Цивилизация фантиков

http://www.iraqwar.mirror-world.ru/tiki-read_article.php?articleId=7769

Угасание рациональности: имитация

Эффективным бывает такое проектирование, в котором мы критически осваиваем уроки прошлого, собираем и перерабатываем максимально достоверную информацию о настоящем и тенденциях его изменения, учитываем наличие реально доступных нам средств, все непреодолимые ограничения, зоны неустранимой неопределенности – и соединяем творчество в изобретении новых подходов с хладнокровной оценкой всех альтернатив.

Когда система этих взаимосвязанных интеллектуальных и вообще духовных операций иссыхает и деградирует, то резко сужается “горизонт будущего”, подавляется творчество и набор альтернатив очень часто стягивается в точку – альтернатив не остается. Рациональное сознание вырождается в идею-фикс. Иного не дано! Проектирование заменяется имитацией. К имитации склоняются культуры, оказавшиеся неспособными ответить на вызов времени, и это служит признаком упадка и часто принимает карикатурные формы. Так вожди гавайских племен при контактах с европейцами обзавелись швейными машинками, в которых видели символ могущества – и эти машинки красовались перед входом в их шалаши, приходя в негодность после первого дождя. Точно так же российские реформаторы ввели в наших городах английскую должность мэра, французскую должность префекта, а в Москве и немецкую должность статс-секретаря. Знай наших, мы недаром стали членом восьмерки!

Нашим реформаторам присуще представление о государстве как о машине, которую можно построить по хорошему чертежу. Им, например, очень нравится «западный» чертеж – двухпартийная система с присущими ей «сдержками и противовесами». В.В.Путин говорит (по телефону 18 декабря 2003 г.): «Мы недавно совсем приняли Закон о политических партиях, только что состоялись выборы в парламент. У нас в новейшей истории создалась уникальная ситуация, при которой мы можем создать действительно действенную многопартийную систему с мощным правым центром, с левым центром в виде, скажем, социал-демократической идеи с их сторонниками и союзниками по обоим флангам».

Здесь соединяется гипостазирование (вера в «Закон») с атрофией исторической памяти. Не было никогда в России такой возможности, а теперь «приняли Закон» – и такую уникальную в новейшей истории возможность имеем, «можем создать» как на Западе. И неважно, что почему-то никак не удается устроить левый центр «в виде, скажем, социал-демократической идеи» — как ни пытались Горбачев, Рыбкин, Селезнев и даже Фонд Эберта. Да кстати, и с «мощным правым центром» не выходит – хоть «Наш дом» учреди, хоть «Единую Россию» – получается номенклатурная партия власти, ухудшенная версия КПСС.

Этот взгляд В.В.Путина – плод механицизма и устранения рефлексии из перечня операций мышления. Он проникнут уверенностью в том, что и люди, и общество, и государство подобны механизмам, которые действуют по заданным программам. В основе такого взгляда лежит представление о человеке как об атоме (индивиде). Эти атомы собираются в классы, интересы классов представляют партии, которые конкурируют между собой на политическом рынке за голоса избирателей. Элементарная ячейка этого рынка – купля-продажа «голоса» индивида.

В России общество и государство «собирались» по совсем другой программе. Человек – не атом, не индивид, а соборная личность. Люди включены в разные общины, в которых и реализуют разные свои ипостаси, а все вместе соединены в народ. Народ, в отличие от гражданского общества, обладает надличностными разумом, совестью и исторической памятью («род накладывается на род»). Государство строится не логически, как машина, а исторически – в соответствии с народной памятью и совестью, а не голосованием индивидов или депутатов.

Опыт ХХ века в России показал, что попытка «логически» построить государственность, как машину, имитируя западный образец, терпит неудачу. Так, после февраля 1917 г. никто не принял всерьез либеральный проект кадетов, верх взяла исторически сложившаяся форма крестьянской и военной демократии – Советы, в которых по-новому преломились принципы и самодержавия, и народности. Общество переросло советскую политическую систему, но и сейчас попытка искусственного копирования «двухпартийной машины» не удастся. Эта либеральная доктрина неадекватна нашей культуре и историческому опыту.

Примечательно, что имитируют всегда подходы и структуры передовых чужеземцев, имитация всегда сопряжена с низкопоклонством. Это слово, смысл которого был обесценен идеологическими кампаниями и их последующим осмеянием, вдруг опять стал актуальным. Именно низкопоклонство! Казалось бы, всегда можно найти объект для имитации и в собственном героическом прошлом – но нет, само это прошлое мобилизует память, неизбежно разбудит рефлексию и втянет твой разум в творческий процесс. Имитатор, подавляющий разум и творчество, вынужден быть антинациональным.

Возьмите странную, во многом абсурдную административную реформу, объявленную В.В.Путиным в начале 2004 г. Тогда, в марте, состоялось заседание круглого стола аналитического совета фонда «Единство во имя России». Открывая заседание, президент фонда политолог Вячеслав Никонов с удовлетворением обратил внимание собравшихся на «произошедшие в исполнительной власти перемены, крупнейшие со времен Витте. Идет вестернизация, американизация структуры правительства, число министерств в котором почти совпадает с американским». Кто знает В.Никонова, согласится, что в этом нет скрытой иронии. Именно так – «американизация структуры правительства», иного смысла в выделении из министерств «агентств» найти невозможно.

И в этом для реформаторов нет ничего нового. Активный экономист-реформатор В.А.Найшуль пишет в важной перестроечной книге: «Рыночный механизм управления экономикой — достояние общемировой цивилизации — возник на иной, нежели в нашей стране, культурной почве... Чтобы не потерять важных для нас деталей рыночного механизма, рынку следует учиться у США, точно так же, как классическому пению — в Италии, а праву — в Англии».

Это кредо имитатора. Надо, мол, найти «чистый образец» — и научиться у него. Но это совершенно ложная установка, противоречащая и тому знанию, что накопила наука относительно взаимодействия культур, и здравому смыслу. В наше время эту установку уже надо считать иррациональной, элементом мракобесия.

Изучение контактов культур с помощью методологии структурализма привело к выводу, что копирование невозможно, оно ведет к подавлению и разрушению культуры-реципиента, которая пытается «перенять» чужой образец. При освоении достижений иных культур необходим синтез, создание новой структуры, выращенной на собственной культурной почве. Так, например, была выращена в России наука, родившаяся в Западной Европе.

Утверждение, что «рынку следует учиться у США, а праву — в Англии», — глупость. И рынок, и право — большие подсистемы культуры, в огромной степени сотканные особенностями конкретного общества. Обе эти подсистемы (в отличие от пения) настолько переплетены со всеми формами человеческих отношений, что идея «научиться» им у какой-то одной страны находится на грани абсурда. Почему, например, праву надо учиться в Англии — разве во Франции не было права или Наполеон был глупее Дизраэли или Гладстона? А разве рынок в США лучше или «умнее» рынка в Японии или в Сирии?

Да и как вообще можно учиться рынку у США, если сиамским близнецом этого рынка, без которого этого рынка просто не могло бы существовать, является, образно говоря, «морская пехота США»? Это прекрасно выразил Т.Фридман, советник Мадлен Олбрайт: “Невидимая рука рынка никогда не окажет своего влияния в отсутствие невидимого кулака. МакДональдс не может быть прибыльным без МакДоннел Дугласа, производящего F-15. Невидимый кулак, который обеспечивает надежность мировой системы благодаря технологии Силиконовой долины, называется Вооруженные силы наземные, морские и воздушные, а также Корпус морской пехоты США”.

