Один из новых предметов, прочно вошедший в школьную программу и ставший обязательным для всех школ России, называется довольно неуклюже - “Основы безопасности жизнедеятельности”. Наверное, чтобы не ломать язык, его быстро сократили до аббревиатуры ОБЖ.

- Что это за инновация? - спросили мы одного знакомого преподавателя, когда сей предмет только что появился.

- Да какая инновация! - презрительно скривился он. - Взяли и обозвали по-новому гражданскую оборону. Помните нашу молодость? Носилки, противогазы, “калашников”... У нас был “гроб”, у наших детей - ОБЖ. Надо было куда-то отставников пристроить, чтоб не бубнили про нищенские пенсии и развал армии.

Мы успокоились и пребывали бы в этом спокойствии по сию пору, если бы к нам в руки случайно не попал учебник ОБЖ для 11 класса (авторы А.Т. Смирнов, М.П. Фролов, Е.Н. Литвинов). Чем этот учебник нас возмутил, мы объясним попозже. Сейчас скажем только, что это был первый толчок к ревизии аналогичных пособий для более младших классов, начиная с первого. И когда мы их полистали, стало понятно, что они не просто отличаются от советского “гроба”, а отличаются кардинально. Хотя бы тем, что “гражданская оборона” преподавалась старшеклассникам, а не вчерашним детсадовцам. (Впрочем, в некоторых детсадах тоже теперь есть ОБЖ.) Согласитесь, подростки 15-17 лет несколько более подготовлены к борьбе с опасностями, нежели малышня, которая еще боится засыпать в темноте и не ходит по улице без взрослых.

Кроме того, на “гражданской обороне” старшеклассников обучали, как себя вести в конкретной и, что очень важно, маловероятной ситуации: “если завтра война, если завтра в поход”. Вряд ли, конечно, скорее всего, этого никогда не случится, но мало ли что... На всякий случай надо уметь пользоваться противогазом, собирать и разбирать винтовку, бинтовать раны и бережно укладывать раненого на носилки. Да и то, если кто помнит, у многих ребят это вызывало страх, прикрывавшийся охранительной иронией. Недаром “гроб” частенько прогуливали. Слишком страшны были картины, возникавшие в живом воображении школьников. И это тогда, на фоне практически полной безопасности детства! Ибо “дети застоя” с пеленок знали, что живут в самой сильной стране мира, границы которой охраняет самая непобедимая в мире армия.

В учебниках по ОБЖ опасность не локализована. Она везде и повсюду. Вся жизнь - сплошная опасность. Учебник для первоклашек А.В.Гостюшина уже на 5-й странице предупреждает: “Опасность сгущается, как тучи на горизонте”. А второклашкам, среди прочего, тот же автор сообщает: “Если не помыть руки после общения с животными, можно заразиться паразитическими червями. Они бывают разные - глисты, эхинококки. Но все они вредны для человека, потому что живут у него внутри и, в общем-то, можно сказать, потихоньку его едят.”

Да... неслабый образ... Черви, которые потихоньку едят семилетнего ребенка... Погладит кошку - и вот уже во власти червей. А если учесть, что в этом возрасте почти все дети много думают о смерти и что особенный ужас вызывает у них мысль о червях, гложущих покойника, “безопасность жизнедеятельности” впечатлительного ребенка оказывается под большим вопросом. Во всяком случае, психическая безопасность вышеозначенной жизнедеятельности.

Не вселяет оптимизм и учебник Е.Н.Литвинова, А.Т. Смирнова, М.П.Фролова. Перечислим всего несколько параграфов из учебника для десятилетних учеников 5 класса: “Город как источник опасности”, “Ситуации аварийного характера в жилище” (подзаголовки “пожары”, “угарный газ”, “утечка газа”, “затопление жилища”, “разрушение здания”), “Химические ожоги”, “Отравление ядохимикатами”, “Отравление медикаментами”, “Чрезвычайные ситуации на транспорте, автобус, троллейбус, трамвай и автомобиль”, “Опасные ситуации в метро”, “Чрезвычайные ситуации на железной дороге”, “Опасные ситуации на водном транспорте”... Короче, деваться некуда. Обложили опасностями со всех сторон, как волков.

Тексты вполне соответствуют названиям. Какой бы параграф нам процитировать? Тут на какой странице ни откроешь - расслабиться не дают. Открываем наугад. “23 мая 1994 г. в поселке Привокзальный Свердловской области сгорело 148 домов... 25 февраля 1977 г. в Московской многоэтажной гостинице “Россия” произошел сильный пожар. Погибли 42 человека... Здания могут разрушаться при землетрясениях, из-за постоянных вибраций, взрывов газа, ураганов, наводнений или дефектов конструкции и недобросовестности строителей... (Представьте себе ребенка, который сидит на десятом этаже шестнадцатиэтажного дома и, готовясь к уроку, читает этот пассаж - авт.). При отравлении снотворными средствами сон очень быстро переходит в бессознательное состояние с параличом дыхательного центра. Пострадавший бледнеет, дыхание становится редким, неритмичным, часто - клокочущим... Не стой возле выхода (автобуса или троллейбуса), так как именно здесь тебя могут ограбить; кроме этого, в случае давки тебя могут случайно вытолкнуть на проезжую часть, если двери будут неплотно закрыты...”

Эту тотально катастрофическую ситуацию, пожалуй, очень точно характеризует восклицание из цыганского репертуара. Раскладывает гадалка карты. Раз, другой, третий... И наконец опереточно-скорбным тоном изрекает: “Ой, беда, касатик! Как ни кинь - смерть.”

Сочно написано. Особенно про то, что не стоит паниковать, когда окажешься в ледовой крошке...

А наши коллеги-психиатры недоумевают, откуда у детей депрессии... “Депрессии в детском возрасте! Это что-то небывалое! - говорят они. - Подростковые - да, но чтобы в 7-8 лет...”

А чему удивляться? Удивительно как раз другое: что не все дети еще разучились улыбаться, смеяться, играть в прятки. Им же теперь с пеленок внушают, что “жизнь - это место, где жить нельзя” (М. Цветаева). Радио, телевидение, разговоры взрослых. В общем, море информации. А каков, если выпарить воду, состав “морской соли”, оседающей в душе ребенка и разъедающей эту душу? - Ответ не требует напряжения, любой из нас слышит это практически каждый день. “Страна в хаосе и вот-вот развалится на куски, кругом беспредел, воровство, коррупция, СПИД, педофилы, террористы, наркоманы, наемные убийцы... милиция сцеплена с мафией, армия продает врагу оружие, а бабушка - внуков иностранцу на органы". И справиться со всем этим совершенно невозможно. Якобы наша власть абсолютно бессильна. Этакая нежная девушка в лапах огнедышащего дракона.

Разве мы не слышим от своих знакомых и не говорим сами: “Телевизор лучше не включать, а то жить не хочется?” А взрослые-то покрепче детей будут. Не говоря уж о том, что они в привилегированном положении по сравнению с детьми, потому что не ходят в школу и не изучают разнообразные ужасы на уроках “безопасности жизнедеятельности”.

Пожалуй, пора дать слово нашему оппоненту.

- Но ребенка же надо как-то предупреждать об опасности! - воскликнет он и будет прав.

Надо, конечно, но не так. Не на специальных уроках, не в таких лошадиных дозах и без такой навязчивой фиксации.

Скажем, гуляет мама с сыном по лесу, собирает ягоды и полевые цветы, слушает пение птиц, рассказывает, чем отличается листок дуба от листка клена (городские дети сейчас, кстати, очень плохо знают растения)... вот так они, мама и сын, гуляют, радуются жизни и вдруг... ярко оранжевый мухомор!

- Мама, посмотри, какой красивый грибок! Я сейчас его сорву! - восклицает мальчик.

- Нет, сынок, - останавливает его мать. - Запомни, это ядовитый гриб-мухомор. Он красивый, но есть его нельзя.

А потом они снова собирают ягоды, цветы, греются на солнышке, слушают, как дятел стучит по сосне, как кукует кукушка, находят в листьях земляники несколько лисичек, и мальчик узнает, что лисичка как раз гриб съедобный, очень вкусный, и в нем никогда не заводятся черви. Вот правильная, традиционная модель предупреждения об опасности. Модель, соответствующая традиционной для русской культуры картине мира. Мира, в целом гармоничного и доброго, с редкими, досадными и случайными, а не закономерными вкраплениями зла.

Немецкий мыслитель Вальтер Шубарт, написавший в конце 30-х гг. XX в. гениальную книгу “Европа и душа Востока”, посвятил различиям русского и западноевропейского мироощущения целую главу, очень точно сформулировав суть этих различий уже в названии - “Изначальный страх и изначальное доверие”.

“Его <русского> поддерживает живое вселенское чувство всеобщности и успокаивающих взаимосвязей в мире, - писал Шубарт. - Его преобладающее ощущение - изначальное доверие.”

Это неслучайно, ибо русская культура в основе своей православная. Даже семидесятилетие официального безбожия не смогло вытравить из нее этот дух. А православный человек не может считать мир, созданный Богом, миром враждебным, полным неисчислимых опасностей. Ведь Бог благ, без его благодати жизнь немыслима. Недаром в одной из самых основных православных молитв говорится: Он - “сокровище благих” и “жизни податель”.

