|
Крестовый поход против нас
Глава из второй части книги «Основы геополитики» - «Мыслить
пространством»
Оригинал на
www.arctogaia.com,
www.dugin.ru
1.
Либерализм — тоталитарная идеология
Что является доминирующей идеологией современного Запада и его
геополитического авангарда — Соединенных Штатов Америки? Это
совершенно не праздный вопрос. Он затрагивает напрямую каждого из
нас. Будем откровенны: мы проиграли глобальный геополитический
конфликт. Мы побеждены. И поэтому обязаны знать точно и строго — кто
является хозяином в новых условиях планетарного расклада сил, каковы
основные черты его мировоззрения, что он думает о мире, истории,
судьбе человечества, о нас самих? Это необходимо всем — и тому, кто
намерен смириться и покорно служить новым господам, и тому, кто
отказывается принимать такое положение дел и стремится к восстанию и
отвоеванию новой геополитической свободы.
Нам внушили мысль, что на Западе вообще нет никакой идеологии, что
там царит плюрализм позиций и убеждений, что каждый волен верить во
что угодно, думать, говорить и делать все, что угодно. Это —
абсолютная ложь, простой пропагандистский ход, заимствованный из
арсенала "холодной войны". На самом деле, на Западе существует
доминирующая идеология, которая не менее тоталитарна и нетерпима,
нежели любая другая идеология, только ее формы и принципы
своеобразны, философские предпосылки инаковы, историческая база в
корне отлична от тех идеологий, которые привычны и известны нам. Эта
идеология — либерализм. Она основана на догме об "автономном
индивидууме" (т.е. на последовательном индивидуализме), "прикладной
рациональности", вере в технологический прогресс, на концепции
"открытого общества", на возведении принципа "рынка" и "свободного
обмена" не только в экономический, но в идеологический, социальный и
философский абсолют.
Либеральная идеология является "правой" в узко экономическом смысле,
и "левой" — в смысле гуманитарной риторики. Причем все иные
сочетания правого с левым, или просто правое и левое сами по себе
либерализм отвергает, демонтирует, маргинализирует, выносит за кадры
официоза. Либерализм тоталитарен по-особому. Вместо прямых
физических репрессий против инакомыслящих, он прибегает к тактике
мягкого удушения, постепенного сдвига на окраину общества,
экономического удушения диссидентов и оппонентов и т.д. Но факт
остается фактом: доминирующая идеология Запада (либерализм) активно
борется с альтернативными политико-идеологическими проектами, но
использует для достижения своих целей методы более тонкие, более
"мягкие", более отточенные, чем иные формы тоталитаризма, но от
этого только более эффективные. Либеральный тоталитаризм не брутален,
не открыт, но завуалирован, призрачен, невидим. Однако от этого он
не менее жесток.
Наличие у Запада "доминирующей идеологии" постепенно все яснее
обознается и в нашем обществе. Наивность ранней перестройки и мечты
о "плюрализме" и "демократии" постепенно улетучились даже у самых
ярых реформаторов. Реальность либерализма и идеологии либерализма
стала очевидной, а следовательно, мы пришли к большей
определенности. Сторонники Запада с необходимостью должны отныне
разделять все идеологические предпосылки конкретного либерализма (а
не какой-то туманной "демократии", под которой каждый понимал что-то
туманное и неопределенное), его противники объединяются неприятием
этой идеологии. Это более или менее понятно.
Но
у либерализма есть еще один, более скрытый пласт. Речь идет о
некоторых богословских и религиозных предпосылках, которые, в
конечном счете, привели Запад именно к той идеологической модели,
которая в нем укоренилась сегодня и стала доминирующей. Этот пласт
не столь универсален и однозначно признан, как вульгарные штампы
"открытого общества" и "прав человека", но, тем не менее, именно он
является базой и тайным истоком главенствующей на планете
либеральной идеологии, которая сама по себе — лишь вершина айсберга.
Речь идет о протестантской эсхатологии.
2.
США — квинтэссенция Запада
Ни
у кого сегодня нет сомнений, что миром правит единственная
оставшаяся полноценной сверхдержава — США. Это не просто самое
могущественное в военном отношении государство Запада, это, в
некотором смысле, результат западного пути развития, его пик, его
максимальное достижение. США были основаны и построены как
искусственно сконструированное образование, лишенное исторической
инерции, традиций и т.д. по меркам самых радикальных рецептов,
выработанных всем ходом западной цивилизации. Это — вершина этой
цивилизации, венец ее становления. США — сумма Запада, его
геополитический, идеологический и религиозный авангард. Только в США
принципы либерализма были внедрены тотально и последовательно, и
начиная с некоторого времени, и Запад и либерализм стали совершенно
правомочно отождествляться именно с США.
Америка является гегемоном современного мира, гигантской
геополитической, стратегической и экономической империей, которая
контролирует все важнейшие процессы нашей планеты. Причем не просто
как одно из обычных государств, пусть даже очень мощное и развитое,
но именно как идеологическая модель, как путь развития, как судья и
пастырь человечества, навязывающий ему определенную систему
идеологических, мировоззренческих и политических ценностей. Империя
США — империя либерализма, империя капитала, империя
постиндустриального общества, как высшей стадии развития буржуазного
строя.
Безусловно, США являются прямыми наследниками Европы и европейской
истории. Но уникальность этого образования заключается в том, что
Штаты взяли от Европы только одно, наиболее рафинированное,
очищенное направление цивилизации — либеральный рационализм, теорию
"социального контракта", индивидуализм, динамичный технологический
индустриализм, абсолютизированные концепции "торгового строя". Ранее
все эти тенденции концентрировались в протестантской Англии.
Британская Империя была первой (если не принимать в расчет Древнюю
Финикию) моделью построения чисто "торговой цивилизации", к которой
логически вела западная история. И не случайно, главными теоретиками
либерализма были именно англичане — Адам Смит, Рикардо и т.д., а
философами индивидуализма — Локк, Гоббс, Мандевиль. Макс Вебер и еще
более ярко Вернер Зомбарт убедительно показали, каким образом
западный капитализм родился из протестантской этики, и насколько
этно-религиозный фактор существенен для возникновения определенных
социально-экономических формаций.
От
Англии эстафета "торгового строя" постепенно перешла к США, и
начиная со второй половины
XX
века, лидерство Америки в общем контексте западной цивилизации стало
бесспорным историческим фактом.
США — воплощение Запада, западного капитализма, его центр и его ось,
его сущность. И мы теперь с позиций нашего опыта, когда США стали
единственным хозяином всей планеты, к чему они так долго шли, можем
легко распознать логику истории, сходящуюся как в фокусе в единую
точку (чего не могли по историческим причинам сделать те мыслители,
которые не дожили до драматической развязки геополитического,
социального и экономического противостояния "холодной войны"). Итак,
вся западная история сходится на США. Собственно Запад, как
геополитическое явление возник в период раскола Христианской Церкви
на Православие и католичество. Католический ареал и стал базой того,
что именуется отныне "Западом", "Западом" в концептуальном смысле.