Учиться у других стран надо для того, чтобы понять, почему рынок и право у них сложились так, а не иначе — чтобы выявить и понять суть явлений и их связь с другими сторонами жизни общества. А затем, понимая и эту общую суть явлений, и важные стороны жизни нашего общества, переносить это явление на собственную почву (если ты увлечен странной идеей, что в твоей стране ни рынка, ни права не существует). Но для этого как раз необходимо изучить право и в Англии, и во Франции, и в Византии — да и у Ярослава Мудрого и Иосифа Виссарионовича Сталина поучиться. Не для того, чтобы копировать, а чтобы понять.

Реформы в России стали огромной программой имитации Запада. Это было признаком духовного кризиса нашей интеллектуальной элиты, а затем стало и одной из главных причин общего кризиса. Отказавшись от проектирования будущего, взяв курс на самую тупую имитацию, наши реформаторы и их интеллектуальное окружение подавили и те ростки творческого чувства, которые пробивались во время перестройки. Духовное бесплодие – один из тяжелых и многозначительных признаков будущей катастрофы. Историк академик П.В.Волобуев говорил в конце 1994 г.: “Едва ли не самым слабым местом новой политической системы является отсутствие — за вычетом мифа о всесилии рынка — воодушевляющей и сплачивающей Большой идеи. Духовная нищета режима просто поразительна”.

Пробегите мысленно все стороны жизнеустройства — везде реформаторы пытались и пытаются переделать те системы, которые сложились в России и СССР, по западным образцам. Сложилась, например, в России своеобразная школа. Она складывалась в длительных поисках и притирке к социальным и культурным условиям страны, с внимательным изучением и зарубежного опыта. Результаты ее были не просто хорошими, а именно блестящими, что было подтверждено объективными показателями и отмечено множеством исследователей и Запада, и Востока. Нет, эту школу было решено кардинально изменить, перестроив по специфическому шаблону западной школы.

Сложился в России примерно за 300 лет, своеобразный тип современной армии, во многих существенных чертах отличный от западных армий с их идущей от средневековья традицией наемничества (само слово «солдат» происходит от латинского «soldado», что значит «нанятый за определенную плату»). Российская армия, особенно в ее советском обличье, показала высокую эффективность в оборонительных, отечественных войнах. Никто не отрицает, что такая армия стране нужна и сейчас — но реформаторы сразу стали ее ломать и перестраивать по типу западной наемной армии (даже ввели нашивки с угрожающими символами — хищным орлом, оскаленным тигром — то, что всегда претило русской военной культуре).

Сложилась в России, за полвека до революции, государственная пенсионная система, отличная и от немецкой, и от французской. Потом, в СССР, она была распространена на всех граждан, включая колхозников. Система эта устоялась, была всем понятной и нормально выполняла свои явные и скрытые функции — нет, ее сразу стали переделывать по неолиберальной англо-саксонской схеме, чтобы каждый сам себе, индивидуально копил на старость, поручая частным фирмам «растить» его накопления.

В этой склонности к отказу от анализа отечественного исторического опыта, от собственного проектирования и от творческого поиска способов обновления есть нечто не просто чуждое рациональности, но и почти нечеловеческое. Имитация — способ решения проблем, присущий животным. Мы удивляемся этой их способности — чайки, подражая друг другу, разбивают ракушки моллюсков, бросая их с высоты на камни; обезьяны, подсматривая за людьми, сплетают себе из лиан пояса, чтобы затыкать за них початки кукурузы во время налета на поле. Мы удивляемся потому, что это делают неразумные существа. Разум же дал человеку способность не просто повторять чужие приемы, но творчески изменять их, придавая им новое качество — в соответствии с особенности новых условий. И вдруг в значительной части культурного слоя большой страны мы видим неодолимое стремление от этой способности человека разумного отказаться!

Рассмотрим пару особо красноречивых, доходящих до гротеска случаев имитации, которые стали частью государственной политики российских реформаторов.
 

С. Г. Кара-Мурза

http://www.contr-tv.ru/article/reforms/2004-06-25/imitation

Клер Брандабур

4 июля

4 июля (День независимости США – пер.) приближается, и меня попросили рассказать, что празднование этого дня значит для меня как американца. Прежде всего, я испытываю очень смешанные чувства относительно празднования Дня независимости Соединенных Штатов, зная, что страна, объявившая свою независимость в 1776 году, была построена на земле, очищенной в течение 284 лет геноцида от её коренных обитателей. Зная, что как писал Роберт Ловелл в своей поэме «Дети света»:

«Наши отцы пекли хлеб из деревьев и камней
И огораживали свои сады костями краснокожих»

С другой стороны, когда мои ирландские предки бежали из Ирландии во время картофельного голода в середине 19-го столетия, они прибывали в страну, занятую подавлением последних очагов сопротивления индейских племен прерии, в то время как их собратья с Восточного побережья – такие как Могикане и Пеко - уже были истреблены. Таким образом, рай для голодных ирландцев был освобожден от своего туземного населения , история в большей части скрытая от нас, выросших в «плавильном котле», история, над воссозданием которой я тяжело трудился.

Поэты, такие как Роберт Ловелл, были вычеркнуты из Нортонской антологии американской литературы. Странно, что другой оппозиционный американский поэт Е.Е.Каммингс(Эдвард Эстлинг Каммингс, 1894-1962, спорный амер. поэт, модернист, обвинялся в элитизме, антисемитизме и мизантропии – пер.) до сих пор в ней находится, правда некоторые его явно политические стихи были тихо пропущены. Как например «Протест уклониста от призыва», посвященная молодому американцу, отказывающемуся от призыва на военную службу, содержащая такие строки: «Я не пойду на вашу ё-ую войну», и «Я не буду целовать ваш ё-ый флаг».

Помимо того факта, что стада буйволов, стаи птиц, леса красного дерева на континенте были уничтожены, история моей страны представляла собой серию захватнических и поработительных войн, отображенная в официальном дискурсе как ряд героических «фронтиров» (войн пионеров, занимавших новые земли на западе США - пер). Постепенно, несмотря на это, особенно для тех, кто путешествует в неразвитые, колонизированные части света, претензии на героизм быстро увядают, перед лицом запустения и нищеты народов, на которые приходится тяжесть этой военной мощи.

Нынешняя война, более чем все другие, есть религиозная война, названная «Крестовым походом» своим вождем, ведущаяся фанатичной кликой сионистов (христиан и евреев), одержимой превращением Ближнего Востока в библейскую утопию, в последнюю главу Аппокалипсиса, в которой «Халибартон» и «Бехтель» и «Шелл Ойл» выполняют заповеди Яхве по истреблению Амалекитян, Иевуситов,Амонитов,Филистимлян и т.д., и присваивают их земли. Страны, когда-то называвшиеся Ирак, Иран, Сирия, Турция, Афганистан, Пакистан, Узбекистан – будут освобождены, т.е. преобразованы в единый рынок для израильских товаров, где все будут одинаково одеты, читать одни и те же газеты, а все оппозиционеры и сопротивляющиеся будут уничтожаться. И согласно Дж. Бушу (неизбранному президенту, разговаривающему с Богом!!), всякий, кто не смирится с этой страшной перспективой – есть «враг».

Я противлюсь этому жуткому будущему, которое с каждым днем становится все яснее и отвратительнее - даже чем то, что предсказывал Орвелл в 1984. Я люблю мою страну, и желаю ей добра и душевного равновесия, безопасности и процветания, особенно потому, что у меня есть дети и внуки, в ней живущие, и тоже хотящие видеть её моральной и демократической страной. Но враг ли я, из-за того я люблю и другие страны и культуры – Турцию, Палестину и Сирию, Иорданию и Индию, а также потому, что хочу увидеть мир, в котором особость и красота всех стран будет уважаться и поддерживаться, и в котором все мы будем работать вместе, чтобы сохранить наши уменьшающиеся природные ресурсы, и распределить их честно между народами мира?
 