Иное дело - Запад, пропитавшийся за последние века духом протестантизма. Для западного человека мир безблагодатен, он лежит во зле. “Его точечному <индивидуалистическому> чувству, - читаем у Шубарта, - свойственен в качестве преобладающего душевного настроения - изначальный страх... Европеец как человек абсолютно одинок. Для него надежно существует только его собственное “я”... Он - метафизический пессимист, озабоченный лишь тем, чтоб справиться с эмпирической действительностью. Он не доверяет изначальной сущности вещей. Он не верит твердо в сверхземные силы, осмысленно организующие бытие. Он переживает мир как хаос, который только благодаря человеку получает свой смысл и оправдания. Его постоянно мучает страх, что мир затрещит по всем швам, едва он снимет с него свою без отдыха творящую руку. Это несчастный человек, куда более несчастный, чем русский. На прометеевской <так Шубарт называл западную культуру - авт.> культуре лежит мрачная тень забот.”

Вот что таит в себе принцип системного обучения детей “безопасности”! Намерения самые благие: дескать, мы предупреждаем и учим бороться. А на деле происходит то, что в среде психологов принято называть “нагнетанием катастрофического сознания”. Которое, в свою очередь, лишь еще больше обессиливает и обезоруживает детей.

“В нашем детском саду методист решила ввести в самой старшей, подготовительной группе детей предмет ОБЖ, - рассказала нам знакомая психолог. - Причем делала она это очень мягко, осторожно, с учетом возрастных особенностей, стараясь, чтобы ее сведения ничем не напоминали страшилки. И что ж вы думаете? Стоило ей рассказать детям про грозу, как и я, и родители заметили резкое увеличение детских страхов. Грозы стали бояться даже те ребята, которые раньше, услышав гром, могли и ухом не повести.”

Есть и еще одна опасность в учебниках по “безопасности”. С большинством угроз, перечисленных в них, большая часть детей скорее всего никогда не столкнется. Значит, они чисто теоретические, потенциальные. А такая опасность, как это ни странно, невротизирует ребенка гораздо больше, чем опасность реальная. Известный польский психиатр Кемпинский в книге “Психопатология неврозов” писал: “Соприкосновение с опасностью разряжает дремлющее в человеке беспокойство. Возможно, именно эти обстоятельством можно объяснить факт, что в трудные периоды жизни, когда смерть заглядывает в глаза, напр., во время войны, в концентрационных лагерях, в случае стихийных бедствий исчезают невротические симптомы. Также и в индивидуальной жизни наблюдается аналогичное явление: так, больной, годами страдающий неврозом, “выздоравливает” в случае тяжелой соматической болезни, угрожающей ему смертью. У людей опасного профессионального труда, которые чаще, чем другие, подвергаются опасности смерти: у моряков, летчиков, шахтеров, альпинистов, - реже встречаются невротические симптомы. Некоторые нарочно ищут опасности, чтобы уменьшить невротическое беспокойство.”

Впрочем, ничего странного тут на самом деле нет. Реальная угроза ставит перед человеком необходимость активно отреагировать на нее. Реакция бывает разной: кто-то прячется, кто-то убегает, кто-то сопротивляется. Но главное, она есть! Когда же угроза виртуальна, на нее невозможно отреагировать адекватно. Живое воображение ребенка рисует ему всякие ужасы, они накапливаются в нем, как динамит. И когда масса доходит до критической, могут вызвать непроизвольный взрыв. Скажем, в виде внезапной вспышки агрессии или приступа отчаяния. А может возникнуть желание полностью отгородиться от мира и даже уйти в мир иллюзий.

Сегодня наблюдается еще одно доселе небывалое явление: дети не хотят взрослеть. Вспомните себя в детстве, своих друзей и подруг. Ведь ничего так не хотелось, как поскорее стать взрослыми. Сегодня же такое впечатление, что многим ребятам хочется застрять в детстве на всю жизнь. Здоровые оболтусы, которым пора жениться, готовы часами играть в компьютерные игры. Влюбленные парочки ходят на американские мультфильмы, сюжет и юмор которых еще недавно показались бы примитивными даже второклашке. Девицы на выданье дарят друг другу мягкие игрушки. Не для будущих детей, а чтобы класть их с собой на подушку, как делают малыши, подверженные страхам.

И чем больше мальчикам и девочкам рассказывают о “суровой правде жизни”, тем меньше им хочется становиться активными гражданами, участвовать в этой жизни, менять ее к лучшему. Демограф А.И.Антонов утверждает, что молодые россияне не хотят продолжать род. Вопрос этот нам кажется спорным, ибо государство делает все, чтоб отбить такую охоту, а значит, о свободном выборе говорить не приходится. В этой связи показательно, что в учебниках ОБЖ для 11 класса Литвинова-Смирнова-Фролова РОЖДЕНИЕ РЕБЕНКА ПРИЧИСЛЕНО К РАЗРЯДУ ОПАСНОСТЕЙ. Беременность и роды представлены как столь рискованная авантюра, что с ней может сравниться только выход в открытый космос без скафандра. Кажется, нет таких угроз и осложнений, которые не перечислили бы авторы, запугивая старшеклассников. Вплоть до “розовых или красновато-синих полос на коже, которые после родов превращаются в рубцы.” Заметьте, какой опять-таки психологически точный расчет! Девчонки этого возраста ничего так не стыдятся, как дефектов лица и фигуры. Сколько слез бывает пролито из-за крохотного прыщика! А тут неизгладимые рубцы!

А чего стоит совет “выявить в себе все страхи перед будущей беременностью и появлением ребенка в семье... для эмоциональной подготовки к зачатию!” И не просто выявить. “Эти страхи необходимо сформулировать, - внушают авторы учебника детям, - и обязательно записать отдельно каждому супругу, а затем поделиться друг с другом и попробовать преодолеть их совместно.”

А если преодолеть не удастся? Если, напротив, страхи преумножатся и усилятся от такого педантичного муссирования и взаимной индукции?

В общем, держись подальше от греха и будет тебе безопасность. Только не подумайте, что авторы - мракобесы и призывают к воздержанию тех, кто еще не готов стать родителем. Это прямо даже обидно слышать! Кто же будет посягать на секс - основу подростковой жизнедеятельности?! В данном случае основа безопасной жизнедеятельности, как вы уже, наверное, догадались, это контрацепция. И на рассказ о мерах предохранения места в учебнике не пожалели. Здесь и все виды гормональных контрацептивов, пилюли, капсулы и инъекции; монофазные, двухфазные и трехфазные, однодневного и длительного действия. Широкий ассортимент механических, или, как они красиво называются в учебнике, “барьерных” средств. Есть даже сведения о желе и пастах. А один параграф назван в стиле Министерства по чрезвычайным ситуациям: “Аварийная контрацепция”.

Итак, приоритеты очевидны. Беременность и роды - страшная опасность, чуть ли не чума XXI века. А вот лошадиные дозы гормонов, превращающих девчонку в развалину, это, пожалуйста, это якобы безопасно.

Так и слышишь голос оппонента со знакомым истерическим надрывом:

- Хорошо вы устроились! Все критикуете, все ругаете, а где конструктив? Государство о детях не заботится, и в этих условиях мы просто обязаны дать им какое-то оружие, какое-то противоядие.

Характерно, что очень часто разговоры о преступном государстве, которое не защищает детей от насилия, исходят от государственных чиновников. В том числе и “особо крупных размеров”. Слушаешь их и думаешь: что это? Какое-то сверхъестественное бесстыдство или шизофрения, одним из признаков которой является раздвоение личности? (Впрочем, бесстыдство - тоже один из признаков шизофрении.) И в ответ на эти скорбные завывания хочется, цитируя “Макбета”, спросить: “Кто это сделал, лорды?” А потом самим же ответить цитатой из другой великой книги, устами Порфирия Петровича, сказавшего Раскольникову: “ Так вы же и убили, Родион Романович.”

Но, скорее всего дело не в психопатологии, а в инструкции. Кто ее дает: вышестоящее начальство или заморские спонсоры, не так уж и важно. Главное, что достигается цель - постепенно убедить людей в незыблемости нового порядка вещей. В том, что у государства теперь только одна бесспорная обязанность - собирать налоги. А обязанность защищать граждан возложена на них самих. И множество порядочных, не ангажированных людей поддаются этому примитивному гипнозу, невольно поддерживая государственных преступников.

А потому ответ на вопрос “что делать?” мы хотим начать с напоминания об основной роли государства, которая как раз и заключается в защите народа от внешней агрессии и внутреннего произвола. А основная задача взрослых людей состоит в том, чтобы добиться изменения преступной политики государства. Не расписываться в собственном бессилии, перекладывая ответственность на детей, а найти способы заставить чиновников действовать в интересах общества. Или сместить их.

Одновременно надо всеми силами ограждать детей как от реальных опасностей, так и от травмирующих впечатлений. НЕ ПЛОДИТЬ ЭТИ ВПЕЧАТЛЕНИЯ УРОКАМИ, ПОДОБНЫМИ ОБЖ, А ОГРАЖДАТЬ. А то выходит, что в ситуации, когда взрослые должны взять на себя десятерную ответственность за детей, они с себя сняли даже элементарную.

Великий кукольник С.Образцов, хорошо знавший на практике детскую психологию, считал, что детям до 5 лет нельзя даже “Красную шапочку” в театре показывать, т.к. образ волка, пожирающего (хоть и временно) бабушку, может спровоцировать запредельные страхи. Разве дети со времен Образцова стали психически устойчивее? - Отнюдь! Значит, их нужно оберегать еще больше, и ни в младших, ни в средних классах никакого урока ОБЖ быть не должно. В данном случае “конструктив” - это ОТМЕНА ВРЕДНОГО ПРЕДМЕТА. И не стоит обольщаться присутствием в названии слова “безопасность”. Как мы уже, надеемся, доходчиво объяснили, фиксация на теме безопасности и выживания только умножает страхи. Ведь даже в названии главы “Кодекс выживания городского пешехода” (учебник для 2 класса Литвинова и Ко) звучит похоронный марш. А каков заголовок “Мой дом не моя крепость”?!