Начиная с этого момента люди католического мира отождествили себя
самих с полноценным человечеством, свою историю — с мировой
историей, свою цивилизацию — с цивилизацией вообще. Все прочие
цивилизации и традиции были презрительно приравнены к "диким,
варварским странам". Показательно, что в такой "недочеловеческий"
разряд попадали не только не христианские народы, но и весь
православный мир, который, на самом деле, и был зоной реального,
неискаженного, аутентичного христианства. Кстати, именно потому, что
православные страны — вначале Византия, позже Россия — были
христианскими, они вызывали у католиков такое агрессивное неприятие.
Православие давала пример христианства иного — универсального,
открытого, не сектантского, радикально альтернативного всему
цивилизационному строю, который сложился на Западе и который до
некоторого времени претендовал на единственную форму христианской
государственности. В противостоянии католичества Православию и
следует искать завязь диалектического развития истории цивилизации и
геополитических процессов в последующие века.
От
раскола церквей следует отсчитывать историю Запада. Католичество в
то время становится во главе сугубо "западных" тенденций. Но через
определенный промежуток времени определенные элементы католического
учения, доставшиеся ему, кстати, в наследство от православного
единства церквей, входят в противоречие с основной линией развития
Запада. Перелом приходится на Реформацию. В этот момент наиболее
"западные" тенденции обособляются и концентрируются в протестантском
типе. Протестантизм распространяется именно в тех странах и среди
тех народов, которые последовательно движутся в направлении,
заданном расколом: отчуждение от Востока, высокомерное презрение к
"диким народам", отождествление себя самих и своего технического
развития с пиком цивилизации, индивидуалистические и
рационалистические тенденции, которые не довольствовались уже
рамками католическими (хотя те, в свою очередь, были существенным
шагом в том же направлении от совершенно традиционного и верного
духу изначального учения Православия).
Протестантские страны — в первую очередь, Англия — становятся на
путь "морской цивилизации", тяготеют к абсолютизации либеральной
модели, к универсализации "торгового строя". Отныне на самом Западе
роль авангарда, роль "Дальнего Запада" начинают играть англичане.
Еще позднее именно крайние, наиболее радикальные протестантские
английские секты закладывают основу американской цивилизации,
проектируют и реализуют США. Они едут туда — на крайний Запад — как
в "землю обетованную" строить там совершенное общество, "идеальный
Запад", "абсолютный Запад". Соединенные Штаты Америки как
государство созданы консенсусом фундаменталистских протестантских
сект, и подавляющее большинство политического класса США до сих пор
неизменно остаются представителями именно протестантских конфессий.
Это, впрочем, вполне логично — страной правят законные
идеологические наследники тех, кто ее создал, кто ее организовал,
кто привел ее процветанию и могуществу.
Сами американцы называют это "Manifest
Destiny",
"Проявленная Судьба" (или "Предначертанная Судьба"). Иными словами,
американцы видят свою историю как последовательный восходящий путь к
цивилизационному триумфу, к победе той мировоззренческой модели, на
которой основана сама американская цивилизация — как квинтэссенция
всей истории Запада.
3.
Протестантизм как идеология
Могут возразить — "Современное западное общество — и особенно
американское — давно уже атеистично, религии придерживается
незначительное количество населения, и тем более, фундаментализм,
пусть протестантского типа — никак не может быть приравнен к
официальной идеологии США, ни тем более Запада в целом". На самом
деле, необходимо указать, что религия не обязательно должна
выступать как культ или совокупность догматов. Часто в современном
мире она проявляется подспудно, как психологические предпосылки, как
система культурных и бытовых штампов, как полусознательная
геополитическая интуиция. Можно сравнить религию с идеологией — одни
(меньшинство) владеют всей совокупностью концептуального аппарата,
другие же схватывают идеологию интуитивно. И чаще всего религия
сегодня воздействует больше через культурный фон, через семейную
психологию, через нормативы социальной этики. В этом отношении США —
страна абсолютно протестантская, и этот "протестантизм" затрагивает
не только открытых приверженцев этой конфессии, но и огромные слои
людей иных религиозных убеждений или атеистов. Протестантский дух
легко обнаружить не только у пуритан, баптистов, квакеров, мормонов,
и т.д., но и в американском кришнаизме, и в секте Муна, и среди
американских иезуитов, и просто в безрелигиозном американском
обыватели. Все они в той или иной степени затронуты "протестантской
идеологией", хотя культово и догматически это признается
относительным меньшинством. Второй аргумент. Политический класс в
США не является пропорциональным отражением всего общества.
Достаточно посмотреть на ничтожное число цветных среди политиков и
высших администраторов. По традиции мажоритарным типом в
американской политике является "WASP"
— "White
Anglo-Saxon
Protestant",
"белый англосаксонский протестант". Следовательно, полноценный
протестантский фундаментализм здесь намного более вероятен, нежели в
иных слоях. И наконец, еще более конкретно, Республиканская Партия
США, одна из двух, обладающих де факто политической монополией,
руководствуется протестантско-фундаменталистским мировоззрением
открыто и последовательно, закономерно считая его осевой линией
американской цивилизации, религиозно-догматическим воплощением
Manifest
Destiny,
"Проявленной Судьбы" Штатов.
Промежуточным пластом между общепризнанным светским либерализмом для
масс и протестантским эсхатологическим фундаментализмом политической
элиты служат геополитические центры аналитиков, обслуживающих
власть, которые пользуются в своих разработках обобщающей методикой,
где главные религиозные и философские постулаты протестантизма,
взятые без деталей и пророческого фанатизма проповедников,
сочетаются с наиболее прагматическими сторонами либеральной
доктрины, но очищенной от патетической демагогии о "правах человека"
и "демократии". Иными словами, геополитическое мышление, которое
чрезвычайно развито у политической элиты США, непротиворечиво
совмещает в себе эсхатологический фундаментализм, идею "США как
Нового Израиля, призванного пасти народы в конце истории" и идею
свободной торговли, как максимальную рационализацию общественного
устройства, основанного на приоритете "разумного эгоизма" и
"атомарного индивидуума". Протестантское мессианство американской
геополитики сочетается таким образом с предложением универсальной
рыночной модели и либеральной системой ценностей.
4.
"Империя зла"
Главным геополитическим и идеологическим врагом Запада долгие века
была Россия. Это вполне закономерно. На богословском уровне, это
коренится в противостоянии католичества (+протестантство)
Православию, Западной Римской Империи — Византии. Западная и
восточная формы христианства — это два выбора, два пути, два
несовместимых, взаимоисключающих мессианских идеала. Православие
ориентировано на духовное преображение мира в лучах нетварного
Фаворского света, католичество — на материальное переустройство
земли под административным началом Ватикана (см. "Легенду о Великом
Инквизиторе" в "братьях Карамазовых" Ф.М.Достоевского). Православные
почитают превыше всего созерцание, католики — действие. Православное
политическое учение настаивает на "симфонии властей", строго
разводит светское (василевса, царя) и духовное (патриарх, клир)
начала. Католичество же стремится распространить власть Папы на
светскую жизнь, провоцируя обратный узурпационный ход со стороны
светских монархов, рвущихся подчинить себе Ватикан. Православные
считают католиков "отступниками", предавшимися "апостасии", католики
рассматривают православных как "варварскую спиритуалистическую
секту".