Перевод Ильи Иоффе

Оригинал статьи находится: http://www.amin.org/eng/uncat/2004/jun/jun29.html
http://www.left.ru/2004/10/4july109.html

Введение. «Дети цветов» (Flower Children). «Программирование» и «перепрограммирование» людей . Конец движения «дети цветов». Культурная революция. Некоторые положительные последствия. Программа крайне-либеральной культурной революции. «Тяжелые болезни» которые являются последствием «культурной революции». Заключение. Библиография.

Введение. В конце 1950-ых и в начале 1960-ых годов в Америке происходило несколько ключевых событий.

Сперва началось движение против дискриминации черных на юге. В то время, на юге, черные не имели право голоса. Кроме того они учились в отдельных школах от белых, для них были отдельные места в ресторанах, отдельные уборные, сидели в автобусе позади, в кино имели отдельные места и т. п. Постепенно начались волнения, потом происходили демонстрации, беспорядки, вызывали полицию, National Guard, State Troopres, FBI и т. п. Были аресты и даже убийства. В этом движении, один из руководителей был знаменитый черный Мартин Лютер Кинг (Martin Luther King), который в последствии был убит. Мало по мало были отвоеваны права черных.

В этом периоде произошло еще несколько политических убийств. Был убит президент Кеннеди, его брат Роберт, сам убийца президента, покончила с собой знаменитая актриса Марлин Манро. Хотя расследование убийства президента нашло убийцу, но все таки почему-то было решено, все данные об этом происшествии, спрятать от гласности на 100 лет.

В этом же самом периоде происходили беспорядки черных. Они поджигали города и начинался грабеж. Полиция была перепугана и не знала что делать. Большущие пожары были в городе Уатс (Watts), часть Лос-Анджелоса и в Детроите (Detroit). Это продолжалось несколько лет, покамест власти с этим не справились.

Потом началась война в Вьетнаме. Посылали в бойню молодых людей которые не понимали зачем. Так что опять начались демонстрации, беспорядки, аресты и т. п. Страсти подогревались либеральными и лево настроенными средствами массовой информации (СМИ). Кроме того чувствовалось что власти заинтересованы войной из за экономической выгоды, а не реальной победы. Страна жила своей жизнью, а некоторые избранные молодые люди посылались на войну и там, всеми забытые, калечились и гибли.

В тоже самое время началось движение национально-патриотическое черных, направленное против белых. Они назывались «Черные Пантеры» (Black Panthers), ходили в черных формах и беретах и угрожающе держали в руках оружие. Опять было много забот, арестов, демонстраций и т. п.

«Дети цветов» (Flower Children). Так вот, на этом фоне, в основном белая молодежь, хорошо устроенных родителей, начала бесноваться. Это был бунт детей против родителей и их образа жизни, материализма, культуры и всяких сдерживающих начал, за «любовь» - причем любовь в их понимании была главным образом секс. Они были против христианства, так как оно требует дисциплину и нравственное поведение. Началась сексуальная вседозволенность и физическая грязь. Они были самодуры, не мылись, не стриглись, жили в коммунах где все было общее, мужья, жены и дети. Взгляд на жизнь у них был наивный: безответственность, распущенность, наркотики и секс. Среди них начали процветать хиндуизм, будизм и всякое другое язычество. Появились наркотики и сексуальные болезни. Они искали и «находили» своего бога в наркотиках. Появилась дикая раздражающая все нервы музыка. Притом устраивался полумрак и среди них сверкали разноцветные лампы, похожие на свет которые видят находящиеся под наркотическим влиянием. Центр этого брожения был Сан-Франциско куда съезжалась молодежь со всех концов страны. Они во всех грехах обвиняли своих родителей. Появилось масса литературы рационализирующая наркотики и ни слова об отрицательных последствиях.
     Появились всякие коммуны в которые стекалась молодежь. Там им промывали мозги и они в последствии вели себя как истуканы. Ходили в белых ночных рубашках с венками цветов на голове - поэтому и название «дети цветов» (flower children). (Некоторые люди неправильно их называют хиппи. Это были не хиппи. Хиппи появились немного раньше и они были довольно безобидные бунтари, жившие в больших городах. Они увлекались музыкой (джазом), много читали, слушали стихи, пили кофе, многие где-то учились). «Дети цветов» говорили что их родители, не их родители. Что у них новые «духовные» родители. Отдавали все свои деньги, кредитную карточку и автомобиль в коммуны. Бедные родители теряли детей, были в ужасе и не знали что делать. Если дети были несовершеннолетние то как-то могли их получить обратно. Но они повторяли заученные фразы как попугаи и становились неполноценными. С совершеннолетними детьми было хуже так как они имели право сами решить где будут жить. Известная их часть была «запрограммирована».

«Запрограммирование» и «распрограммирование» людей. Запрограммирование пленных появилось во время разных войн. Пленному устраивали какой-то стресс (скажем не давали спать, есть или идти в уборную) и он тогда становился очень податливым на всякие небылицы. Ему читали лекции на нужную тему. Пленным на политическую тему, а детям цветов на религиозные темы. На тему программирования людей существуют книги. Так вот, всякие отрицательные элементы которые решили наживиться и устраивали коммуны, а детей ловили и промывали им мозги.

Появилась новая специальность распрограммистов (deprogrammers). Они, используя свой бывший военный опыт, по просьбе родителей, похищали детей из коммун и потом их распрограммировали (отмывали им мозги). Все это было не совсем легально, но власти закрывали глаза. Главари некоторых коммун были индусы и другие азиаты, не из лучших. Там тоже сексуально использовали детей, а также были оргии.

Конец движения «Дети цветов». Мало по мало все это постепенно стихло, хотя СМИ их поддерживало. Большинство молодежи и взрослых, в возрасте с лет 13-ти до 40-ка, в эти годы подпали под влияние этого сумасшествия. Постепенно, некоторые из за развратной и быстрой жизни «сгорели» и преждевременно скончались, другие покончили собой, третьи попали в сумасшедшие дома, четвертые остались и продолжают жить у родителей, так как не имели достаточно самодисциплины для самостоятельной жизни и работы. Все таки большинство как то влилось в нормальную жизнь страны, но их мировоззрение не очень изменилось и они были «другими - не как их родители». Таким образом произошла качественная порча целого поколения.

Культурная революция. Поколение 1960-ых годов сейчас выросло и повзрослело. Они находятся в СМИ, правительстве, школах и т. п. От них всюду идет порча, которая сейчас чувствуется во многих отраслях американской и вообще западной жизни. На первом месте это школы где эти бывшие недотепы вместо нормальной учебы, все время экспериментируют с детьми. Тоже самое происходит и в университетах. Бывший президент страны и его жена, наделавшие много бед, являются «выпускниками» этого движения. Во всех отраслях страны, всюду появляется порча и брак благодаря этим людям. У них много совершенно нереальных идей, но так как это поколение сейчас руководит страной, то у них есть возможность проводить их в жизнь. В результате этого, со всех сторон совершается ошибки.
     Один из первых людей который нашел смелость все это описать был знаменитый судья (во время президента Рэйгана, кандидат в члены Верховного Суда) Роберт Борк в своей книге «Скат Америки к Гоморе, Крайний либерализм и американский упадок»1) (Robert H. Bork, Slouching Towards Gomorrah, Modern Liberalism and American Decline).
     Другую книгу написал знаменитый обозреватель и критик о разрушительных последствиях культурной революции Мартин Л. Гросс «Конец здравомыслия, Социальное и культурное сумасшествие в Америке»2) (Martin L. Gross, The End of Sanity, Social and Cultural Madness in America).

