностью в руках повстанческих сил и их командования, а должности гражданской власти переходят к тем, кого те назначают или одобряют... Создавшиеся политические условия таковы, что временное правительство может действовать и принимать решения без иных ограничений, кроме его собственной программы, ориентации и воздействия революционных организаций и мобилизации народа... Революция принесла смену власти не только лиц, но и классов и социальных сил."

Батистовские палачи, не успевшие сбежать во Флориду, были наказаны, вконец дискредитировавшие себя буржуазные партии распущены, продажные профлидеры смещены. Трудящиеся получили возможность свободно избрать своих представителей. На попытку временного президента повернуть революцию в буржуазное русло пролетариат ответил всеобщей забастовкой в поддержку Фиделя, и президенту пришлось уйти в отставку.

17 мая 1959 г., в 13-ю годовщину гибели Нисето Переса, был подписан Закон об аграрной реформе. Решение вопроса о земле соответствовало уровню реального обобществления производства и требованиям самих сельских трудящихся. Бывшие латифундии, где применялся наемный труд, не подверглись разделу, а перешли в государственную собственность. Был установлен максимум земельного владения (первоначально 400 гектаров). Более 100 000 арендаторов получили арендуемую землю в полное владение без всякого выкупа. Корпорациям США, напрямую затронутым аграрной реформой, предложили компенсацию с рассрочкой на 20 лет. Госдепартамент, конечно, потребовал выплаты наличными и немедленно. Революционная власть, однако, направила скромные средства, которыми располагала, не на расчеты с "великим северным соседом", и без того выкачавшим с Кубы миллиарды, а на другие цели. Например, впервые была создана простая и удобная система государственного кредитования крестьян, освободившая их от гнета ростовщиков; все необходимые операции проводила прямо в деревне первичная организация Ассоциации мелких земледельцев.

Сразу начали строить жилье для бедняков, квартплату снизили на 50%. Взяли под государственный контроль телефонную и электрическую компании и принудительно снизили тарифы. В деревнях начали строить больницы. Образование стало бесплатным; развернулась всенародная кампания ликвидации безграмотности. Ассигнования на образование возросли с 75 млн. песо в 1958 г. до 128 млн.(с учетом ликбеза и строительства школ -170 млн.) в 1961 г.

Когда заходит речь о социальных статьях бюджета, буржуазные политиканы всегда и везде кричат одно: "Нет денег!" На далеко не богатом острове деньги нашли. Буржуазные правительства повышают жалованье самим себе - кубинское его снизило. Впервые в истории Кубы конфисковали собственность, приобретенную незаконным путем. Ее оказалось так много, что понадобилось особое "Министерство возвращения незаконно присвоенного имущества". Так значительная доля промышленности, торговли, сферы услуг оказалась в руках государства. Думается, что в революциях XXI века эта доля будет еще больше, а в пост-советских странах вообще приблизится к 100%.

Революционная программа-минимум, исходя из цели развития национальной промышленности, естественной, как казалось революционерам, для "национальной буржуазии", имела в виду союз с ней. В марте 1959 г. Ф. Кастро говорил, что от революции выиграет не только "народ", но (показательно противопоставление) и имущие: "Коммерсант будет получать более высокую прибыль, промышленность будет расширяться, кубинские банки будут иметь возможность вкладывать капиталы в промышленность, сотрудничать с революционным правительством, предоставляя и мобилизуя кредит..."

Но очень скоро обнаружилось, что у буржуазии совсем иные интересы. Чтобы строительство предприятий было рентабельным, правительство снижало цену отводимых под них земельных участков, буржуазия же