Позже наиболее антиправославные черты — вплоть до отказа от службы и
многих догматов — довели до предела протестанты.
Русь была прямой и единственной духовно-политической,
геополитической наследницей Византии после падения Константинополя.
Поэтому, кстати, и только поэтому она называлась "Святой". Ее
сделало "святой", "богоносной", "богоизбранной" провиденциальное
принятие византийского наследия, верность полноте православной
традиции (включая социально-политические и, даже, экономические
аспекты). Особенно важно подчеркнуть, что не просто факт
распространения Православия как конфессии дало эту эту святость —
православные церкви есть и в других странах и среди других народов.
Но именно сочетание православной веры с мощной и свободной
политическоцй империей, с царством, с Царем в сочетании с
нациоанльным Русским Патриархом — обеспечивало догматическую и
богословскую, эсхатологическую правомочность такого названия. И
строго говоря, Русь перестала быть "святой" когда "симфония властей"
и православное политическое устройство было отвергнуто — сперва
вторым Романовым (раскол), затем его сыном западником и ликвидатором
Петром Первым.
Как бы то ни было, начиная с
XVI
века Русь выступает как главный идеологический, цивилизационный
противник Европы. Позже следует затяжная геополитическая дуэль с
Англией на Востоке, а в последнее время — "холодная война".
История не линейна, она часто делает отступления, уходит в стороны,
выпячивает детали, акцентирует парадоксы и аномалии. Но все же
осевая линия очевидна. Безусловно, существует некая "Manifest
Destiny"
("Проявленная Судьба") в широком смысле. — Запад она приводит к
американской модели, к американскому образу жизни, к сверхдержаве, а
Восток (по меньшей мере христианский Восток) сквозь века воплощается
в России. Как абсолютно симметрическая антитеза рыночному
эсхатологизму протестантских англосаксов — социалистическая вера в
золотой век советских русских. "Конец Света" по либеральному
сценарию и его противоположность — "конец света" по сценарию
православно-русскому, социальному, евразийскому, восточному.
Логика истории постоянно на самых различных уровнях навязчиво
высвечивает основополагающий дуализм — США и СССР, Запад и Восток,
Америка и Россия. В экономике, политике, геополитике, богословии,
культуре — ясная, пугающе ясная антитеза — как наглядно развернутый
перед нами промысел о драме мира, о двух полюсах континентальной
дуэли, о великой войне континентов — физических и духовных.
5.
Диспенсациализм
Осознают ли сами американцы богословскую подоплеку своего
геополитического противостояния с Евразией, с Россией? Безусловно,
да, и подчас гораздо яснее, чем русские.
Существует особое протестантское эсхатологическое учение, которое
называется "диспенсациализмом", от латинского слова "despensatio",
что можно перевести как "промысел", "замысел". Согласно этой теории,
у Бога есть один "замысел" относительно христиан англосаксов, другой
— относительно евреев, а третий — относительно всех остальных
народов. Англосаксы считаются "потомками десяти колен Израиля, не
вернувшихся в Иудею из Вавилонского пленения". Эти десять колен
"вспомнили о своем происхождении, приняв протестантизм в качестве
своей основной конфессии".
"Промысел" о протестантских англосаксах, по мнению приверженцев
диспенсациализма, таков. — Перед концом времен должна наступить
смутная эпоха ("скорбь великая",
tribulation).
В этот момент силы зла, "империя зла" (когда Рэйган назвал СССР
"империей зла" он имел в виду именно этот эсхатологический
библейский смысл) нападут на протестантов-англосаксов (а равно и на
других "рожденных снова" (born
again)
и на короткий срок воцарится "мерзость запустения". Главным
отрицательным героем "смутной эпохи",
tribulation,
является "царь Гог". Теперь очень важный момент: этот персонаж
устойчиво и постоянно отождествляется в эсхатологии
диспенсациалистов с Россией. Впервые отчетливо это было
сформулировано во время Крымской войны, в 1855, евангелистом Джоном
Каммингом. Тогда он отождествил с библейским "Гогом, принцем Магога"
— предводителем нашествия на Израиль, предсказанного в Библии (Иезекииль
38-39) — русского царя Николая
I.
С особой силой эта тема вновь вспыхнула в 1917, а в эпоху "холодной
войны" она стала фактически официальной позицией "морального
большинства" религиозной Америки.
Иной "промысел", по учению диспенсациалистов, существует у Бога
относительно Израиля. Под "Израилем" они понимают буквальное
восстановление еврейского государства перед концом времен. В отличие
от православных и всех остальных нормальных христиан, протестантские
фундаменталисты убеждены, что библейские пророчества относительно
участия народа Израилева в событиях "конца времен" надо понимать
буквально, строго по-ветхозаветному, и что они относятся к тем
евреям, которые продолжают исповедовать иудаизм и в наши дни. Евреи
в конце времен должны вернуться в Израиль, восстановить свое
государство и подвергнуться нашествию Гога, т.е. "русских",
"евразийских" (это "диспенциалистское пророчество" странным образом
буквально исполнилось в 1947 году). Далее начинается самая странная
часть "диспенсациализма". В момент "великой скорби" предполагается,
что англосаксонские христиане будут "взяты" ("восхищены") на небо (rapture)
— как бы на "космическом корабле или тарелке" — и там переждут войну
Гога (русских) с Израилем. Потом они (англосаксы) вместе с
протестантским "Христом" спустятся на землю снова, где их встретят
победившие Гога израильтяне и тут же перейдут в протестантизм. Тогда
начнется "тысячелетнее царство" и Америка будет вместе с Израилем
безраздельно господствовать в устойчивом парадизе "открытого
общества", "единого мира".
Эта экстравагантная теория была бы достоянием маргинальных
фанатиков, если бы не некоторые обстоятельства.
Во-первых, убежденным "диспенциалистом", искренне верившим в
буквальное исполнение такого эсхатологического сценария, был некто
Сайрус Скофильд, знаменитый тем, что является составителем самой
популярной англоязычной Библии — "Scofield
Reference
Bible",
разошедшейся тиражом во много миллионов экземпляров. В Америке эту
книгу можно встретить на каждом шагу. Так вот, этот Скофилд вставил
в библейский текст собственные исторические комментарии и
пророчества о грядущих событиях, выдержанные в духе радикального "диспенсациализма",
таким ообразом, что неискушенному читателю трудно отличить
собственно библейский текст от его авторской диспенциалистской
трактовки Скофильда. Таким образом, пропаганда христианства в
англосаксонском мире, и особенно в США уже в самом начале несет в
себе компонент "патриотического" американского воспитания ("Manifest
Destiny"),
русофобской эсхатологической индоктринации и акцентированного
сионизма. Иными словами, в "диспенсациализме" воплощена новейшая
форма той многовековой идеологии, которая лежит в основе дуализма
Запад — Восток, о котором мы говорили.