Некоторые положительные последствия. Нужно сказать что от этого движения осталось и что то положительное. Америка стала менее материалистической страной, хотя по сравнению с другими странами здесь всемогущий доллар все еще правит. Потом стали говорить и обращать больше внимания на загрязнение среды. Появилась альтернативная медицина. Появилась «органическая» (organic) еда, то есть без всяких примесей. Начали более серьезно относится ко всяким примесям в еде. Новоприбывшим иностранцам стало легче, расизм ушел в подполье и стал проявлять меньше свое уродливое лицо. Конечно он не изжит, так как его источники в пороке гордыни, которым заражены все западные народы и «колониальный менталитет» стран, которые до недавнего времени были жестокими колонистами. Появились православные американцы, «конверты» (от английского слова «converts» перешедшие в православие), которые после многих духовных поисков и блужданий приходят к чистой как слеза православной вере.

Программа крайне-либеральной культурной революции. Хотя эта программа нигде не написана, но она стихийно проводится СМИ, средними и высшими учебными заведениями, во всех концах страны.
     1. Пропаганда сексуальной вседозволенности,
     2. Аборты для учащихся в средней школы,
     3. Легализация и пропаганда содомизма,
     5. Пропаганда и борьба против христиан.
     6. Пропаганда против мужчин - они во всем виноваты,
     7. Пропаганда феминизма,
     8. Война против родителей,
     9. Привилегии специальным меньшинствам: черным, мексиканцам, азиатам, индейцам и т. п.
     10. Переписывается история США и всего мира чтобы подчеркнуть большой вклад специальными меньшинствами, содомистами и феминистками.
     11. Проталкивание специальных меньшинств, содомистов и феминисток в вооруженные силы.

«Тяжелые болезни» которые являются последствием «культурной революции». Внизу мы перечисляем «тяжелые болезни» которые являются последствием «культурной революции» и от которых идет постепенный развал общества. Мы их называем «тяжелыми» так как их последствия действительно могут быть очень тяжелыми для всего общества. Более подробно они описаны в информационном листке «Записки о Западе. Выпуск 8 - Тяжелые болезни Запада».
     1. Средства массовой информации в руках крайних либералов.
     2. Пропаганда и борьба против христиан.
     3. Разложение в церквах.
     4. Пропаганда разврата
     5. Пропаганда содомизма.
     6. Пропаганда «феминизма».
     7. Оболванивающая культура.
     8. Наркотики.
     9. Пропаганда против белых, мужчин, родителей, пожилых и т. п.
     10. Развращающая музыка.
     11. Проталкивание плохо подготовленных меньшинств.
     12. Кризис в школах.
     13. Кризис в медицинском обслуживании.
     14. Кризис в воспитании детей.

Заключение. В заключение хотелось бы привести две основные мысли:
     Первое, это что в России и Америке сейчас колоссальные проблемы. Что в России затруднения, это естественно и это ей положено, так как она за последние 100 лет, потеряла около 100 миллионов человек (войны и коммунизм) и два раза меняла основной принцип экономики. В США таких потерь и перемен не было, это казалось бы открытое общество и поэтому все должно идти гладко, но истина другая.
     Второе это что в Америке не видно просветления ни от куда. Общество явно потеряло свой ориентир и не знает куда идти. Крайние либералы тянут страну в пропасть, а у остальных нет здоровой программы. То есть некоторые части их программы правильные и здоровые, а другие тянут страну в бездну. Упомянутый выше, американский судья Борк, в своей книге «Скат Америки к Гоморе»1) пишет об этой проблеме и не видит просвета ни от куда. В России, скажем в Москве, всюду видны купола церквей которые призывают к правде, нравственной чистоте, любви, ответственности и т. п. Поэтому похоронить Россию и говорить что на Западе все прекрасно, это еще рано.

     Выше приведенные факты указывают на то, что чтобы жить в теперешней Америке и вообще на Западе, нужно иметь здоровый ориентир и принадлежать к какой-то здоровой группе. Если этого нет и у человека единственный источник информации СМИ и местная «популярная культура» (popular culture), то это никак не приведет к добру. В особенности это плохо влияет на детей и молодежь у которых характер и их мировоззрение формируется здесь и поэтому чаще всего родители их «теряют» - они становятся «чужими». Поэтому, как было это уже сказано выше, очень важно иметь доступ к чистому, как слеза, православно-христианскому учению. Каждый раз, когда мы в церкви - участвуя в молитвах и слушая проповедь - получаем урок жизни: что главное, что второстепенное, как жить, поступать и даже как думать, для того чтобы наша жизнь была плодотворной. Таким образом мы сможем оставаться духовно и нравственно независимыми от всех общественных разрушительных явлений.

     Мы же, будем молиться за эту страну и вообще за весь Запад, чтобы Господь Бог помог им выбраться из этого болота, куда они - сами не понимая что делают - залезли.

     17 апреля 2001 г.
     Христово Воскресение, Пасха

Библиография
1. Роберт Борк. Скат Америки к Гоморе, Крайний либерализм и американский упадок (по анг.).
Robert H. Bork. Slouching Towards Gomorrah, Modern Liberalism and American Decline.
1996, Harper Collins Publishers, Inc., New York, NY.
382 pages, ISBN 0-06-039163-4 (hard cov.) and ISBN 0-06-098719-7 (pbk), $14.00.
     Знаменитый судья, во время президента Рэйгана был кандидатом в члены Верховного Суда. Описывает отрицательные последствия «культурной революции» 1960-ых годов, появление крайнего либерализма и следующим за ним деградации общества. Произошла порча целого поколения - тех людей которые сейчас у кормила страны.

http://www.dorogadomoj.com/z12kul.html

Многие средства массовой информации страстно призывают нас подражать американцам - стать такими же цивилизованными, как они. Но вот незадача: в самой Америке наиболее дальновидные люди бьют тревогу: западная цивилизация пришла в упадок и грозит рухнуть, раздавив нацию. Один из таких людей - профессор права Борк, которого никак не заподозришь в антиамериканизме.

Известный американский юрист Роберт Г. Борк в 1997 году издал книгу «Сползание в Гоморру: современный либерализм и закат Америки»[1], сразу ставшую бестселлером.

Борк окончил Чикагский университет, затем преподавал на юридическом факультете Йельского университета; служил заместителем министра юстиции и судьей в апелляционном суде США. Эта книга представляет собой размышления умного, образованного человека, любящего свою страну и приходящего в ужас от того, что с ней происходит.

«Эта угроза не военная, - отмечает Борк, - Советов и фашистов давно уже нет. На сей раз мы столкнулись и, как кажется, отступаем перед атакой, возглавляемой силой, которая не только находится внутри западной цивилизации, но, возможно, представляет собой ее законное дитя». Этот «внутренний враг» - современный либерализм, который, по мнению автора, влечет за собой «культурную и социальную деградацию».

«Человек, выросший при демократии, - пишет Борк, - думает, что все люди такие же, как он, и отождествляет себя с любым, кто страдает. Это сочувствие, рожденное из страсти к равенству, ведет к тому, что статус жертвы стал выгоден. Мы стали... нацией жертв. Список «жертв» - национальных меньшинств, женщин, гомосексуалистов, инвалидов, страдающих ожирением, молодежи, стариков - практически бесконечен; он включает в себя всех, кроме обычных белых мужчин. Теперь, однако, появилось и мужское движение, которое требует себе статуса жертв. Эти мнимые жертвы подчеркивают, как им плохо, требуют особого обращения, и зачастую его получают.