Посильные же навыки защиты надо давать как бы между делом, очень дозированно и по мере реального приближения опасности. Идет класс в поход - расскажите про лесные пожары и про то, как не потеряться. Но рассказав, все равно смотрите за ребятами в оба. Помните, они могут тысячу раз услышать про опасность и все равно нашкодить. Тут дело вовсе не в знании - незнании, тут работают совсем иные механизмы: тяга к риску, желание противоречить взрослому, жажда самоутверждения, наконец.

Что же касается старших классов, то, не загружая учеников излишним теоретизированием, можно выделить час в неделю на практические занятия борьбой, стрельбой - тем, что принято называть военно-физкультурной подготовкой. Полезно и научить оказывать первую помощь пострадавшим. Короче говоря, вернуть в школы “гражданскую оборону”, сделав упор именно на практические навыки. Кое-что из упомянутого в учебниках есть, но явно в недостаточном объеме по сравнению со “страшилками”. Упор на навыки надо сделать потому, что в состоянии шока, в которое человек часто впадает в минуту опасности, теоретические знания (тем более, такие поверхностные, какие даются в проанализированных учебниках) мигом вылетают из головы. Выручает только автоматизм. А он вырабатывается в результате многократного повторения того или иного действия.

Л.Н. Доброхотов
Всемогущество и невежество Америки. Не в этом ли “коктейле” искать причину трагедии 11 сентября?

Очевидно, что мировые процессы глобализации содержат в себе цивилизационные, эстетические и культурные составляющие. При этом автор разделяет ту точку зрения, что в целом эти процессы носят объективный характер, отражая современные тенденции мировой научно-технической и информационной революций, отгородиться от которых практически невозможно, а сама попытка воздвигнуть перед ними новую китайскую стену или ограничиться протестами выглядела бы смешной, бессмысленной и даже реакционной.

Это то же самое, как если бы большевики в свое время выступили против кино, поскольку оно до революции в России в основном решало поставленные правящим классом задачи, или Сталин в 1945 году, после того как Трумэн сообщил ему на Потсдамской конференции об испытании американской атомной бомбы, противопоставил бы этому одну кампанию за мир во всем мире. Кампания, разумеется, была развернута, но главное внимание было уделено созданию советского ядерного противовеса, что и было через несколько лет осуществлено. Точно так же “нашим ответом Чемберлену” стало создание одного из величайших в мире кинематографов - советского кино.

И сейчас очевидно, что овладение Интернетом и другими новейшими информационными технологиями жизненно необходимо России не только для восстановления, но хотя бы сохранения ее влияния и роли в современном мире.

Речь идет о другом - о том, что и сейчас объективно детерминированные и с неизбежностью реализуемые процессы экономической, научно-технической и информационной глобализации отдельные страны и группировки стран под флером “общечеловеческих ценностей” активно пытаются использовать для решения собственных национальных и классовых задач за счет интересов остальной части человечества. При этом другие государства или успешно сопротивляются экспансии и даже переходят в контратаку, противопоставляя свои ценности насильно им внедряемым чужим, или же становятся жертвами экономического и культурно-информационного молоха, способного превратить в прах и пепел самобытнейшие, с тысячелетней историей культуры и цивилизации.

Говорят, что в советский период мы исповедовали “догоняющую” концепцию развития: провозглашая особый коммунистический путь, на практике пытались постоянно угнаться за Западом во всем, включая образ жизни, ценности и модель поведения, никогда не настигая “авангард” в этой гонке и тем самым обрекая себя на износ и разочарование в собственных возможностях. Это и правда, и нет. Нет, потому что подавляющее большинство народа жило и живет сегодня своим собственным укладом, сформированным и дореволюционной, и советской жизнью (т. е. в рамках достаточно самобытной цивилизации), оставаясь в основе своей самодостаточным и чуждым враждебной этой цивилизации влиянию. Да, потому что меньшинство (но меньшинство наиболее политически и экономически активное, влиятельное, в конце концов ставшее правящей политической и интеллектуальной элитой), внешне сохраняя коммунистическую и даже патриотическую риторику, на практике в большинстве своем исповедовало западничество и умирало от зависти перед образом жизни развитых капстран - отсюда яковлевы, горбачевы, шеварднадзе, многочисленные писатели, кинорежиссеры и другие перевертыши (они же - “властители умов”).

Где-то с середины 50-х гг. пресловутое “низкопоклонство перед Западом” как эпидемией стало поражать и широкие средние слои населения, студенческую молодежь больших индустриальных городов - наиболее творческую и перспективную часть общества. Известные ограничения на поездки, информационный и культурный обмен с Западом и бездарная в большинстве случаев идеологическая работа с нашей стороны (и очень эффективная “из-за речки”) создавали именно в этой среде массу иллюзий в отношении Запада и существующего там строя, о том, что стоит лишь “сделать все как у них”, ввести “рынок” и “демократию”, и воплотится великая мечта Остапа Бендера - все мы окажемся в Рио де Жанейро в белых штанах.

Где мы оказались сегодня - всем хорошо известно (почему - вопрос отдельной дискуссии). Единственным, пожалуй, положительным следствием случившегося стало массовое разочарование в “мечте” и в Западе в целом населения России, включая обнищавшие средние слои, молодежь и интеллигенцию (аналогичный процесс разочарования в нашей способности стать “нормальной страной”, названный “усталостью от России”, происходит и на Западе). Тут и подоспела “глобализация”, применительно к России нацеленная как раз на всеобщую “западнизацию” (А. Зиновьев) нашей жизни - то есть придание стране унизительной и глупой роли вечно догоняющей “их” и отказавшейся от собственного богатства мировой сироты.

Отсюда опять появившийся у нас на новом историческом перекрестке исторический шанс, опираясь на огромный природный, духовный и интеллектуальный потенциал нации совершить рывок в будущее, не повторяя ошибок и пороков на глазах деградирующей цивилизации “всеобщего потребления”, а идя по предназначенному нам самим Провидением собственному пути и используя с выгодой для себя преимущества экономических, информационных и научно-технических обменов.

При этом автор отнюдь не за механический и тотальный запрет чуждой или даже враждебной нам идеологии, а за их разумное ограничение и самое главное - вытеснение из российского обихода. При этом уверен - в сражении за душу и будущее нашего народа надо использовать наследие и “высокой” западной культуры, включая литературу и искусство ХХ века, и лучшее, что есть в современной зарубежной массовой культуре, не противоречащей принципам морали и гуманизма, ценностным основам нашей российской цивилизации.

Другое дело, что под влиянием разъедающей сейчас Запад, прежде всего США, культурной и моральной коррозии, там на наших глазах происходит потрясающая деградация устоев жизни вообще и ценностных понятий, в том числе культуры, в частности. Пустота, разврат, пошлость и глупость большинства образчиков маскульта сегодня - прямой тому результат. Самое страшное в том, что уже целые поколения на Западе (а теперь уже и у нас) просто не знакомы с настоящей культурой, не понимают и не чувствуют ее значения в своей жизни, а пользуются эрзацем культуры в чисто потребительском и утилитарном смысле, чем-то вроде жевательной резинки.

А ведь так было не всегда. Автор неплохо знаком с историей американского кинематографа. У Голливуда действительно был свой “золотой век”, и кино США по праву носило титул великого не только потому, что эта страна была родиной обогативших культуру всего человечества выдающихся шедевров, но потому, что даже средний уровень американской кинопродукции был достойным, ибо профессиональная и моральная “планка” в этой области в США долгое время была достаточно высока (прежде всего под влиянием приехавших из Европы, включая дореволюционную российскую эмиграцию, деятелей литературы и искусства).

Мы в свое время нередко иронизировали над знаменитым “хэппи эндом” (счастливым концом), бывшим почти обязаловкой для голливудской продукции. А ведь то был просто диктуемый американским государством ценз, требующий от производителей фильма создания у зрителя хорошего настроения, веры в будущее и в свою страну, тем более, когда действительность такому настроению не соответствовала. При просмотре старого американского кино видно и то, как настойчиво внедряли авторы зрителям необходимые ценности - трудолюбие, законопослушание, верность семье и стране - все те же десять заповедей. Как мастерски там разыгрывались вечные коллизии любви и смерти.

Если в советское время американские фильмы редко попадали на экраны, то сегодня ситуация обратно противоположна. По моим подсчетам, сейчас по разным каналам российского телевидения из каждых десяти фильмов восемь производства США, что само по себе унизительно и позорно. Но каких фильмов?! Экран забит наполненными насилием поделками. То есть мы погружаемся в американскую помойку еще быстрее, чем сами жители США.

Как ни парадоксально это выглядит, но антиамериканские настроения в Россию принесли именно “демократические реформы” и проамериканские реформаторы. Во все годы существования СССР и несмотря на все колебания политических отношений двух стран, мы всегда были дружески и с уважением расположены к Америке и к американскому народу. Как уже говорилось ранее, особенности “холодной войны” и известные всем ограничения на культурно-информационные потоки из США создавали у нас своеобразную иллюзию: образ этой страны казался значительно более притягательным, чем отталкивающим. На то же играла и наша руганая-переруганная культурная политика того времени: мы переводили действительно лучшее в американской литературе, и показывали многие (правда, не все) лучшие американские фильмы. Ну, а уж чтение журнала “Америка” и прослушивание “Голоса Америки” для немалого числа московских и питерских интеллигентов носило почти ритуальный характер.