В
некоторых текстах современных диспенциалистов "промыслы" увязываются
с новейшими техническими достижениями, и тогда возникают образы
"ядерного диспенциализма", т.е. рассмотрения "атомного оружия" как
некоторого апокалиптического элемента. И снова Россия (или СССР)
выступают здесь в качестве "сил зла", "ядерного царя Гога".
Популяризатором этого "атомного диспенсациализма" был евангелист Хал
Линдси, автор книги интерпретации пророчеств "Бывшая великая
планета", разошедшейся тиражом в 18 миллионов экземпляров (по
тиражам в свое время это была вторая книга после Библии). Его
горячим приверженцем был не кто иной, как Рональд Рейган, регулярно
приглашавший Линси читать лекции атомным стратегам Пентагона. Другой
"ядерный диспенсациалист" теле-евангелист Джерри Фолвелл стал при
том же Рейгане ближайшим советником правительства, участвовал в его
закрытых заседаниях и консультациях генералитета, где обсуждались
вопросы атомной безопасности. Так, архаические религиозные
эсхатологические концепции прекрасно уживаются в столь светском и
прогрессивном американском обществе с высокими технологиями,
геополитической аналитикой и блестяще отлаженными системами
политического менеджмента.
Кстати, именно диспенсациализм объясняет непонятную без этого
безусловную произраильскую позицию США, которая сплошь и рядом прямо
противоречит геополитическим и экономическим интересам этой страны.
Солидарность протестантских фундаменталистов с судьбой земного
Израиля, восстановленного в 1947 году, что явилось в глазах
протестантов прямым и внушительным подтверждением трактовки
Скофильда и его Библии, основана на глубинных богословских
эсхатологических сюжетах.
Для нас очень важно, что столь же глубоки и устойчивы антирусские,
антивосточные, антиеврайзиские принципы американского мышления. Это
— глубины отрицания, ненависти, укорененной и тщательно
взращивавшейся веками враждебности.
Надо сказать, что "диспенциализм" по своему является потрясающе
убедительным. С его помощью становятся логичными, понятными и
осмысленными многие события современности. То же восстановление
Израиля, "холодная война", этапы американского пути к единоличному
планетарному господству, расширение НАТО на Восток и т.д.
6.
Они не остановятся, пока не уничтожат нас всех до последнего
Складываем все элементы воедино. Получаем страшную (для русских)
картину. Силы, группы, мировоззрения и государственные образования,
которые совокупно называют "Западом" и которые являются после победы
в "холодной войне" единоличными властителями мира за фасадом
"либерализма" исповедуют стройную эсхатологическую богословскую
доктрину, в которой события светской истории, технологический
прогресс, международные отношения, социальные процессы и т.д.
истолковываются в апокалипсической перспективе. Цивилизационные
корни этой западной модели уходят в глубокую древность, и, в
некотором смысле, определенный архаизм сохраняется здесь вплоть до
настоящего времени параллельно технологической и социальной
модернизации. И эти силы устойчиво и последовательно отождествляют
нас, русских, с "духами ада", с демоническими "ордами царя Гога из
страны Магог", с носителями "абсолютного зла". Библейское упоминание
об апокалипсических "князьях Роша, Мешеха и Фувала" растолковывается
как однозначное указание на Россию — "Рош"(="Россия"), "Мешех"
(="Москва"), Фувал (= "древнее название Скифии"). Иными словами,
русофобия Запада и особенно США проистекает отнюдь не из-за
фарисейской заботы о "жертвах тоталитаризма" или о пресловутых
"правах человека". Речь идет о последовательной и оправданной
доктринально демонизации восточно-европейской цивилизации во всех ее
аспектах — историческом, культурном, богословском, геополитическом,
этическом, социальном, экономическом и т.д. Хочется обратить особое
внимание на многомерное совпадение далеких друг от друга
концептуальных уровеней "западной идеологии": сторонники капитализма
в сфере экономики, теоретики индивидуализма — в области
философско-социальной, геополитики на уровне стратегии континентов,
богословы, оперируя с эсхатологическими и апокалипсическими
доктринами "диспенсациалистского толка", — все они сходятся к
однозначному и совпадающему во всех случаях отождествлению России с
"империей зла", с историческим негативом, с целиком отрицательным
героем мировой драмы.
Это все очень, очень серьезно. Мировые войны и крушение империй,
исчезновение целых народов и рас, классовые конфликты и революции —
лишь эпизоды великого противостояния, кульминацией которого должна
стать последняя апокалипсическая битва,
Endkampf,
где нам отводится важнейшая роль. В глазах Запада — целиком и
полностью негативная.
Они не остановятся пока окончательно не добьют нас. Всех нас, всех
наших детей, стариков и женщин. С ветхозаветной жестокостью и
либеральным цинизмом. Их намерения очевидны и ужасны.
Наше спокойствие, зевота, тупость и лень на этом фоне выглядят
преступлением.
АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ
ПО-АМЕРИКАНСКИ
Имея сильнейшее поползновение
вступить в самый законнейший брак и памятуя, что никакой брак без
особы пола женского не обходится, я имею честь, счастие и
удовольствие покорнейше просить вдов и девиц обратить своё
благосклонное внимание на нижеследующее:
Я мужчина — это прежде всего. Это очень важно для барынь,
разумеется. 2 аршина 8 вершков роста. Молод. До пожилых лет мне
далеко, как кулику до Петрова дня. Знатен. Некрасив, но и недурён, и
настолько недурён, что неоднократно в темноте по ошибке за красавца
принимаем был. Глаза имею карие. На щеках (увы!) ямочек не имеется.
Два коренных зуба попорчены. Элегантными манерами похвалиться не
могу, но в крепости мышц своих никому сомневаться не позволю.
Перчатки ношу № 73/4. Кроме бедных, но благородных родителей, ничего
не имею. Впрочем, имею блестящую будущность. Большой любитель
хорошеньких вообще и горничных в особенности. Верю во всё. Занимаюсь
литературой и настолько удачно, что редко проливаю слёзы над
почтовым ящиком «Стрекозы». Имею в будущем написать роман, в котором
главной героиней (прекрасной грешницей) будет моя супруга. Сплю 12
часов в сутки. Ем варварски много. Водку пью только в компании. Имею
хорошее знакомство. Знаком с двумя литераторами, одним стихотворцем
и двумя дармоедами, поучающими человечество на страницах «Русской
газеты». 1 Любимые мои поэты Пушкарёв и иногда я сам. 2 Влюбчив и не
ревнив. Хочу жениться по причинам, известным одному только мне да
моим кредиторам. Вот каков я! А вот какова должна быть и моя
невеста:
Вдова или девица (это как ей угодно будет) не старше 30 и не моложе
15 лет. Не католичка, т. е. знающая, что на сём свете нет
непогрешимых, и во всяком случае не еврейка. Еврейка всегда будет
спрашивать: «А почём ты за строчку пишешь? А отчего ты к папыньке не
сходил, он бы тебя наживать деньги науцил?», а я этого не люблю.