Одна из форм утверждения прав меньшинств - «тренировка чувствительности». В последнее время подобной тренировке подвергаются не только преподаватели, но и первокурсники в некоторых университетах: их учат уважать женщин, гомосексуалистов, членов расовых меньшинств. В Корнеллском университете, к примеру, сотрудникам показывали фильм о гомосексуалистах, что называется, «до 16». Зрителей фотографировали, чтобы выявить тех, кто проявляет неприязнь к увиденному. В университете Пенсильвании один профессор, желая прекратить излишне бурную дискуссию по проблеме рабства в США, в шутку сказал нечто вроде того, что не только негры являются бывшими рабами. Через несколько дней чернокожие студенты обратились к профессору с упреками: им не понравилось выражение «бывшие рабы». Профессор извинился. Но этого им показалось мало: через три месяца Лига черных студентов потребовала его увольнения. Профессор снова извинился, на сей раз уже публично, но ему и это не помогло: университетская администрация отстранила его от преподавания на два семестра и потребовала, чтобы он посещал «тренировки чувствительности».

Вот как выглядела такая тренировка в университете Цинциннати. Одну женщину заставили встать. Ее начали высмеивать, как «члена привилегированной белой элиты», потому что она была голубоглазой, хорошо образованной блондинкой. «Тренер» заявил, что три ее диплома, полученные в престижных учебных заведениях, она не заработала: они, дескать, «достались ей по наследству, генетически». Когда «тренер» велел ей встать еще - очевидно, чтобы снова оскорбить - она могла только сидеть и плакать. Никто из сотни присутствовавших там коллег не сказал ни слова в ее защиту.

Хотя формально с расизмом в США было покончено уже более тридцати лет назад, для многих представителей меньшинств, считает Борк, он стал удобным оправданием для плохой работы или учебы. Не все, наверное, об этом знают, но в США существуют так называемые квоты: нанимателю спускают «сверху» план, и он обязан нанять на работу определенный процент представителей меньшинств, невзирая на их реальные способности и квалификацию.

Казалось бы, не на что жаловаться в США студентам азиатского происхождения: «они достигли удивительных высот в науке и бизнесе. Но, очевидно, чувствуя, что теперь без скорби на национальной почве нельзя достичь самоуважения, они начали действовать, как этническая группа; требовать для себя все привилегии - отдельные общежития, специальные курсы и так далее».

На деле мультикультуралистов собственно культура волнует мало. «Если бы мультикультуралистические программы обучения были предназначены для лучшего понимания других культур, они бы изучали эти культуры. Но никто не предлагает курсов по культуре Китая, Индии, Бразилии или Нигерии; в программе не предусмотрено изучение языков, без которых нельзя понять чужую культуру. Вместо этого упор делается на группы, которые якобы подвергались угнетению американской и западной цивилизацией - гомосексуалисты, индейцы, негры, испано-говорящие, женщины - и так далее. Нам хотят сказать, что европейская культура, которая характеризуется господством белых мужчин - ужасное зло… Хотя от белых студентов часто требуют изучать «угнетенные» субкультуры Америки и их якобы превосходящие достоинства, считается расизмом требовать от небелых изучать западную культуру. Так случилось с программой западной культуры Стэндфордского университета, в которой предполагалось, что студенты будут изучать творчество Шекспира, Данте, Локка и других. Один чернокожий студент сказал, что смысл этой программы: «Черномазый, убирайся домой».

Причина падения уровня образования, как считает Борк, в том, что люди просто не желают себя утруждать. Недавнее исследование показало, что если в 1914 году студенты учились в среднем 204 дня в году, то в 1993 - только 156. «Недавно меня попросили, - рассказывает Борк, - записать на пленку дискуссию о юридической системе как приложение к учебнику на тему «Американское правительство». Я спросил, зачем студентам университета нужна пленка. Мне ответили: «Они не читают. Они даже для удовольствия не читают. Если им дают задание что-то прочитать, они просто стонут. Поэтому учебники становятся все короче и тупее».

Чтобы спасти культуру от разложения, Борк готов даже отречься от принципа свободы и ввести цензуру. Он напоминает о том, что в Голливуде в 40-50-х годах цензурный устав был черезмерно строгим и в чем-то смешным, но ведь это был золотой век американского кинематографа. Конечно, трудно доказать непосредственный вред, наносимый продукцией, в которой фигурируют секс и насилие, но это не значит, что его нет. Исследования показали, что, например, в США, Канаде и ЮАР в десятилетие, последовавшее за появлением телевидения, число убийств значительно возросло.

Таковы лишь некоторые темы, затронутые в книге Борка.

Единого метода борьбы с грядущей Гоморрой автор не находит. Необходима более строгая судебная система, и, видимо - цензура. Но одно несомненно, - огромную роль в нравственном возрождении должна сыграть религия. Таков основной вывод судьи Борка…

http://www.dorogadomoj.com/z02bor.html

Известный американский судья Роберт Х. Борк (Robert H. Bork), кандидат в Верховный Суд во время президента Роналда Рейгана, опубликовал в 1996 г. книгу об отрицательной, стихийной, крайне-либеральной культурной революции которая захватила Америку, перешла в Европу, а сейчас грозит заразить и страны бывшего СССР. На Западе нет свежего ветра ни от куда. В России же со всех сторон видны купола церквей, откуда и веет свежий и чистый ветер. Так что, остается под большим вопросом, кто выиграл холодную войну?

Статья П. А. Муравьева (Wyckoff, New Jersey) была напечатана в журнале «Русский Американец» №22, 2000 г. (Russian American #22, 2000), издание Конгресса Русских Американцев, Сан Франциско Калифорния, сайт http://www.russian-americans.org/. Публикуется на этом сайте с разрешения автора). Петр Александрович писатель и художник. Автор романа «Время и день». Есть на английском языке на сайте: http://www.terastream.com/book/home.htm.

Книга Роберта Борка (Regan Books, An Imprint of Harper Collins Publishers, 1996, 392 pp. h.c.), вышедшая уже вторым изданием в Нью-Йорке в 1996 г отнюдь не устарела за эти годы; напротив, приобрела дополнительную актуальность.

В книге подняты основные вопросы духовного, культурного, общественного и политического бытия Америки, от разрешения которых зависит будущее этой самой крупной демократии и страны в мире. У автора хватило мужества выступить против серьезного противника - современного радикального либерализма, подтачивающего основы государства и сталкивающего страну в Гоморру.

Не случайно подобрал автор эту библейскую аналогию: упадок нравственности, повальный сексизм в среде взрослых и детей, рост убийств и насилии, ложно истолкованная идея равенства и связанные с ней упадок интеллекта, снижение уровня познаний в школах и университетах, все это не могло не вызвать тревоги за судьбы культуры в Америке, той Еврокультуры, на которую ополчился ныне радикальный либерализм в союзе с "мультикультурными" движениями многочисленных меньшинств.

Как и следовало ожидать, на труд Р. Борка незамедлительно обрушился град порицаний из лагеря левых либералов, обвинивших автора в умышленном искажении фактов и подрыве основ, на которых зиждется современная Америка. Серьезный труд ученого, насыщенный богатым материалом и ценными наблюдениями в заключение был назван несерьезным и уродливым (New York Times, 9/2/96).

Роберт Борк, профессор Йельского университета и Американского промышленного института, "Solicitor General" и "Acting Attorney General" США и судья в Федеральном апелляционном суде США. Он - автор нашумевшей книги "The Tempting of America: The Political Seduction of the Law".

При президенте Рейгане Борк был номинирован на пост Верховного судьи США, но под давлением либералов-демократов назначение не состоялось.

В книге своей Борк выступает против ложного толкования "левыми" идей равенства и свободы.

Классическое понятие равенства возможностей, пишет он, признано современными радикалами недостаточным, продиктованным буржуазной структурой общества. Это равенство, по мнению сторонников левого эгалитаризма, следует расширить до равенства в преуспеваемости, а следовательно и . в вознаграждении. Такая точка зрения, говорит Борк, приводит к неисчислимым бедам: исключается роль таланта, трудолюбия, способностей и знаний - в работе и учебе и, наконец - в культуре. В свою очередь Еврокультура признана радикалами авторитарной; на ее место выдвигается "multiculturalism", т.е. множественность равноценных культур.