В ходе перестройки увлечение Америкой в тех же больших городах стало повальным: даже дешевая бутербродная “Макдоналдс” превратилась в идеологический символ, а ее посещение для многих в нечто среднее между диссидентским актом и церковным причастием... Сами же инициаторы внедрения американского китча в нашу жизнь (взамен подлинной культуры США), судя по всему, уже тогда ставили перед собой несравненно более примитивные и разрушительные цели. Просмотр навеянной шекспировскими страстями трагедии “Вестсайдская история” требует от зрителя трудной работы души и ума. Не то сегодня. По свидетельству американского исследователя Б. Барбера, вторжение “глобальной культуры” направлено на потакание человеческим слабостям и недостаткам: “нашей апатии, лени и тяги к расслаблению.... “Макдоналдс” и MTV (канал поп-музыки - ред.) рассчитаны на удовлетворение стремления к легкому, быстрому и простому” (See: New Perspectives Quarterly, Fall 1995, p. 13).

А вот не менее разоблачительное высказывание американского социолога Р.Сила: “Мы построили культуру, базирующуюся на массовых развлечениях и массовом самоудовлетворении... Культурные сигналы передаются через Голливуд и “Макдоналдс” по всему миру - и они подрывают основы других обществ... В отличие от обычных завоевателей, мы не удовлетворяемся подчинением прочих: мы настаиваем на том, чтобы нас имитировали” (см. “НГ”, 06.10.2001).

С тех пор много воды утекло, и сегодня положение достигло уровня катастрофы. Америка обрушилась на нас мутным потоком смеси муссонных дождей и канализации. Реакция россиян: почти всеобщее ощущение интоксикации. Теперь Америки слишком много. Вторжение ее в нашу жизнь, в ее экономику, культуру, в русскую душу выглядит непрошеным, наглым, бесцеремонным и бессовестным (в том числе и в форме русифицированных ремейков голливудских болванок в форме различных “Ментов”, “Братьев”, “Сестер” и прочего, как правильно отмечается в той же статье “НГ”).

Еще более неотразимое впечатление оставляют в этом смысле те наши былые и нынешние соотечественники, кто разрушал и разрушают землю и душу России, ссылаясь на пример и посыл тех же американцев. Да вот хотя бы последний пример. В ходе одной из прошлогодних программ “Глас народа” на НТВ, некий российский студент расположенного в Москве “американского колледжа” при полном согласии в то время ведущего этой программы Евгения Киселева открыто заявил, что он вообще не понимает, что такое Родина, Россия, и ему все равно, где он живет. Плоды просвещения...

В этой связи нельзя не согласиться с мнением директора московского Института проблем глобализации Михаила Делягина о том, что в условиях, когда главной сферой мировой конкуренции стали идеология и культура, решающим для самого выживания стран и народов стал вопрос о том, кто будет формировать сознание управляющей элиты - ее собственное общество или же конкуренты извне. В последнем случае общество теряет адекватность в понимании своей национальной цели и начинает преследовать цели конкурентов, нанося себе невосполнимый ущерб. А это именно та ситуация, которую мы наблюдаем в России в течение последнего десятилетия (см. “Правда”, 1 ноября 2001 года).

Однако любое действие рождает противодействие. И вот уже по последним данным соцопросов, более 80 процентов наших граждан дают США и политике этого государства в отношении России открыто негативные оценки. В нашей либеральной печати можно найти немало объяснений этому в “шовинистической” и в “азиатской” сущности русских, которые, мол, не желают приобщаться к “мировой цивилизации” и “глобализироваться”. При этом обычно ссылаются на “коммунистов и пенсионеров”.

Но как тогда насчет тысяч подростков и студентов, несколько дней и ночей бушевавших у американского посольства в Москве после бомбардировок авиацией НАТО Сербии в 1999 году? Или публикации англоязычной газеты “Москоу таймс” о пользующихся оглушительным успехом у молодежи в российской глубинке рок-ансамблях с такими хитами, как “Убей американца и тех, кто его любит ”? Или плачей в Интернете живущих в Москве американцев о “росте русского национализма и недоброжелательства к Западу” с которым они постоянно сталкиваются в быту (кстати, в советское время жалоб такого рода от иностранцев никогда не было за отсутствием самого предмета озабоченности). Или статей в западных газетах о коренным образом изменившихся вкусах российских потребителей, когда молодежь и подростки уже не хотят покупать компакт-диски и кассеты с музыкой на английском, предпочитая отечественных исполнителей, а домохозяйки требуют продукты только отечественного производства? 7 мая 2001 года ведущий американский еженедельник “Ньюсуик” опубликовал статью, включающую интервью с 18-летним студентом из Санкт-Петербурга Андреем Коршуновым, несмотря на свой возраст переполненным ностальгией по достойной жизни в советском Ленинграде в сравнении с призрачным существованием в нынешней “бандитской столице” на Неве... (See: The Newsweek Online, May 7, 2001).

Во всем этом самое интересное и показательное состоит в том, что попытка под маркой “глобализации” навязать всему миру американскую власть и американский стандарт того, как надо есть, пить, думать, любить, жить и умирать вне зависимости от традиций и культур разных народов, вызывает растущий протест и отпор не только в России, но и в Индии, в Юго-Восточной Азии, в казалось бы у самых ближайших в цивилизационном и в экономико-оборонном отношении союзников США - в странах Западной Европы. Это, в свою очередь, не может не вызывать у самих американцев глубокой тревоги и желания разобраться в причинах происходящего.

Мощным побудительным стимулом к такому переосмыслению стали в США трагические события 11 сентября 2001 года, связанные с повлекшими многотысячные жертвы терактами в Нью-Йорке и Вашингтоне. Для многих американцев стало очевидным, что кто бы не стоял за этими преступлениями, у них есть чрезвычайно серьезная первопричина. Ее видят и в таком совершенно неизвестном, непонятном и неприемлемом для большинства граждан США явлении, как ненависть к США, которую испытывают миллиарды людей по всему миру (а ненависть, как известно, и порождает насилие, причем в самой концентрированной и политизированной форме - терроре).

Как напомнила уже после терактов “Нью-Йорк таймс”, еще 40 лет назад знаменитый писатель Курт Воннегут вложил в уста своего героя фразу о том, что в Штатах “наихудшая из возможных форма измены состоит в признании, что американцев не любят всегда и повсеместно, куда бы они при этом не отправились, и что бы не делали”. (See: The New York Times, September 23, 2001). Нет никаких оснований полагать, что подобное убеждение изменилось и сегодня, причем как до 11 сентября, так и после него. Так уж американцы воспитаны. А когда на своих экранах они видят бушующие многотысячные антиамериканские демонстрации где-нибудь в Азии или Африке, то дают себе самое простое из всех возможных объяснений: нас не любят варвары - те, кто не дорос до нашего уровня процветания, свободы и демократии. А также те, кто нам просто завидуют (See: Agency France Press, October 19, 2001).

Как сказал президент Дж. Буш-младший на объединенной сессии конгресса 20 сентября 2001 года, “они ненавидят наши свободы, нашу свободу религии, свободу слова, свободу голосовать, собираться и не соглашаться друг с другом” (See: NYT, September 23, 2001). Буш имел при этом ввиду предполагаемых террористов, но все поняли так, что одновременно и тех, кто не любит Америку вообще. Безусловно, это красивое и в какой-то степени имеющее право на существование объяснение (особенно там, где события происходят в действительно тоталитарных обществах). Однако оно отнюдь не исчерпывает всю глубину проблемы, что признает та же “Нью-Йорк таймс”.

Как осторожно выражается газета, “самый разрушительный акт террора в американской истории совпал с преисполненными глубокой амбивалентности (противоречивости) чувствами в отношении Соединенных Штатов во всем мусульманском мире (и не только там). Они выражаются в том, что “восхищение и зависть смешиваются с обидой и открытой ненавистью”. По словам “Нью-Йорк таймс”, важной чертой этого сложного явления является “глубокая пропасть между тем, как видят себя американцы и тем, как видят их”. Фактически, признает газета, речь идет о том, что долго волновало “традиционные общества”: вторжение в их культуру мощных чуждых влияний, включая так называемое космополитическое мышление.

В качестве примера того, к чему это приводит, в статье обоснованно приводится Иран. В 60-е годы эта исламская, с древней, богатой и самостоятельной культурой страна подверглась вирусу, названному там, в переводе с фарси, “интоксикацией Западом”, что в то время выражалось в насаждавшемся культе пепси-колы, сэндвичей и фильмов с участием Бриджит Бардо. Постепенно “интоксикация” Западом под нажимом прежде всего США достигла уровня, оказавшегося фатально высоким для традиционного иранского общества. Его исламским корням, традициям и культуре был брошен настолько дерзкий и оскорбительный вызов, что он вызвал массовый протест народа, на волне которого не уцелел не сумевший убедить американцев воздержаться от требований по излишней вестернизации его страны шах Мохаммед Реза Пехлеви и сама его монархия. В 80-е годы ликвидация “интоксикации его страны Западом” стала главной целью аятоллы Хомейни и установленного им исламского республиканского режима.

Таким образом, стремление к демократии (а смена монархии на республику и по американским меркам не может не признаваться шагом в этом направлении), отнюдь не автоматически перерастает на Востоке в любовь к США. “Они ненавидят нас не потому, что у нас имеется Конгресс, - справедливо отмечает аналитик из Института мира США Д. Алтерман. - Они ненавидят нас потому, что мы кажемся им безразличными к их проблемам и к их страданиям”.

В этой связи большое значение имеет мнение крупнейшего американского специалиста, гарвардского профессора Сэмюэла Хантингтона, десять лет назад опубликовавшего наделавшую много шума книгу под названием “Столкновение цивилизаций”, о главных выводах которой в отношении неминуемой конфронтации между исламскими странами и Западом в мире вспомнили сразу же после событий 11 сентября. В недавнем интервью Хантингтон отметил, что многие вовлеченные в фундаменталистские - и не только исламские - организации молодые люди прекрасно образованы. И эти “интеллигентные, амбициозные молодые люди, мечтающие о том, чтобы использовать свое образование в современной, развивающейся экономике, впадают в отчаяние из-за отсутствия работы и возможностей. А кроме того, они находятся под двойным давлением сил глобализации и того, что рассматривают как западный империализм и культурное господство. Очевидно, что они привлечены западной культурой, но в то же время и отторгнуты ею” (See: The New York Times, October 20, 2001).