Блондинка с голубыми глазами и (пожалуйста, если можно) с чёрными
бровями. Не бледна, не красна, не худа, не полна, не высока, не
низка, симпатична, не одержима бесами, не стрижена, не болтлива и
домоседка. Она должна:
Иметь хороший почерк, потому что я нуждаюсь в переписчице. Работы по
переписке мало.
Любить журналы, в которых я сотрудничаю, и в жизни своей направления
оных придерживаться.
Не читать «Развлечения», «Еженедельного Нового времени», «Нана», не
умиляться передовыми статьями «Московских ведомостей» и не падать в
обморок от таковых же статей «Берега». 3
Уметь: петь, плясать, читать, писать, варить, жарить, поджаривать,
нежничать, печь (но не распекать), занимать мужу деньги, со вкусом
одеваться на собственные средства (NB) и жить в абсолютном
послушании.
Не уметь: зудеть, шипеть, пищать, кричать, кусаться, скалить зубы,
бить посуду и делать глазки друзьям дома.
Помнить, что рога не служат украшением человека и что чем короче
они, тем лучше и безопаснее для того, которому с удовольствием будет
заплачено за рога.
Не называться Матрёной, Акулиной, Авдотьей и другими сим подобными
вульгарными именами, а называться как-нибудь поблагороднее
(например, Олей, Леночкой, Маруськой, Катей, Липой и т. п.).
Иметь свою маменьку, сиречь мою глубокоуважаемую тёщу, от себя за
тридевять земель (а то, в противном случае, за себя не ручаюсь) и
Иметь minimum 200 000 рублей серебром.
Впрочем, последний пункт можно изменить, если это будет угодно моим
кредиторам.
1880
1. ...поучающими
человечество на страницах «Русской газеты» — «политическая,
общественная, экономическая и литературная Русская газета»
выходила в Москве в 1877—1882 гг. В 1880 г. редакторами этого
монархического органа были И.И.Смирнов, Н.И.Пастухов, И.М.Желтов,
А.А.Александровский.
2. Любимые
мои поэты Пушкарёв и иногда я сам — стихи Николая Лукича
Пушкарёва (1841—1906) печатались преимущественно в издававшихся им
журналах — «Свет и тени» и «Мирской толк». Позднее Чехов
сотрудничал в изданиях Пушкарёва и был дружен с ним.
3. Не
читать «Развлечения», «Еженедельного Нового времени», «Нана», не
умиляться передовыми статьями «Московских ведомостей» и не падать
в обморок от таковых же статей «Берега» — «Развлечение» —
«журнал литературный и юмористический, с политипажами» выходил в
Москве с 1859 г. В 1880 г. редактором-издателем был Ф.Б.Миллер.
Журнал заполнялся плоскими шутками, анекдотами из купеческого быта
и т.п. «Еженедельное Новое время» — «литературно-научный журнал»,
выходил в Петербурге в 1879—1881 гг. Издатель — А.С.Суворин,
редактор — М.П.Фёдоров. В журнале печатались исторические романы
Э.Гонкура, А.Дюма-сына, Э.Золя. По своему направлению журнал был
близок к реакционной газете Суворина «Новое время». Роман Э.Золя «Нана»,
вышедший в 1880 г., в том же году был переведён в России.
Редактором «Московских ведомостей» был с 1863 г. М.Н.Катков; при
нём газета стала трибуной реакции и откровенных политических
доносов. Ежедневная политическая и литературная газета «Берег»
выходила в Петербурге в 1880 г. под редакцией П.П.Цитовича. Этот
консервативный орган субсидировался правительством и
пропагандировал политику К.П.Победоносцева.
http://www.ostrovok.de/old/classics/chekhov/story114.htm
Либерализм как протофашизм
1. Одной из главных тем российских
СМИ стал так называемый «закон о монетаризации льгот». Строго
говоря, закон этот касается не только льгот инвалидам, пенсионерам и
другим малообеспеченным слоям населения.
Он в общей сложности отменяет несколько десятков действующих
законодательных актов и согласно ему, например, лишаются льгот
высшие учебные заведения, ряд вузов России переводятся с
федерального финансирования на местное, отменяются так называемые
«северные надбавки» (кроме как у чиновников — работников
прокуратуры, судов, ФСБ). Закон этот ударит и по учащимся ПТУ, и по
студентам и аспирантам вузов, не говоря уже о работниках бюджетной
сферы.
Но, естественно, что главное внимание журналистов и общественности
привлек именно прецедент отмены льгот пенсионерам ввиду своей почти
нескрываемой циничности, особенно на фоне постоянного повышения
уровня и качества социального обеспечения пенсионеров Европы и США.
Дискуссии, разгоревшиеся вокруг очередного «драконовского закона»
ведомства Грефа сводятся в основном к теме: способны ли денежные
компенсации, действительно заменить льготы, без которых зачастую
некоторые слои населения просто не в состоянии будут выжить (как,
допустим, тяжелобольные люди без дорогостоящих лекарств и т.д.).
Разумеется, этот аспект важен, ведь речь идет о здоровье, а то и
жизнях множества людей, граждан России, да еще и наиболее
беззащитных. Но за всеми разговорами о том: смогут ли или не смогут
выплаты реально компенсировать те блага, которые люди получали по
льготам, и о том, что правительство поступает аморально, лишая
граждан жизненно необходимых благ, зачастую не замечается, что на
самом деле речь идет не просто о некоем техническом законе.
Данный закон несет в себе определенную, доселе не бывшую ни СССР, ни
в дореволюционной России идеологию. По сути, изменятся один из самых
фундаментальных, базовых для нашего общества принципов — принцип
отношения государства к своему собственному народу, принцип
взаимоотношений между людьми в самом обществе. Кажется, на этот не
менее важный аспект вопрос обратил внимание лишь С.Г. Кара-Мурза в
статье
«И
монетаризация всей страны» в сетевом издании «Интернет против
телеэкрана», где совершенно верно замечено, что благодаря этому
законопроекту на место принципу «дара» государства гражданам за
некоторые заслуги ставится принцип сугубо экономических
взаимоотношений.
Это тем более странно, что авторы этого закона, представители нашего
правительства особо и не скрывают его идеологическую подкладку.
Министр финансов А. Кудрин прямо заявляет: «Нам предстоит не только
показать льготникам, что мы восстановим справедливость и равноправие
между ними, но и то, что деньги лучше льгот. Деньги в экономике
решают всё, и гражданин будет выбирать, что он на эти деньги будет
покупать».