В результате, во многих университетах национальные меньшинства изучают каждое свою мифическую и непременно "великую" культуру, не приобщаясь таким образом к общему потоку исторических достижений самой мощной современной Еврокультуры.

В школах и университетах, говорит дальше автор "Гоморры...", понижаются учебные требования, отменяются домашние работы, а кое-где какие бы то ни было экзамены; вместо них единственным критерием там становится участие в "классной" деятельности. В некоторых университетах, в разработке программы лекций и занятий, студенты выступают наравне с профессорами, которые, страшась конфликтов, во всем уступают радикалам. И так как все это не содействовало повышению квалификаций, была введена еще од на разновидность уравниловки - "Affirmative Action" - принятие на службу в университеты не по способностям и образованию, а по принадлежности к меньшинствам. Это внесло не только сумятицу на службе и в учебе, но и дискриминацию белых, часто более способных и квалифицированных. Меры эти принимались насильственным путем: государство, опираясь на решения суда, запросто отказывало в грантах учебным заведениям и корпорациям, которые не достаточно быстро отзывались на нелепые и несправедливые требования уравниловки.

Численность так называемых "дискриминируемых" меньшинств, говорит Борк, значительно возросла: тут и свои черные, и испанцы, и африканцы, и азиаты, гомосексуалисты обоих полов, питомцы "велфэра" (социального обеспечения), нелегальные иммигранты, феминистки. Америка, справедливо иронизирует Борк, стала "нацией жертв". Чтобы угодить им во всей их многосложности, правительство все больше отходит от былого демократического образца и, передавая дела в судебные инстанции, переходит на рельсы авторитарно-бюрократического государства.

Особо останавливается проф. Борк на растущем движении современного феминизма. Ни в каком другом "меньшинстве", говорит он, радикализм не поработал так усердно над созданием благоприятствующей ему почвы, но и нигде не обернулся таким абсурдом. В своих требованиях радикальные феминистки дошли до того, что настаивают на полном пересмотре всех исторических документов и понятий, с тем, чтобы исключить из них доминирующее мужское начало. Само понятие "Бог" должно быть заменено высшим существом среднего рода; Библию и Евангелие, таким образом, следует подвергнуть строгой ревизии, и. т. д и т. п.

Не только ложно-идеологические побуждения вызывают атаки радикалов на культурные и общественные институты, говорит автор "Гоморры...", но также и разрушительные ненавистнические эмоции - зависть и воля к власти.

Оправдание своим "прагматическим" мероприятиям, продолжает Борк, радикалы ищут в своей излюбленной, порочной "аксиоме": если повысить в меньшинствах уважение к самим себе, то это поможет им более сознательнее относиться к учебе и работе. Борк в корне расходится с таким утверждением: напротив, пишет он, сперва следует помочь им лучше и упорнее учиться и трудиться; тогда самосознание и признание придут сами собой.

На другом вопросе большой важности - понятии свободы - Борк останавливается неоднократно, поскольку оно, в процессе своей эволюции, прошло через множество толкований, как теоретических, так и эмпирических. Классическое Толкование свободы, говорит Борк, неизбежно включало ограничение свободы моральными и религиозными императивами, а также общественными и государственными интересами. Все это, вместе взятое, позволило сохранить то гармонически целое, которое мы привычно называем культурой или цивилизацией. Но уже в прошлом столетии стали обнаруживаться трещины в возведенном здании, пишет проф. Борк, стал спадать авторитет религии, пошатнулись устои гуманистической светской морали, питаемой той же религией, поставлена под вопрос справедливость существующего общественного строя и общественных институтов, переосмыслена роль и значение государства. Эти тенденции возникли и усиливались постепенно, то замедляясь, то задерживаясь противостоянием кругов консервативных, а в итоге приводили к росту революционных настроений в европейских и прочих странах.

В Америке, полагает Борк, уже в 50-е годы нашего века стали ощущаться элементы назревающих конфликтов - в вопросе о меньшинствах, в требованиях молодежных формаций - студентов, художников, писателей, и всех, кто так или иначе, считал себя обойденным судьбой, честных, но не мудрых идеалистов и интеллектуалов, и традиционно враждебных "старому укладу" либералов.

60-е годы, полагает Борк, открыли сдерживающие давление шлюзы. Способствовала тому Вьетнамская война. Многим она, естественно, пришлась "не по душе": одним - по принципиальным или изоляционистским соображениям, другим - из-за отсутствия патриотизма, третьим - из числа потенциальных новобранцев - из-за отсутствия мужества. Все это создало тот психологический и нравственный климат, в котором созревшее бунтарство легко усвоило подходящую апологетику для своих разрушительных усилий.

Хотя идейный накал движения стал спадать к началу 70-х годов, последствия его дали чувствовать себя и в дальнейшем. В университетах упрочились традиции, а соответственно и кадры радикализма, в области законодательства выявились нездоровые левацкие уклоны, а судебные инстанции пополнились элементами или открыто левыми, или неспособными дать действенный отпор радикальным вторжениям.

Как утверждает проф. Борк, Верховный федеральный суд насквозь пропитан теми же настроениями. Этому факту Борк придает огромное значение; теперь в судах, пишет он, радикальные либералы без особого труда добиваются того, чего не могли достичь посредством политических диверсий в Конгрессе. Поддержанные ультра-либеральными гражданскими организациями типа ACLU (American Civil Liberties Union - Американский союз гражданских свобод), они уже добились или продолжают добиваться в Верховном суде отмены в школах молитв (и даже символической минуты молчания) перед занятиями, внедрения в школах "образовательных" программ по сексологии, свободы проституции, узаконения однополых браков, свободы порнографии в печати и в телевидении. В то же время они требуют - через суды - отмены детекторов в аэропортах, а также ограничения прав работодателей при увольнении служащих.

Ссылаясь на 1-ю поправку к Конституции, продолжает Борк, либералы ратуют за право на поругание национального флага, за право"демократических бардов" - призывать к убийствам полицейских, к насилию над женщинами, за право на совершенно неприличное поведение "кумиров" на сцене и в телевидении. Либералы берут под свою защиту в судах кощунственные выпады передовых представителей искусств против религиозных святынь, вплоть до погружения в авторскую мочу Распятия, и. т. д и т. п.

Таким образом, резюмирует Борк, сама доктрина демократического правосудия, уходящая корнями в Палату народных представителей, подменяется разгулом авторитарного суда, руководимого современным либерализмом.

Подобное состояние дел, со гласно проф. Борку, приводит к полному релятивизму - все относительно! Все точки для упора безнадежно смещены; узурпированы патенты на истину. Реформаторство попало под контроль тех, кто сумел этого достичь под прикрытием псевдо-демократических лозунгов. Идея равенства превращена во внекачественную уравниловку, а идея свободы - в анархию.

Но если в каждом из этих явлений в отдельности существует какая-то, пусть и порочная закономерность, то простое совмещение их трудно себе представить. Это было учтено современным либерализмом и потому радикальному индивидуализму, как проявлению безграничной свободы, был ими отведен ограниченный участок, а именно - культуры! - говорит Борк. То, что вершилось на этом участке за последние десятилетия превосходит всякое воображение. Отрезанные от нравственных положений секуляризированной религии и элементарной общественной эстетики, да и вообще какой-либо эстетики, эти герои "вертикальной варварской инвазии" - как их именует автор "Гоморры..." - внесли в духовную жизнь Америки полный разгром. Повсюду, где они "вершат" - невежество, бескультурье, вульгарность и бездуховность, вызывающие, не стыдящиеся себя. Апофеоз - в самоутверждении, в безграничном самоуслаждении -прежде всего в сексе и наркотиках. Такой упрочившийся гедонизм лишает массы человеческого лица, какого-либо провидения в судьбы последующих поколений.