На фоне ничего так и не понявших и не стремящихся понять американцев и их руководителей, в США находятся люди (причем интересно, что с крайне правого и левого флангов политического спектра, а отнюдь не из объединяющего большинство центра), которые все-таки нащупывают ответ на ставший критически важным для самого выживания Америки вопрос о том, в чем же причина ненависти к их стране.

Так, выступавший против бомбежек Югославии бывший кандидат на пост президента США Пэт Бьюкенен (возглавляющий в настоящее время крайне консервативное движение “Дело Америки") в интервью телекомпании “Фокс” высказал уверенность, что эта ненависть исходит из отношения к США как к “новому Риму”, проводящему имперскую политику и навязывающему остальному миру свои цели, волю и ценности. По его словам, Америка несет с точки зрения других культур, в том числе ислама (а мы можем назвать в том же ряду и основанную на традициях и ценностях православия русскую национальную культуру - авт.), разложение, ведущее молодое поколение в пагубном направлении.

По убеждению Бьюкенена, американцы должны найти в себе “мудрость и мужество, чтобы взглянуть на себя глазами исполнителей терактов и тех, кто стоит за ними, иными словами - глазами представителей иного, в том числе исламского мира” (цит. по: “Независимая газета”, 11.10.2001).

С противоположного фланга известный американский советолог, профессор Нью-Йорского университета Стивен Коэн в леволиберальном еженедельнике “Нейшн” признает, что после терактов 11 сентября США стали настолько уязвимыми, что далее уже не могут всерьез рассматриваться в качестве сверхдержавы. Их безопасность, по его мнению, может быть обеспечена отказом от предшествовавшей политики президента Клинтона по навязыванию России противной ее интересам внутренней и внешней политики. Однако признаков пересмотра курса в Вашингтоне так до сих пор и нет (The Nation, November 5, 2001).

Более того, в ситуации, когда политику США в свете начатой этой страной под предлогом теракта 11 сентября войны против Афганистана, по данным опросов, в целом осудили до 82 процентов россиян, навязывание России американской модели и культуры стало еще более интенсивным. Исходя просто из инстинкта самосохранения, даже сама американская культурная элита осознала, что проповедуемая ею с огромной прибылью для себя идеология насилия стала носить для населения, самого будущего этой страны и даже физического существования самих “творцов” разрушительный характер (а ведь она составляла в последнее десятилетие основу кино-теле- и музыкальной продукции США).

В результате принятых мер самоцензуры было объявлено, что девять крупнейших голливудских студий выпустят в конце 2001 года всего 16 фильмов (вместо 68 в четвертом квартале 2001 года). Отменено несколько премьер уже готовых блокбастеров, в которых речь шла о террористах и взрывах. И все это на фоне предупреждения ФБР о том, что одна из студий может сама явиться целью атаки (видимо, как ненавистный для многих внутри страны и в мире символ культуры насилия) - см. “НГ”, 06.10.2001.

Но нашу “элиту”, годами занимающуюся эпигонством Запада и традиционно с запозданием копирующую ее образчики, жареный петух, что называется, еще не клюнул. Подтверждением сказанному является обращение к президенту Путину группы российских ученых-психиатров и психологов с призывом принять меры против жестокости и насилия на российских телеэкранах. По приводимым данным социологических исследований, подобные сюжеты в “прайм-тайм” занимают в России до 80 процентов (!) эфирного времени, в то время как даже в США и в Европе ещё до нападений 11 сентября этот показатель уже не превышал 17 процентов (см. “Правда”, 2-5 ноября 2001 года).

Кстати, о Европе. Об отношении там к американской культурной экспансии под грифом “глобализации” более чем откровенно писала в апреле 2000 года на страницах “Нью-Йорк таймс” из столицы Франции американская журналистка Сьюзен Дэлей.

Только взгляните на заголовок, начинает статью Сьюзен Дэлей, и вы сразу поймете смысл новой книги Ноэля Мамера: “Спасибо, но не надо, дядя Сэм”. Мамер, известный и совсем не числящийся в “крайних” член французского парламента, посвятил всю свою книгу аргументам о том, что в наши дни Америка стала внушающим тревогу обществом. У нее рекордное число имеющих личное оружие граждан. Она приветствует смертную казнь, посылает бедных куда подальше тогда, когда они нуждаются в медицинской помощи, а ее законодатели так и не одобрили запрет на ядерные испытания. И при всем этом, утверждает Мамер, Соединенные Штаты навязывают себя повсюду и хотят, чтобы весь мир следовал за ними. Вывод автора: при таких обстоятельствах “оправдано быть открытым антиамериканцем”.

Во Франции, являющейся самой сутью Европы, Мамер отнюдь не одинок в своей критике США, признает Дэлей. Зайдите в эти дни в любой французский книжный магазин, и вы обнаружите там неограниченный выбор работ под такими, к примеру заголовками, как “Мир - это не предмет для покупки”, “Кто убивает Францию? Американская стратегия”, “Американский тоталитаризм”. Все они находят предосудительным американский путь - от создания общества, руководствующегося исключительно прибылью, до описания Соединенных Штатов в качестве безудержной силы, стремящейся к мировому господству.

Однако книги - это лишь один из признаков того, что эксперты называют растущим движением антиамериканизма. Все более часто европейцы говорят об Америке как об угрожающей силе, нацеленной на перекройку мира по своему образцу и подобию. И наподобие Мамеру, многие представители европейской политической, культурной и интеллектуальной элиты используют своего рода моральный калькулятор для осуждения американской модели в качестве крайне примитивной.

Насмешки над американцами всегда были европейским развлечением, особенно среди французов. В прошлом, американцы осмеивались как деревенщины в пляжных шортах, которые сразу начинали называть незнакомцев на “ты” и ничего не понимали в настоящей жизни. Однако сегодняшняя критика далека от забавного несогласия во вкусах. Эксперты считают, что в ней содержится злоба и элемент страха, которых раньше просто не было.

С падением Берлинской стены Америка осталась единственной сверхдержавой, - говорит Стефани Розе, генеральный директор социологического агентства CSA Opinion, которое проводит многочисленные опросы для СМИ. - И отсюда выражаемый здесь немалый страх по поводу того, что сила американской экономики навяжет не только экономические, но и социальные изменения.

Европейцы видят угрозу во множестве последних событий, продолжает Сьюзен Дэлей. К примеру, будучи очень далеки от того, чтобы рассматривать американское участие в Косово в качестве руки помощи через Атлантику, многие европейцы расценивают его как американскую манипуляцию НАТО. Однако подозрительность Европы в отношении Америки распространяется значительно дальше. Ее возмущает то, что США нравится называть себя “незаменимыми” и необходимыми всегда и во всем, а введение там все новых импортных тарифов на традиционные французские продукты питания только потому, что европейцы не хотят закупать напичканную гормонами говядину из США, еще больше усиливает ощущение в Европе, что Штаты - это нахалы и задиры. На нашем континенте Всемирная торговая организация (ВТО), санкционировавшая данные дискриминационные меры США в отношении европейских стран, привычно осуждается как орудие американских интересов (бурные массовые демонстрации на Западе и в странах Азии против засилья США, транснациональных корпораций и ВТО - еще одно тому свидетельство - авт.).

Как показали обсуждения в Европейском Союзе деятельности системы электронного контроля “Эшелон”, вывод о том, что Соединенные Штаты уже используют свою обширную спутниковую сеть в целях промышленного шпионажа, воспринимается здесь с готовностью.

Даже недавние дебаты по поводу подбора кандидатуры управляющего директора Международного валютного фонда усилили ощущение среди части европейцев, что Соединенные Штаты делают все, что им вздумается. В Вашингтоне правительственные чиновники дали понять, что они были против первой немецкой кандидатуры на этот пост, поскольку по их словам, она была “неадекватна”. В Германии подобное поведение американцев вызвало немедленную реакцию. “Мы обнаружили, что данная супердержава видит свою глобальную роль не только в военной области, но также и в установке правил проведения глобализации посредством МВФ”, - заявил в разгар конфликта Михаэль Штайнер, главный дипломатический советник канцлера Герхарда Шредера (за подобное поведение в последнее время мировое сообщество от души расплатилось с американцами. Только в апреле-мае 2001 года США не были избраны в состав трех важнейших специализированных комитетов ООН, членами которых эта страна была со времен основания организации - комиссии по правам человека, экономического и социального совета и комиссии по борьбе с наркотиками - авт.).

Далее в статье Сьюзен Дэлей говорится, что в общем-то, средний европеец принимает многое из того, что приходит к нему из США (речь о фильмах, музыке, модах и даже системе быстрого питания). Недельный список бестселлеров показывает, что примерно половина продаваемых во Франции наиболее популярных книг - переводы с английского. Несмотря на постоянные нарекания, из Европы во всю продолжается утечка молодых мозгов в Силиконовую долину и в другие американские научные центры... И тем не менее, в Европе растет ощущение того, признает американская журналистка, что “США - это страна, с которой европейцы находятся в состоянии войны”.

Опросы, проведенные агентством CSA Opinion за последние несколько лет показывают, что европейцы придерживаются крайне негативных взглядов на Соединенные Штаты. В апреле прошлого года 68 процентов французов заявили, что их тревожит статус США как супердержавы. Лишь 30% опрошенных отметили, что видят в США хоть какой-то предмет для восхищения. А 63 процента сказали, что не испытывают какой-либо близости к американскому народу.