В переводе с экономикоцентристского волапюка наших либералов, это
значит: льготы заменяются деньгами помимо всего прочего и из чисто
теоретических, догматических причин, просто потому что либералы из
правительства убеждены, что «деньги в экономике решают все». По их
мысли, льготы позволяют лишь поддерживать определенный уровень жизни
и здоровья, деньги же позволят экономически инициативным и успешным
людям преуспеть: сэкономить, купив более дешевые товары, в идеале,
«пустить деньги в дело». Естественно, трудно представить в реальной
жизни пенсионера или инвалида на «прибавку от правительства» вместо
льгот покупающего акции и сколачивающего состояние; но вспомним, что
речь и не идет о реальной жизни, деятели правительства мыслят в
категориях либеральной утопии, где наличествуют не живые люди, а
«гомо экономикус», рациональные эгоисты, которые, по определению,
предпочитают деньги: в отличие от льгот деньги имеют свойство
порождать деньги же.
Но как же быть с теми пенсионерами и инвалидами, а в перспективе с
широкими слоями населения, которые не подходят под «прокрустово
ложе» «гомо экономикус», с людьми, не стремящимися к накопительству,
с людьми, лишенными циничной расчетливости. Ответ на этот вопрос и
является ключом к анализу идеологии, лежащей в основе данного закона
и, говоря шире, ко всей парадигме внутренней политики Путина-Грефа.
2. Оппозиционные СМИ, уже публиковали прогнозы социологов, которые
предсказывают в ближайшее время вымирание широких слоев бывших
льготников. Увы, но многие из них подвержены пристрастию к алкоголю
(около 10% пенсионеров по статистике являются алкоголиками).
Очевидно, что если раньше такие люди не имели столь любимого
министром Кудриным выбора: на что потратить деньги, они просто
получали бесплатное лекарство. Теперь они выберут бутылку. Другие
имеют детей и родственников алкоголиков и наркоманов, агрессии
которых противостоять они не в силах. Льготу у старушки-матери
сын-алкоголик не отберет, а деньги на лекарство — может. Увеличится
количество мелких краж, объектом которых станут бывшие льготники,
чьи льготы обрели вид денег.
Естественным образом увеличатся суммы взяток в госучреждениях,
которые занимаются делами пенсионеров. Вряд ли стоит сомневаться,
что правительство и его аналитики не понимают этого. Ведь не глупее
же они оппозиционных социологов. Уверен, что все заверения
правительства в том, что этот закон только поможет пенсионерам —
красивые байки, предназначенные для наивных избирателей. Более того,
меня нисколько не удивит, если я бы узнал, что на столах
разработчиков закона лежали аналитические записки, в которых уже
другие хорошо оплачиваемые лояльные социологи с научной точностью
просчитали: на сколько процентов уменьшится количество пенсионеров и
инвалидов в России через год, два, три после принятия закона об
отмене льгот.
Не может быть, чтобы наши либерал-реформаторы не думали о
последствиях своей деятельности: они ведь люди практичные и
неглупые, хотя и свободные от «химеры совести» (как говаривал один
их предшественник по делу истребления целых народов и социальных
групп). Причем, не нужно думать, что виной тому — некий врожденный
садизм, патологическая жестокость. Это самое легкое — свести все на
эмоции или отклонения от нормы, но вот беда — такой подход делает
совершенно невозможным объяснение того или иного явления.
Если мы будет считать германский нацизм следствием психических
отклонений Гитлера и его приспешников, (а это, увы, очень
распространенное мнение — дескать, все они — банда недоумков и
садистов), тогда мы ничего не поймем в национал-социализме реальном,
в его идеологии и политической практике. Конечно, среди нацистов
были и садисты и маньяки, но большинство все же были людьми
обычными, уравновешенными, может быть даже, обладающими хорошими
манерами в общении с себе подобными. Они совершали жестокости и
преступления исходя сугубо из идейных соображений. Скажу даже
больше, наиболее жестоким является именно человек идеологический,
догматик идеи. Жестокий от природы человек может устать, может ради
собственного каприза пощадить жертву, его можно, наконец, подкупить,
и одному «удовольствию» он предпочтет другие.
А вот человек, находящийся в плену у догматической идеологии, не
знает жалости, капризов и слабостей, он действует хладнокровно и
максимально бесчеловечно, внедряя догму в противящуюся этому жизнь,
невзирая ни на какие обстоятельства. Жирондисты любили кутнуть,
поразвлечься, они были падки до аристократического золота. Это,
конечно, их не красит, но именно в силу этих «человечных грехов» они
и не стали застрельщиками Большого Террора. Гильотина заработала на
полную мощь, рубя тысячи голов, при Робеспьере — человеке, которого
даже враги именовали Неподкупным, который слыл, да и был
совершеннейшим аскетом и образцом бытовых добродетелей.
Сегодняшняя российская оппозиция склонна представлять когорту
либерал-реформаторов как сборище воров, распутников, пьяниц,
предателей. Среди них немало и таких персонажей, в эпоху перемен к
власти всегда липнут в большом количестве мелкие негодяи. Но
«архитекторы реформ» — Чубайс, Гайдар, Березовский, Гусинский, на
наш взгляд, все же — не банальные жулики, а фанатики определенной
идеологии. Разумеется, они фактически так или иначе нажились на
расхищении социалистической госсобственности, но ведь это является
преступлением в рамках системы ценностей советской и
социалистической. В их же системе ценностей они никакого
преступления не совершали, они проявляли «экономическую активность»,
они осуществляли переход от экономики государственной к экономике
частнособственнической, который сопряжен с разделом госсектора на
«частные сегменты».
Не подумайте, что я оправдываю их, напротив, я-то, будучи человеком
социалистических убеждений, считаю их объективно расхитителями и
предателями. Но, согласимся, люди, грабящие банк, чтобы на эти
деньги жировать и напиваться — уголовники. Люди, грабящие банк, по
причине отрицания института частной собственности и ради реализации
соответствующего политического проекта, извините — уже не жулики и
грабители, а экспроприаторы, тут уже не уголовщина, а идеология и
политика.
Нас вводит в заблуждение тот факт, что в результате своей
политической деятельности Гайдар и Чубайс стали преуспевающими,
сверхбогатыми людьми, мы говорим, что такие руководители нашего
государства как Ленин и Сталин, тоже осуществлявшие фундаментальные
социальные проекты, были аскетами и бессребрениками. Но давайте
поймем: Ленин и Сталин были коммунистами, согласно их идеологии цель
жизни — не копить деньги, а бороться за дело рабочего класса. Гайдар
и Березовский — неолибералы, с точки зрения их идеологии
материальное преуспеяние — знак удавшейся жизни. Их идеология видит
в человеке не часть класса, народа, Отечества, а рационального
эгоиста, смысл деятельности такого человека — не жертвенная борьба,
а финансовый успех и потому для него нет никакого противоречия между
шкурным преуспеянием и идейной позицией.