Откуда ждать помощи? - вопрошает Борк, религия, т.е церковь, как ее носитель, сама уже заражена бациллами т.н. прогрессизма. В хронику религиозной жизни все чаще вписываются страницы, свидетельствующие о смятении умов и упадке духовной и нравственной дисциплины. Даже в католицизме наблюдаются тревожные изменения, пересмотры, ведутся диспуты, проступает желание любым образом сохранить свою жизненность, - даже ценой существенных уступок агрессивному варварству.

Вообще же, продолжает Борк, религию стараются отодвинуть на задний план, не понимая, что на ее место неизбежно придет что-то другое, философски ничтожное и морально уродливое.

Философия, говорит Борк, может обсуждать мораль, но не создать ее. Поэтому все реформистские попытки светского гуманизма обречены и в итоге приводят к "конституционному нигилизму".

Как видим из всего изложенного, "Гоморра..." вмещает немало ценного материала - фактов, суждений и ссылок на видных ученых социологов, правоведов и философов, таких как Фр. Хайек, Дж. Ортега И Гас сет, Ал. де Токевиль и др. Это придает книге суммарно-объективный характер и кое-где помогает автору избежать аксиоматических излишеств, хотя и не исключает некоторых предубеждений в его исследовании.

Как мне кажется, в "Гоморре..." не хватает более широкого - в историческом и географическом планах - подхода к событиям. Интерес автора прикован, собственно, к нашей эпохе, а географически -за некоторыми исключениями - к Америке. Это тем более удивляет, поскольку именно в Америке расцвел так называемый "компаративный" (сравнительный) метод исследования: comparative literature/economics/arts/social sciences и многие другие. Метод этот содействует расширению и углублению поднятых вопросов, и прежде всего помогает изучить - в чем, собственно, новизна исследуемых явлений и не заключаются ли в них какие-то повторные аналогии. Так, вернувшись мысленно к "Диалогам" и "Республике" Платона, или другим историческим источникам, мы возможно, увидим, что в "Гоморре..." меньше нового, чем мы ожидали. Точно так же, переносясь мысленно из Америки в Россию 1860-х годов, или в СССР, или в гитлеровскую Германию, поймем, в чем сходства и различия отдельных общественных и культурных явлений там и здесь. Картина современной Америки представится тогда углубленнее, а книга Борка убедительней.

Трудно согласиться и с безоговорочным утверждением автора "Гоморры...", что это радикальный либерализм вызвал к жизни соответствующие массовые движения. Скорей наоборот - как это вскрывает в своей книге "Восстание масс" талантливый социолог исторической школы Ортега И. Гассет, которого Борк неоднократно цитирует, но не всегда верно толкует. Согласно испанскому писателю, выход на мировую сцену масс - явление исторического порядка, происшедшее из взаимодействия множества факторов, а не из торжества леваческих доктрин. Радикальные либералы скорее использовали готовые массовые движения, хотя в немалой мере придали им уверенности, вооружив "идеологией", и вывели на сцену как "борцов за свободу".

Когда смотришь в телевидении молодежные фестивали или "концерты", где на сцене подвизаются пугающие своей вульгарностью существа - смесь бездарности и неприкрытого одичания, когда послушаешь вопли безголосых "бардов" и барабанную какофонию "модернистов", невольно задумаешься: это ли они достойные борцы за свободу ? Но обернемся к аудитории: тысячи юношей и девушек, в экстазе простирающие руки к "дароносным" исполнителям на сцене, истошные вопли, слезы восторга, повальные обмороки девушек (возможно и заготовленные для рекламы)... Это ли борцы за свободу? Нет, скорей это "беглецы от свободы" -как верно охарактеризовал это племя Э. Фромм в своей замечательной книге "The Escape from Freedom" (Бегство от свободы).

Нельзя, конечно, требовать от автора "Гоморры..." объять необъятное, но нам, как русским, невольно обидно, что не использован в его работе ему несомненно знакомый труд Н. Бердяева - "Философия неравенства", где Бердяев значительно ярче сформировал мысль о том, что либерализм, в своей интерпретации доходит до открытого тоталитаризма. Не отмечен Н. Тимашев, профессор Сорбонны, Гарвардского и Фордамского университетов, автор "Introduction to the Sociology Law" (Введение в социологию права) и "Sociolological Theory: its Nature and Growth" (Теория социологии, ее природа и развитие). Книги Тимашева давно уже стали учебниками в лучших европейских и американских университетах. Также несправедливо обойден Питирим Сорокин, историк и социолог с мировым именем, президент "Международного конгресса по истории социологии", сотрудник и главный редактор 27-и-томного труда по мировой истории.

Нельзя не отметить, что все трое названных ученых, по своему авторитету, намного превосходят большинство из тех, на кого ссылается автор "Гоморры".

Но все эти, по-видимому вынужденные или случайные пробелы а кое-где изъяны, отнюдь не лишают книгу профессора Борка значительности. Нам не дано знать, какую роль она сыграет в конечном итоге, но если она не останется гласом вопиющего в пустыне, если автору будут "прощены" некоторые публицистические крайности и неоправданный, подчас, консерватизм, и если, наконец, в современном обществе не иссякнет окончательно инстинкт самосохранения, то "Гоморра..." несомненно будет принята на "вооружение" при спасительной перестройке современных демократий.

А русскому мыслящему читателю, ближайшему "смятенному" поколению России, книга буде ее переведут на русский, сможет послужить надежным проводником в потемках общественных и культурных исканий.

Евреи и Америка

Михаил Назаров

Не удивительно, что порою еврейство символично проявляло свою причастность к наиболее сильным ударам по православной государственности, как, например, в убийстве первого русского самодержца Андрея Боголюбского в 1174 г.

Символично и то, что возникло на месте сокрушенной турками православной Византии. Евреи увидели в этом "суд божий" над христианством, пишет еврейский историк: «Еврейские и марранские оружейные мастера и знатоки военного дела, которые вследствие насильственных крещений принуждены были покинуть Испанию и нашли себе убежище в Турции, много способствовали падению Византии», в награду получив у турецких завоевателей «гостеприимное убежище»; султан Магомет II «призвал в совет министров верховного раввина и оказывал ему всяческие почести» (Грец Г. Указ. соч., т. 9, с. 165-168). В Турцию направился значительный поток евреев, изгоняемых в это время из западноевропейских стран. «На верность, надежность и пригодность евреев они [турки] могли вполне рассчитывать»; так, изгнав евреев, «христианские народы известным образом сами доставили своим врагам, туркам, оружие, благодаря чему последние получили возможность подготовить им [христианским народам] поражение за поражением и унижение за унижением» (Грец Г. Указ. соч., т. 10, с. 23).

В частности, евреи, контролируя всю восточную торговлю и таможню, «приобрели большие богатства, которые уже тогда доставляли власть», и через султанов успешно влияли на европейскую политику, - пишет Грец. (Тут надо учесть международный характер еврейской финансовой власти, от которой зависело большинство западноевропейских дворов.) «Власть [евреев] была, действительно, так велика», что христианские государства «обращались к ним с мольбами... настроить султана в пользу войны» против тех или иных своих соперников. При этом богатая еврейка Грация Мендесия, принадлежавшая к банкирскому дому, должниками которого были «германский император и владыка двух частей света, Карл V, король Франции и множество других князей», «пользовалась влиянием, точно королева... Ее называли Эсфирью того времени». Кроме того, «еврейские женщины... добились при султанах Мураде III, Магомете IV и Ахмеде I при посредстве гарема большого влияния. Между ними особенно выделялась Эсфирь Киера... она раздавала государственные должности и назначала военачальников». «Христианские кабинеты и не подозревали, что ход событий, вовлекавших их в свой круговорот, был приводим в движение еврейской рукой; последнее особенно ярко проявилось по поводу избрания польского короля», выгодного Турции и еврейству, - гордился Грец; так евреи получили в Польше «режим наибольшего благоприятствования» (Грец Г. Указ. соч., т. 10, с. 289-358).