“У кого-то складывается впечатление, что у Америки больше нет врагов”, - говорит Мишель Винок, профессор парижского Института политических исследований, который часто пишет по проблеме антиамериканизма. - Ибо она получила все, чего желала. Посредством НАТО США направляют европейскую политику. Ранее мы могли сказать, что были на американской стороне. Но не теперь. Отсутствует противовес”.

По целому ряду социальных проблем США и Европа, судя по всему, движутся в противоположных направлениях. Одна из привлекающих много внимания, это проблема смертной казни, которая отменена или отложена всеми членами Европейского союза (и Россией), однако она применяется в 38 американских штатах. Предстоящие казни часто внимательно отслеживаются в Европе как примеры варварства, и по словам американских дипломатов, они буквально бомбардируются вопросами по данному поводу. Тот факт, что многие последние казни имели место в Техасе, также окрашивают - причем в негативные тона - оценки европейских комментаторов в отношении бывшего губернатора этого штата, а ныне президента США Джорджа Буша.

Как говорит Феликс Рохэтн, он почувствовал, что изменения в отношении к Америке стали происходить после того, как прибыл в 1997 году в Париж в качестве посла США. “Антиамериканизм сегодня обозначает не отношение к какой-то особой политике вроде санкций в отношении Ирана, а ощущение, что глобализация носит американское обличье, представляя при этом угрозу европейским и французским взглядам на общество, - сказал Рохэтн в интервью “Нью-Йорк таймс”. - Есть убеждение, что Америка представляет собой такую из ряда вон выходящую мощь, что она может сокрушить все на своем пути. И именно это вызывает здесь больше разочарований и опасений, чем простой антиамериканизм”. И далее американский посол признался, что французы отнюдь не считают, что интересы их страны совпадают с интересами США. Скорее наоборот, у них сложилось убеждение, что для Франции позитивное значение имело бы ослабление Америки.

Сьюзен Дэлей приводит и еще один отягчающий отношение европейцев к США фактор: отсутствие знаний у американцев о европейской жизни, истории и культуре, и их нежелание учиться этому. П. Брюкнер описывает ситуацию, когда во время его жизни в Сан-Диего (Калифорния) владелица участка земли справилась у него о здоровье его королевы, хотя известно, что во Франции монархия отсутствует уже с XIX века. Н. Мамер начинает свою книгу с истории о том, как американский миллиардер и постоянный претендент на пост президента Стивен Форбс на одной из недавних ежегодных экономических конференций в Давосе, Швейцария вспомнил про короля Карла Великого, по его словам, “объединившего Европу два столетия назад” (на самом деле, как известно, Карл Великий умер более 1000 лет назад и считается завоевателем, а не объединителем).

“Всемогущество и невежество, - делает Мамер заключение об Америке в первой главе своей книги. - Очень сомнительный коктейль”.

Книга Мамера, написанная совместно с Оливье Варин, не была опубликована в Америке, и ее автор не ожидает, что это когда-либо там произойдет. “Было бы здорово, если бы они прочитали что-нибудь из того, что мы пишем, но нет, не прочитают, - говорит он. - Было бы здорово, если бы они увидели, на что они похожи, глядя отсюда. Но им это не интересно. Американцы слишком уверены в себе. Они думают, что они лучшие в мире, что они далеко впереди всех, и все должны у них только учиться”.

Н.Мамер, разумеется, прав в своей оценке отношения большинства американцев и элиты этой страны к остальному миру. Хотя есть здесь и исключения, к которым относятся в основном люди, долго жившие за рубежом или занимавшиеся внешней политикой США, то есть знакомые с реальностями окружающего Америку мира и отношением за рубежом к их стране. Одним из таких людей был мудрый американский политик, долголетний председатель Комитета по международным делам сената Уильям Фулбрайт. В 60-е годы он написал остро критическую в отношении надменной и агрессивной американской внешней политики книгу под “говорящим” заголовком “Самонадеянность силы”. Аналогичной позиции придерживается и сегодня не менее знаменитый и мудрый американский политический и просто долгожитель Джордж Кеннан, недавно назвавший “катастрофой” осуществляемые в рамках все той глобализации планы дальнейшей экспансии НАТО к границам России.

И все-таки, почему французский писатель заявляет, что “отсутствие морали” в России его вообще не волнует, в отличие от “любви-ненависти”, которую он испытывает к Америке? Тут уже нам есть над чем задуматься... Конечно, традиции русофобии на Западе, в том числе и во Франции (вспомним Маркиза де Кюстина, Андрэ Жида или Ив Монтана), насчитывают многие столетия, о чем нам забывать не след. Как и о том, что при всей нелюбви к Америке, у тех же французов это скорее семейная проблема, в рамках единой западной цивилизации регулярно сменяющаяся любовью и дружбой. Мы же в эту “семью” никогда не входили и не войдем, как бы многим этого не хотелось - негативное отношение к России носит там несравненно более фундаментальный характер глубоких и боюсь, непреодолимых межцивилизационных противоречий и непонимания.

1. Важной особенностью любого общества, любой страны является психологический склад человека – члена этого общества. Этот склад проявляется в том, что называют национальными чертами характера. А более общие свойства характеризуют людей разных эпох. Двадцатый век был периодом смены эпох и смены типов личности. Мы, люди старше тридцати лет, это наблюдали воочию. Мы застали еще в живых поколения русского традиционного общества. Лучшие качества этих людей воплотились в типе советского человека.

Для традиционного русского и, шире, советского человека характерна твердая вера в основные нравственные устои - честность, справедливость. Особенно важно для него признание необходимости объединения людей. Отсюда уважение к любому сообществу от трудового коллектива до государства. В то же время у человека традиционного общества велика способность переносить трудности и ограничивать себя в получении удовольствий, в частности, от удобного жилья, изысканной пищи и т.п. Такие люди могли вынести тяжесть ускоренной индустриализации и войны. Вспомним Маяковского: “Я знаю – город будет, я знаю – саду цвесть, когда такие люди в стране советской есть”. Высшим удовлетворением было достижение какой-либо цели, ради которой терпятся лишения. При этом люди не были аскетами, наслаждались и земными радостями, но не ставили их превыше всего.

Замечу, что и до советской власти люди этого типа – крестьяне, солдаты, затем рабочие – были способны к исключительным усилиям и терпеливости. Тут вспоминается и переход Суворова через Альпы, и строительство первых железных дорог в России. Видимо, такое терпение и выносливость вообще характерны для людей традиционного уклада, а в суровых условиях России они достигли значительных масштабов.

В то же время мы знакомы и с человеком западного типа эпохи постмодернизма – так называют нынешний период, который, считается, следует за уже завершившейся эпохой Нового времени (Панарин 2002). Это и современный американец, и молодой русский наших дней, ориентирующийся на личный успех и живущий ради получения удовольствия. При сравнении людей этих двух противоположных типов – которые в наши дни могут оказаться рядом - прекрасно чувствуется, какая может быть разница в мироощущении, психике и даже в физических возможностях людей.

Помимо традиции и условий существования в формировании человека играет роль и целенаправленное воспитание, а его направление с древнейших времен определяется обществом.

Посмотрим, как современная эпоха определяет формирование нового человека. Мы будем исходить как из данных философской, педагогической и психологической литературы, так и из собственного опыта преподавания студентам (автор языковед и специалист по рекламе) и работы с детьми и подростками в нынешней “обновленной” пионерской организации.

2. Преобразования, получившие название “новый мировой порядок”, требуют человека определенного психического склада. Его адепты открыто заявляют о создании “человека кочующего” (выражение Ж.Аттали), оторванного от всех корней – страны, традиций, микросообществ (например, трудового коллектива или односельчан) и т.п. Это экстраполяция в будущее современных рыночных требований к рабочей силе. Мы знаем, что рынок в идеале предполагает и рынок рабочей силы: работник, продающий свой труд, должен иметь возможность выбора лучшей цены, т.е. зарплаты, а для этого приходится разъезжать по стране, а то и по свету. И мы это реально видим хотя бы на примере ученых: их рынок рабочих мест более узок, поэтому они кочуют из страны в страну. И в США работает много не только выходцев из России или Индии, но и из Великобритании, Франции. В Австрии можно встретить профессора-немца, и наоборот. То есть для обеспечения гибкости рынка рабочая сила должна легко перемещаться, обрывая свои корни. Что еще раз показывает: новый мировой порядок – результат развития существующей капиталистической системы. И “кочующий человек” – естественное его следствие.

Нетрудно видеть, что такой тип психики является наиболее удобным для манипулирования, хотя было бы преувеличением считать, что он создавался специально именно ради манипулируемости. Отрыв от корней приводит к снижению роли ценностей, разделяемых всем сообществом, будь то народ, класс или профессиональная группа. Вспомните, как презрительно отзываются о “деревенщине” и о традиционных требованиях, например, целомудрии, недавние переселенцы в города.

Когда нет базовых представлений о добре и зле, сознание легче воспринимает навязываемые идеи (Кара-Мурза 2000). Дело в том, что при любом воздействии на психику человека он все-таки осуществляет и противодействие: пытается критически оценивать навязываемые принципы. И обычно он сопоставляет их со своими важнейшими базовыми ценностями. Если новые идеи противоречат основным представлениям о добре, о должном и допустимом, человек отвергает новое. Если ему предлагают узаконить эвтаназию (“умерщвление”), этому будет противостоять базовая ценность “человек не должен распоряжаться чужой жизнью”, и явно или неявно проталкиваемая идея будет отвергнута (как происходит сейчас в большинстве стран мира).