Итак, архитекторы и застрельщики закона об отмене льгот, конечно,
понимают, к каким потерям приведет реализация этого проекта, более
того, видимо, делают это сознательно и ими двигает не личная
жестокость, а особая идеология.
3. Имя этой идеологии — либерализм и исходит она из особого,
антитрадиционного понимания общества. Теоретик современного левого
евразийства С.Г. Кара-Мурза провел значимое разделение между
обществом-семьей или как его еще называют традиционным обществом и
обществом-рынком — модернистским обществом.
Для традиционного общества характерны патриархальные личностно
окрашенные, солидаристские отношения между людьми, или, проще
говоря, взаимовыручка, взаимопомощь, отношение к каждому члену
общества как к необходимой части, без которой, даже если эта часть
не так уж много приносит в «общий котел» будет нарушена искомая
целостность.
Разумеется, оно, как и любое общество, имеет наряду с преимуществами
и недостатки. Всякому, кто застал советские времена, памятны разного
рода «собрания трудовых коллективов», «товарищеские суды»,
призванные исправлять нерадивых членов коллектива — лодырей, пьяниц,
лоботрясов силами одного лишь морального воздействия (тому же, кто
этого не застал, советую посмотреть кинофильм «Афоня» — о
пьянице-слесаре, с недостатками которого безуспешно, да и без
особого энтузиазма ведут «борьбу» его сослуживцы; при этом нужно
только учесть, что счастливый конец, имеющийся в фильме —
превращение пьяницы и дебошира Афони в добропорядочного гражданина
Афанасия в советской действительности наблюдался далеко не всегда).
Но тут уж ничего не поделать: других мер воздействия — увольнения,
лишения зарплаты — общество семейного типа по определению не имеет:
даже плохой член семьи остается все равно членом семьи. Если его
вышвырнуть за ворота предприятия и обречь на существование «человека
второго сорта» — безработного и неудачника, презираемого всеми, а то
и вовсе на голодную смерть, как это делается при «реальном
капитализме», в обществе-рынке, конечно, удастся при помощи запуска
механизма страха достичь большей экономической активности других
граждан, но за счет разрушения самого основополагающего принципа
«общества-семьи» (конечно, отпетых бездельников и при социализме
увольняли, но они быстро находили новую работу и сохраняли
нормальный социальный статус).
Тем не менее, как сказал один из выдающихся философов-диалектиков:
любой недостаток есть лишь продолжение достоинства. Это очень
глубокое замечание: в действительности, не существует абстрактных
«недостатков» и абстрактных «достоинств» (во всяком случае, с точки
зрения социальной целесообразности). Одно и то же свойство
отдельного человека или общества в целом в одних условиях «работает»
на укрепление общества, в других — на его разрушение.
Так, человек воинственный и агрессивный по самой своей натуре во
время войны становится героем, в мирное же время он рискует не
«вписаться» в гражданскую жизнь, стать антисоциальным элементом,
бандитом. И наоборот, человек мягкий, нерешительный, но при этом
исполнительный и послушный, никуда не годен во время войны, но
становится основой общества в период мира и стабильности. Точно
также и общество-семья, во время спокойного, поступательного и
мирного развития событий оно может проигрывать в плане
экономического роста обществу-рынку с его борьбой за выживание и
жесткими условиями деятельности, побуждающими к постоянной
активности.
Однако, в период нестабильности, военной угрозы, внутренней
опасности и кризиса общество-семья обладает гораздо большим
мобилизационным потенциалом, заделом прочности. И людей объединяет и
движет вперед именно тот дух «коммунальности», который служил
тормозом «рутинной» экономической активности: каждый знает, что он —
часть большого целого, что он нужен этому целому, что он, в конце
концов, должен вернуть обществу «долг» за свое безбедное
существование.
Вспомним вторую мировую войну: насколько отличалась
обороноспособность патриархальных, традиционных обществ (Советский
Союз, Югославия) и обществ модернистских, рыночных (Франция,
Австрия, Чехословакия, Польша), оказавшихся под непосредственным
военным ударом. Если в Советском Союзе и в Югославии наблюдались
мощное, идущее с самых низов партизанское движение, поистине
народный характер Сопротивления, то, допустим, во Франции была
совершено противоположная картина — неудачи армии поставили точку в
борьбе, враг за считанные недели захватил страну и легко
обосновывался в ней (противодействие небольших групп подпольщиков в
городах не в счет).
Общество-семья встает против опасности единой нерушимой стеной, так
как там все друг за друга и борьба с врагом воспринимается как общее
дело, общество-рынок рассыпается от внешнего удара как кирпичная
кладка с плохим цементом, там каждый сам за себя и защита Родины —
задача армии, которую обыватель согласен содержать при помощи
налогов, но которую он не согласен подменять собой.
Итак, общество-семья, к которому принадлежали и православная царская
Россия и коммунистический Советский Союз обеспечивает любому
человеку реальное право на жизнь, только в силу того, что он
принадлежит к этому обществу, и независимо от его вклада в
экономическую деятельность. Лишается этого права человек там лишь в
том случае, если он выступает против идеологии — скрепы этого
общества, вбирающей в себя его экзистенциальные установки.
В царской России человек, отрекшийся от православия и перешедший в
другую веру, подвергался уголовному преследованию, то же происходило
в СССР с человеком, пошедшим против коммунистической идеологии. Это
было не проявлением врожденной «азиатской жестокости», как это
видится нашим либералам, замечающим жестокость на Востоке, но не
видящим жестокость западного общества, отнюдь, дело было в том, что
отказ от православия и от коммунизма означал и отказ от механизмов
солидаризма и реального гуманизма, то есть был смертельно опасен для
общества. Речь шла об инстинкте социального самосохранения. Тот
факт, что для общества-семьи свойственен высокий уровень реального
гуманизма, виден на примере системы государственного обеспечения
инвалидов, пенсионеров, многодетных семей, которая была в СССР.
Эта система была столь совершенна и привлекательна, что многие ее
механизмы были переняты странами Запада, которые на словах
провозглашали верность «чистому рынку», а на деле подспудно вводили
и вводят государственную поддержку сельского хозяйства и культуры,
малообеспеченных слое населения — к ужасу «фундаменталистских»
экономистов-либералов вроде Фридмана.
4. Западное же общество-рынок подчиняется другой культурологической
матрице. Тут общество — не единое целое, а механическая сумма
рациональных эгоистов, каждый из которых преследует лишь свои
интересы. Органических связей между людьми здесь нет, регулятором
отношений между братом и сестрой, матерью и сыном выступает лишь
система права, суд (чему пример — процессы детей против родителей в
США). В этом смысл пресловутой модели правового государства, которую
правильнее было бы назвать правовым тоталитаризмом.