Однако главный свой антихристианский земной оплот еврейство в эти годы начало создавать на другом континенте - в Америке. Это происходило одновременно с русским осознанием себя Третьим Римом: Божий Замысел и «тайна беззакония» развивались как бы наперегонки...


Как отмечено выше, западная цивилизация расширялась вооруженной силою, уже в Европе «стирая с лица земли варварские народы» (Тойнби А. «Постижение истории»), а затем с еще большей алчностью и жестокостью перекинулась на другие континенты. «И в этом колониальном движении выдающуюся, чтобы не сказать решающую, роль сыграли евреи» (В. Зомбарт, «Евреи и хозяйственная жизнь», гл. VI), расистская религия которых ярчайшим образом проявилась в натиске на менее развитые племена: финансирование завоевательных и грабительских экспедиций, уничтожение аборигенов, межконтинентальная работорговля в масштабе десятков миллионов человек за XVI-XVIII вв., монопольная торговля важнейшими колониальными товарами - все это дало огромные прибыли, которые были двигателем западной колонизации мира.

«В Южной Африке и Австралии... все экономическое развитие должно быть почти исключительно приписано им», а «Америка во всех своих частях является страной евреев», - констатирует Зомбарт: «Евреи связаны с открытием Америки самым тесным и странным образом. Получается такое впечатление, как будто Новый свет был открыт для них одних...».

Это совпало с тем, что в XV в. веке евреи были изгнаны из важнейших европейских торговых городов: Аугсбурга (1439-1440), Страсбурга (1438), Эрфурта (1458), Нюрнберга (1498-1499), Ульма (1499), из Сицилии (1492), Португалии (1497); в начале следующего века - из Регенсбурга (1519), Неаполя (1540-1541), Венеции (1550)... «Это была эпоха, когда еврейство Европы зашевелилось, как муравейник, в который воткнули палку... Массы евреев были принуждены эмигрировать.... в подававшие большие надежды области Нового света» (Зомбарт В. Указ. соч., с. 12-13, 33).

Очень символично само открытие Америки на еврейские деньги; полагают, что и Колумб был марраном (притворно крестившимся евреем), и, согласно актам, «первый европеец, ступивший на американскую почву, был еврей» (В. Зомбарт). Это совпало с изгнанием евреев из Испании в 1492 г. - как раз на исходе 7000 лет «от сотворения мира», что многие современники связывали с его ожидавшимся концом. Однако Бог как бы продлил историю, выпустив из Европы, как пар из котла, созревшую там «тайну беззакония» на новый материк. Где она стала облекаться в свои собственные структуры власти, строя их в соответствии со своим духом и для своей глобальной цели. «Соединенные Штаты Америки получили свою экономическую формацию главным образом под влиянием еврейских элементов» (Зомбарт приводит и аналогичные высказывания президентов США).

Всем этим американское государство представляет собой уникальное образование: созданное из денационализированных осколков множества народов, на крови десятков миллионов уничтоженных местных жителей, отстроенное трудом привезенных из Африки рабов, украшенное масонской государственной символикой и поклоняющееся капиталистическому "золотому тельцу" под еврейским контролем... «То, что мы называем американизмом, есть в главных своих чертах не что иное, как кристаллизовавшийся еврейский дух» (Зомбарт). То есть в лице США «тайна беззакония» создала свою собственную вселенскую империю - прообраз всемирной империи антихриста - на той самой материалистической идеологии, которой дьявол искушал Христа в пустыне.


В полную противоположность этому расширялась русская цивилизация, превращая Русь в многонациональную Империю православного Царя. Разумеется, именно религиозный удерживающий смысл первичен в понятии Третьего Рима, а не политико-имперский. Но в любом государстве его духовная культура проявляется и во внешней политике. У России она именно благодаря своему удерживающему смыслу тоже отличались от всех других в методах и целях колонизации. Так, отряд Ермака пошел в 1581 г. присоединять Сибирь, дав строгий обет целомудрия и соблюдая посты, почему и совершил чудо: положившись на волю Божию, одолел крохотными силами огромное войско хана Кучума. И как раз на отношении русских пришельцев к сибирским народам и европейцев к американским можно видеть колоссальную разницу: приобщение к Православию у одних и истребление с официальными премиями за скальпы у других...

Российская империя - единственная, которая сохранила малейшие вобранные в себя племена, ибо она строилась на равенстве всех народов перед Богом; даже в своих гигантских размерах она воочию явила миру геополитическое чудо Третьего Рима. В ней был прообраз истинной Вселенской империи - должного содружества народов мира, призванных совместно служить Божию замыслу о них. В этой причастности к должному для всего человечества стержню истории и состоит причина знаменитой "всемирности", "вселенскости" русского духа (о чем писали славянофилы и Достоевский).

Так в ходе развития двух разных имперских цивилизаций - российской удерживающей и европейской апостасийной - они, обогнув земной шар с двух разных сторон, образовали вторую границу друг с другом, российско-американскую. Экстенсивное расширение за счет малых племен было исчерпано, теперь оставалось только наступление друг на друга.
http://www.apocalypse.orthodoxy.ru/secret/18_7.htm

«Ложь» и «правда» рыночной экономики.

Михаил Назаров

После падения режима КПСС изменения в области экономики происходят не только в России. И на Западе с окончанием «холодной войны» экономика заметно изменила свой статус. Раньше она была сравнима с телом общества, о котором его политическая «голова» заботится как об основе своей стратегической мощи. Теперь же экономика сама все откровеннее выступает в роли «головы», превращая политику в свою служанку и диктуя обществу свои критерии и цели развития.

В целой системе новых международных торговых соглашений всемирный экономический механизм все откровеннее подминает под себя отдельные государственные суверенитеты, образуя «единую экономическую зону» почти глобального масштаба. Именно «мировой экономике» посвящены встречи глав ведущих стран мира («Семерка»), проводятся специальные форумы вроде конференций в Давосе. Индексы активности главных бирж мира в небывалом ранее объеме стали обязательной, как сводка погоды, частью ежедневных теленовостей, предлагаемых уже не только специалистам, но всему населению как показатель тонуса всемирного здоровья.

То есть, если в годы «холодной войны» Запад, обоснуя свои общественные идеалы, противопоставлял тоталитаризму демократическую идеологию «свободы» и «прав человека», то теперь место идеологии все больше занимает экономический расчет. Это отражено и в нашумевшей концепции американского политолога Ф. Фукуямы о «конце истории» - о том, что в США уже создана окончательная, прагматичная общественная модель для всего мира, лучше которой ничего невозможно; поэтому ее единые для всех экономические законы должны стать «этической» нормой жизни объединенного человечества, критерием добра и зла.

Однако что же представляет собой западная экономика, которой доверена столь ответственная роль?


Куда ведет мир капиталистическая экономика


Поставим вопрос так: лежат ли в основе экономики «непреложные экономические законы», не зависимые от воли людей и лишь открываемые нами так же, как законы физики и математики? Или же наоборот: экономическая система формируется людьми - как сознательно, отражая их духовные цели, так и бессознательно, проявляя саму духовную природу человека с ее добродетелями и греховными сторонами?

Разумеется, эти две противоположные точки зрения на природу экономики - лишь две координаты, одинаково необходимые для определения рамок проблемы и нахождения верных решений. Любая экономическая система сочетает в себе и единые для всех непреложные законы, и духовные принципы, которые исторически складываются разными у разных народов. И можно доказать на множестве примеров, что именно духовные установки более всего определяют характер тех