Если же прежние ценности отвергнуты как чужие и ненужные, то навязываемые идеи не смогут быть оценены, и это позволит им проникнуть в сознание граждан. Так в перестройку разрушались базовые идеи коллективизма и патриотизма, что обеспечило поддержку идее разрушения Союза и ликвидации социализма.

Мы помним, что идеи нынешней “демократической революции”, в том числе противоречащие всей русской традиции (“слабый должен погибнуть”, “сильная Россия не нужна” и некоторые другие) победили в очень больших городах, население которых представляет собой конгломерат людей из разных мест и слоев. В других местах идеи или отвергались, что видно по итогам голосований в 1990-96 годах, или воспринимались медленнее и не в такой крайней форме.

Другой стороной отрыва от сообщества является воспитание индивидуализма, что тоже снижает защищенность личности от психологического воздействия. Провозглашается самодостаточность личности, суверенность и независимость ее взглядов от мнения какого-либо коллектива. И сейчас многие молодые люди повторяют телевизионные банальности (типа “Коммунисты отгородились от мира железным занавесом”, “Коммунисты хотят все отнять и поде-лить”) и при этом уверены, что это их собственное никем не навязанное мнение. Дело в том, что обсуждение в коллективе снижает возможность воздействия на подсознание – обсуждаемая мысль становится достоянием сознания, и отношение к ней уже критическое. При уверенности в собственной правоте дело до обсуждения - и до обдумывания вообще – обычно не доходит. В результате все услышанное переходит в представления человека без оценки и осознания. Он их воспринимает как собственный взгляд: “Мне никто не говорил, я сам знаю”

3. Еще один формирующийся в новом сообществе фактор, который тоже способствует усилению возможностей манипулирования, это гедонизм современного общества потребления, его стремление к наслаждениям (Мяло 1991). Это тоже представляется следствием логики развития капитализма: рост производства требует увеличения сбыта, а для этого надо формировать спрос. В принципе, стремление к удовлетворению потребности – это составная часть инстинкта самосохранения. На протяжении большей части истории удовлетворить потребность в еде или тепле было почти всегда тяжело. И только в Новое время для довольно большого числа людей стало доступно не просто своевременное утоление голода, но и возможность получать наслаждение от изысканных вещей. Понятно, что предел в удовлетворении потребностей очевиден, а в удовлетворении прихотей – нет. Поскольку при капитализме для прибыли нужно расширение числа потребителей, то и приходится формировать у человека все новые желания, предлагая ему все больше источников наслаждения. Способы формирования легко отследить на современной рекламе. Один из распространенных “ходов” - призыв “уступить соблазну” (варианты: “позволь себе”, “ты этого достоин” и т.п.).

Возможность немедленного удовлетворения любой потребности или даже прихоти – очень соблазнительная вещь, от которой трудно отказаться. В этом привлекательность витрин и рекламы супермаркетов даже для тех наших соотечественников, кто может делать покупки только на оптовых рынках. В этом случае возможность становится виртуальной – возможность что-либо купить только теоретическая. Но она продолжает существовать в сознании, ведь в нем сегодня представлен во многом виртуальный, искаженный манипуляцией мир.

И эта возможность (мнимая!) удовлетворить любое свое желание способна во многом определять не только поведение, но и характер, по крайней мере, подростка. Человек становится безвольным, ждущим новых наслаждений, обещанных рекламой, и жадным, ставящим удовольствия и их гарантию – деньги выше других ценностей. Он боится лишиться хотя бы призрачной возможности удовлетворения желания. Поэтому его легко запугать такой опасностью и заставить после этого действовать в соответствии с наставлениями манипуляторов. На этом строится немало и обещаний, и запугиваний в политической рекламе. Заметим, что в кампании “Голосуй, а то проиграешь” (Ельцин против Зюганова, 1996 год) на рекламных листовках в качестве альтернативы тюремной робе были представлены джинсы, т.е. предмет потребления молодежи.

Логическим следствием такого типа поведения является потребление наркотиков: они дают удовлетворение высокой степени. Возникающая зависимость сильнее всего привязывает человека к источникам получения наслаждения и делает возможным управление им через угрозу лишения привычной радости.

Другой стороной гедонизма является нежелание прилагать усилия для получения наслаждения – общество потребления готово наперебой предлагать все варианты “кайфа”. В самом тривиальном виде это проявляется в замене книг телевизором и реальной активности – компьютерными играми.

Оценивая состояние общественного сознания российской молодежи, мы можем отметить довольно отчетливые следы воздействия через соблазн наслаждениями. Это проявляется и в росте потребления наркотиков, в том числе и таких слабых, как пиво, и в половой распущенности, которая также является следствием принципа “уступи соблазну”. (Кроме того, и пиво, и распущенность, а возможно, и наркотики, продвигаются специально). Подростки теряют способность к действиям, которые не приносят сиюминутного удовольствия или выгоды. В частности, резко уменьшилось число прочитанных ими книг: чтение это больший труд, чем просмотр телепередачи или компьютерная игра. В этом плане жители мегаполисов, в частности, Москвы, “продвинулись” гораздо дальше, чем ребята из небольших городов. При проведении совместных пионерских мероприятий бывает заметно, что дети из пригородных поселков или городов типа Вязьмы и Сарова ведут себя энергичнее и активнее, чем москвичи.

4. Итак, мы отметили, что основные черты характера “нового гражданина мира” делают его идеальным объектом манипуляций. В то же время эти свойства – оторванность от корней, индивидуализм, гедонистическая ориентация – формируются как бы автоматически из потребностей все расширяющегося, глобализующегося рынка.

Заметим, что вывод о манипулируемости как следствии развития основных рыночных принципов обычно замалчивается. Напротив, в этом контексте подчеркивается все возрастающая свобода. Однако именно сознание свободы в форме удовлетворения потребностей без ограничений, накладываемых обществом, является главной опорой для манипулирования. Человек, полагая себя свободным, не принимает мер против порабощения психики. Это дает возможность манипулировать его сознанием и заставлять думать то, что нужно манипулятору. В результате получается: дается свобода говорить, но отнимается свобода думать.

Возникает вопрос: насколько указанные свойства воспитываются специально, а насколько их формирует “новый мировой порядок” - новые условия бытия? В принципе, в эпоху постмодерна, т.е. при наступлении нового мирового порядка многое из того, что раньше происходило естественно, становится управляемым (отсюда название “общество спектакля”). Желание понравиться вырастает в имиджеологию, стремление к убедительности речи приводит к разработке методов манипулирования. Превращаются в спектакль выборы, публичная политика и даже спорт: вспомните скандальную Олимпиаду в Солт-Лейк-сити. Поэтому и в формировании человека нового мирового порядка мы видим устремления тех сил, которые осуществляют реальное закулисное управление миром. Действительно, создание школьных программ для “общедоступных” школ, в которых фундаментальное образование заменяется сообщением фрагментарных сведений, свидетельствует именно об этом.

Подобные свидетельства преднамеренного создания “человека манипулируемого” можно увидеть и в создании специальной литературы, масс-культуры. Но все эти явления в то же время можно считать и естественным следствием дальнейшего развития рыночных (капиталистических) отношений. Примитивные книжки и тупая поп-музыка распространяются не по программам дебилизации населения, а потому что они, потакая стремлению к наслаждению без усилий, соответствуют требованиям рынка. Дебилизация оказывается естественной составляющей развития рыночных отношений в их апогее – при новом мировом порядке. А это значит, что те губительные для личности процессы, которые мы отметили, не минуют и детей “новых мировых господ”.

Формирование “человека управляемого” идет через рекламу, СМИ и школу. При этом - осознанно или нет – преследуются следующие цели: снизить порог критичности, воспитать гедонизм, оторвать от традиций, ликвидировать коллективизм. Несколько иной облик формируется для элиты. В платных школах сохраняется систематичность образования в противовес мозаичности в “школе для рядовых” (Кара-Мурза 2000). В соответствующих детских организациях и клубах (например, в скаутской организации) культивируются качества лидера. Однако - намеренно или нет - и эти дети вводятся в рамки зависимости от средств управления сознанием. Даже если школа другая, элитарные СМИ и искусство, реклама способствует тому же. Даже хуже: для “рядового” ребенка мир и есть жующие и пляшущие герои рекламы или убивающие всех супермены из блокбастера. А элитарный подросток благодаря качеству образования имеет представление о мире осмысленного существования, куда ему не дает вернуться примитивность СМИ и масс-культуры, и это источник дополнительного раздражения, агрессивности, а нередко и наркомании. (Медведева, Шишова 2000).

Если сравнить ребенка начала девяностых и нынешнего подростка, то разница очень заметна, ее постоянно отмечают педагоги. Сейчас в наших детях происходит: рост эгоизма и отказ от взаимопомощи. В классах, где учатся дети “средних новых русских”, наблюдается “война всех против всех”: безотносительно к дружеским пристрастиям вспыхивают акты агрессии то против одного, то против другого одноклассника. Резко выросло нежелание работать, что ведет к отрыву от чтения. Если же что-то и читается, то иллюстрированные журналы с крайне примитивным текстом или детективы и т.п.

Подобные процессы снижают способность к связному логическому мышлению. Этому содействует и короткая телереклама, и динамичный монтаж в фильмах, не оставляющий времени на осмысление. Все это формирует клиповое, фрагментарное восприятие мира, а это в свою очередь ведет к мозаичности картины мира (Кара-Мурза 2000). Человек не в состоянии соотнести различные фрагменты знаний и поэтому даже не пытается сделать собственные выводы в мало-мальски серьезных сферах, полностью доверяясь авторитету (чаще всего СМИ).

Видимо, с этим же связана и замечаемая у современных подростков неспособность к прогнозированию и тем более планированию будущего. Распространенной оказывается точка зрения: “живи сегодняшним”.

Следует заметить, что практически все отмеченные качества возникли на Западе раньше, чем в России. И угроза деградации личности проявилась во вполне осязаемых цифрах роста наркомании. Представители Запада прекрасно осознали, что в этом – перспектива быстрого конца цивилизации. Поэтому борьба с наркотиками там приняла широкий размах. Но поскольку употребление наркотических средств – это естественное следствие установки на получение удовольствия, которая через рекламу держит всю рыночную экономику, то и успеха у такой борьбы быть не может.

Получается, что на самом деле “новый мировой порядок” несет беду не только нам, но и людям “золотого миллиарда”. Ведь нельзя не признать, что формируемый тип человека – как намеренно воспитываемый, так и возникающий как следствие экономико-политических условий – это настоящая беда. И в рядах антиглобалистов было бы логично видеть людей любых убеждений и даже вовсе без них, которых объединяет одно: они родители, которые не хотели бы для своих детей будущего в дебилизованном мире, создаваемом новым мировым порядком.

Литература:

В.М.Алпатов
Глобализация как унификация мышления

Процессы глобализации, помимо политических, экономических, военных аспектов имеют и культурные. Западная цивилизация и раньше отличалась большой агрессивностью: она исходила из того, что все человечество рано или поздно должно придти к той системе ценностей и той культуре, которая сложилась в Европе и Америке в ХIХ-ХХ вв. На этом была основана система образования в колониальных и зависимых странах, а после распада колониальной системы главным центром идейного и культурного давления стали США.

Однако глобализация вывела этот процесс на новый уровень. Раньше экспансия западных ценностей все-таки не была всеобщей. Страны Востока, как и наша страна, брали от западной культуры все полезное, но стремились сочетать западный опыт с сохранением своих собственных ценностей. В самых разных странах в разных формах была распространена идея: “Западная техника - своя душа”. Безусловно, уровень развития производительных сил на Западе далеко опережал уровень их развития в других регионах мира, и лозунги догоняющего развития были связаны с необходимостью освоения западного опыта. У нас в 30-е гг. осваивали “Фордзоны” и “Линкольны” с тем, чтобы затем создать собственные их аналоги. Но попытки полностью стать людьми Запада, забыть о своих корнях успеха не приносили. В Японии во второй половине ХIХ в., а затем после разгрома в 1945 г. выдвигались даже идеи отказаться от японского языка и перейти на английский или хотя бы перейти со своей письменности на латинскую. Однако жизнь брала свое, и как раз Япония смогла весьма удачно сочетать овладение западной наукой и техникой с сохранением собственных ценностей.

Сама культура Запада далеко не была единой. В каждой европейской стране сформировалась своя культура, свой взгляд на мир, свои национальные традиции. Вторая половина ХIХ в. и значительная часть ХХ в. прошли в этих странах под знаком восстановления и развития национальных ценностей и культур. Немцы совсем не похожи на французов, а испанцы на англичан. Важной стороной развития национальных культур было развитие национальных языков, многие из которых за последнее столетие приобрели значительное число новых для себя функций.

Вопреки всем этим тенденциям глобализация агрессивно распространяет одну и ту же далеко не лучшую культуру, не считаясь с национальными особенностями. Предполагается, что в любой стране мира должна воцариться единая культура, которую иногда называют культурой трех s: секс, спорт и телеэкран (по-английски screen). На всех континентах должны ходить в “Макдональдс”, смотреть мультики (простите, анимации) про Микки-Мауса, Тома и Джерри, следить за гонками “Формулы-1” и вручением “Оскара” по телевизору, покупать американскую жвачку и рассуждать о правах человека и борьбе с международным терроризмом.

Вся эта культура вывозится из США. Это не значит, что вся она имеет американское происхождение. Культура глобализации эклектична, она может вобрать в себя что угодно, но решающее слово за США. У финнов взяли сауну, у болгар йогурт, у венгров кубик Рубика, у жителей островов Рюкю на крайнем юге Японии - борьбу карате (ее считают японской, но на большей части территории Японии с ней познакомились через посредство американцев). Чем сауна лучше русской бани, а йогурт кефира? Но по тем или иным причинам именно они стали популярны в США, а дальше вступают в силу общие механизмы.

С Россией здесь могут обойтись так же, как с другими. Характерны здесь высказывания внучки бывшего руководителя СССР Нины Хрущевой, давно живущей в США (“Общая газета”, 23 мая 2002 г.). Издеваясь над президентом Бушем, захотевшим перед поездкой в Россию впервые в жизни почитать Достоевского, она пишет: “На популярном американском рынке, чтобы возбудить интерес сегодня, Россия должна зарекомендовать себя родиной пиццы, кьянти, сыра, пива или высокой моды. В современном мире постхолодной войны ей не занять подобающего места, оставаясь родиной ядерной угрозы, Достоевского или спутника”. Бывшая гражданка СССР выступает более последовательной глобалисткой, чем даже Буш, для которого Россия еще ассоциируется с великой литературой. Однако мир глобализма вовсе не собирается прекращать тот же запуск спутников. Но право на это получает лишь центр мира - Соединенные Штаты. Удел всех остальных - вносить разнообразие в мир потребительских ценностей по выбору хозяев мира.

Один из важных факторов глобализации, о котором не всегда вспоминают - всеобщее распространение английского языка. США - единственная из крупных стран мира, где широко не распространено изучение иностранных языков. Здесь привыкли, что в любой стране мира они найдут себе собеседника на английском языке. Во многих странах Европы, включая теперь и Прибалтику, значительная часть научно-технической литературы издается по-английски, а на международных конференциях все реже слышишь немецкую, итальянскую, русскую речь (лишь во Франции еще как-то пытаются сопротивляться). И Путин, уже став президентом, решил, что знания немецкого языка ему мало, и стал в срочном порядке учить английский. И это одна из немногих целей, которой он успешно добился: он уже может говорить с Бушем без переводчика. При этом, кажется, еще ни один из американских президентов не владел русским языком.

Навязывается не только английский язык, но и американская манера смеяться, манера жестикулировать (я наблюдал, как в летнем лагере московских школьников учили “настоящему американскому” выражению радости с подпрыгиванием и воплями). А реклама, особенно телевизионная, учит не только выбирать те или иные товары (опять-таки те же самые под всеми широтами), но и смотреть на мир так, как велят создатели рекламы. А огромная часть той рекламы, которую мы сейчас видим на экранах, просто импортирована из США или Западной Европы. Создатели рекламы, заполонившей экраны мира, и их подражатели у нас не скрывают, что они навязывают то, что они любят называть “стилем жизни”. Нередко наши зрители видят рекламу того, что большинству не по карману, но их заставляют мечтать о таких товарах, думать, что делать ради достижения потребительских целей.

Помимо рекламы в процессе глобализации огромную роль играет кино. И вот обозреватель “Новой газеты” (20 мая 2002 г.) сокрушается по поводу того, как у молодого российского зрителя меняется восприятие дурацких американских сериалов специально для молодежной аудитории. Если лет десять назад у нас прежде всего смеялись над уровнем американских шуток, самыми смешными казались самые серьезные с точки зрения авторов фильмов места, то теперь все больше и больше по мере привыкания к данной продукции наши юноши и девушки смеются именно там, где это предписывается ее производителями, а уровень шуток ощущается как абсолютно нормальный.

Унификация идет не только на уровне потребительских стандартов и развлекаловки. Мнимо “объективная” телеинформация также воспитывает зрителя и унифицирует его мышление. Это хорошо видно по тому, как там оценивают нас, причем не только рядовые обыватели, но и политики. Когда события в Чечне оценивают исключительно с точки зрения соблюдения там прав человека, а главным критерием, по которому оценивают степень “демократичности” России, считается скорейшая отмена смертной казни, это не только определенная политика. Это и просто неспособность понять, что не везде в мире живут так, как привыкли в странах, где глобализация уже побеждает.

Безусловно, глобализация - процесс неоднозначный. В ее ходе преодолеваются некоторые традиционные пороки классового общества: сословные рамки, во многом расизм. Каждый человек, независимо от происхождения, имеет какой-то шанс вписаться в рамки глобализации и преуспеть. Однако за это надо платить цену в виде отказа от его национальной культуры и традиций, втискивания в жесткие рамки американизированной культуры потребления. Собственно так во многом уже давно обстояло дело в США, где все (кроме долгое время негров) могли бороться за место под солнцем независимо от происхождения. Это когда-то делало Америку самой передовой страной. Но чтобы преуспеть, надо было усвоить американские стандарты и, кроме всего прочего, научиться хорошо говорить по-английски. Теперь то, что раньше сложилось в рамках США, распространяется на весь мир и навязывается всему миру.

Могут сказать, что в последнее время как раз в США все более распространяются идеи так называемого мультикультуризма, согласно которым все культуры, большие или малые, одинаково важны и ценны и не должно быть превосходства какой-либо культуры над другой. Однако мультикультуризм - опять-таки разновидность упомянутого выше отбора потребительских ценностей. Фотографирование в индейском наряде или уход в дебри дзэн-буддизма - такое же развлечение и обогащение культуры потребления, как и внедрение саун, до недавнего времени незнакомых американцам, или придуманного японцами караоке. Сочувственно относятся к культурам малых народов, которые не опасны для глобализации, как-то должны считаться с культурами Дальнего Востока: там решительная борьба еще впереди. Но тут же нескрываемое отвращение к мусульманской культуре и отказ признания самостоятельности русской культуры, на которую в лучшем случае смотрят как на провинциальный вариант западной. А наша элита согласна на вхождение в западный мир на таких условиях, надеясь, что кто-то из них да попадет в “золотой миллиард”.