Право на жизнь тут лишь декларируется, а реально им обладают только
люди, преуспевающие в материальном плане. Все остальные остаются за
бортом жизни, на них клеймо неудачника и изгоя, делающее их
существование невыносимым даже при наличии солидных
благотворительных пособий (они, кстати, изначально не запланированы
в проекте общества-рынка, они — результат жесткой борьбы западных
обездоленных слоев за свои права, они, так сказать, чужеродное,
искусственное, социалистическое вкрапление в ткань капитализма).
Причем речь идет не только о лентяях и пьяницах, речь идет о всех,
кто не умеет выгодно продавать (а товаром здесь становится что
угодно — от собственного тела до писательского таланта). Это и
писатели, книги которых непонятны толпе, и режиссеры, делающие
элитарное и авангардное кино, и мыслители, заглянувшие далеко вперед
в своих теориях, и ученые, не сумевшие получить частный или
государственный грант (миллионам наших перестроечных «критически
мыслящих» интеллигентов, просиживавших штаны в НИИ и союзах
писателей и журналистов за сносную зарплату и мечтавших «жить как на
Западе» во «время оно» и не снилось, что «жить как на Западе» — это
перебиваться с хлеба на воду, если не выполняешь строго определенный
заказ, то есть если не являешься отпетым конформистом; как это ни
парадоксально, общество-семья имело гораздо больше внутренних,
пускай и полуподпольных «лакун» для критической мысли).
Перед нами своеобразная форма социальной сегрегации, имя которой —
социал-дарвинизм. Только в насмешку такое общество можно называть
демократическим. На самом деле главное отличие этого либерального
социал-дарвинизма от классического фашизма в том, что либералы делят
людей по принципу умения или неумения «делать деньги», а фашисты —
по принципу национальной и расовой принадлежности. И попавшие в
категорию людей второго сорта и в том, и в другом случае обречены на
смерть от голода и болезней в гетто.
Западные либералы наших дней с такой же методичностью и «научностью»
опускают в нищету другие страны, организуют экономически кризисы и
экономические эмбарго, уносящие жизни сотен тысяч людей, в том числе
и детей, с какой немецкие нацисты сгоняли евреев Польши, Германии,
Франции в гетто. Разница между Гитлером, Розенбергом и Менгелем с
одной стороны и Клинтоном, Бушем, Райс и Олбрайт с другой лишь в
том, что американские либерал-фашисты превращают в гетто целые
регионы планеты, медленно, но верно уничтожают не десятки, а сотни
миллионов ни в чем не повинных людей.
Думаю, вполне возможно, что в учебниках истории 22 века будет
написано, что Гитлер — мелкий тиран периода становления западного
фашизма. Таким образом, либерализм с самого начала несет в себе
семена фашизма, он есть не что иное как протофашизм. Он заражен
вирусом ксенофобии, агрессии, антигуманизма. Недаром же у истоков
либерального общества — имеется в виду период Французской Революции
1789 года — стоят не только руссоисты и просвещенцы Робеспьер и
Марат, но и такая зловещая фигура как маркиз де Сад. Югославский
неомарксист Славой Жижек обращает внимание на то, что де Сад был не
просто извращенцем, но и своеобразным идеологом, и показательно, что
его «философия» была прямым продолжением идей 1789 года: к перечную
демократических свобод де Сад предлагал добавить свободу терзать,
свободу быть жестоким, свободу получать удовольствие от жестокости.
5. Итак, наши либералы-экономисты априори убеждены, что деньги лучше
льгот и на этом основании готовы провести операцию по «монетаризации
всей страны» (можно не сомневаться, что данный закон — только
начало, далее проследует перевод в денежную форму льгот везде, где
это только возможно) по той простой причине, что деньги для них — не
простой эквивалент или средство обмена. В идеологическом дискурсе
либерализма деньги выполняют ту же самую роль, какую в
национал-социализме, например, выполняют исследования генеалогии и
обмеры черепа того или иного человека.
Деньги для либерала выступают как критерий разделения людей на
«высшую» и «низшую» расу (между прочим, применение термина «раса» к
неимущим — это не авторская полемическая новация, о «расе
пролетариев», людей, не имеющих никакой собственности, кроме своего
тела, писал такой основоположник либеральной теории как Адам Смит).
Один потратит деньги разумно, будет бережлив и экономически активен,
другой — не сумеет ими выгодно распорядиться в силу отсутствия
«экономического инстинкта». Согласно приговору либерализма, первый
достоин того, чтобы жить, второй — нет, потому что жизнь
человеческая для либерала не обладает самостоятельной ценностью, она
наполняется ею в силу финансовой состоятельности, жизнь нужна и
оправдана только если она — дорогостоящий товар. (Еще раз повторим,
что перед нами лишь либеральный миф, между прочим описанный у Маркса
в «Капитале», в главе о первоначальном накоплении, в
действительности, жалкая «денежная компенсация», конечно, не
позволит прожить даже самым бережливым, но, увы, если мы вспомним
слова министра Кудрина, реальность для наших руководителей
государства не так важна, как догмы либерализма).
Собственно, неудачник для либерала — точно так же не человек, как и
для нациста не человек — еврей, и поэтому либерал с таким же
хладнокровием планирует убийственные для миллионов реформы, с какой
Гитлер и Гиммлер планировали уничтожение еврейского народа. Так что
наивны те наши пенсионеры и их дети и внуки, которые пишут гневные
письма в правительство и президенту: О нет, разумеется, наши
либералы «гуманны», они не будут приказывать ставить к стенке тех,
кого не считают принадлежащим к «высшей расе» — расе «эффективных
собственников», они убьют их «цивилизованно»: отменой льгот,
лишением жизненно необходимых лекарств, законным выселением из
квартир в случае неуплаты и т.д., и т.п. Они ведь — не фашисты,
какие-нибудь, и упрекать их в этом — значит не видеть разницы между
либерализмом и фашизмом — открытой формой социальной сегрегации и
антигуманизма и скрытой. Хотя для тех, кто окажется в такой
ситуации, такие терминологические нюансы, очень важные для наших
правителей, пекущихся о своих чести и достоинстве, боюсь, покажутся
несущественными.
И единственный выход для них — не ждать милостей от того, кто их и
за людей не считает, а объединиться и бороться — за свои права, за
свою страну, за традиционное, российское советское общество-семью!
Рустем Вахитов
http://www.contr-tv.ru/article/politics/2004-09-16/libera
Ирина Маленко
Стервятники
… В глазах у телеведущего, благообразного высокого англичанина,
похожего на
почтальoна из известных детских стихов, безуспешно пытавшегося
вручить заказное письмо писателю Житкову в Лондоне, - "а сам он
вроде щепки", - блестело кровожадное возбуждение. Наверное, именно
такое возбуждение блестит в глазах английских аристократов, когда
они во время традиционной охоты с удовольствиeм наблюдают, как стая
некормленных породистых псов наконец настигает в поле и разрывает на
кусочки живьем маленький дрожащий от ужаса рыжий комочек – лису.
Наверное, именно с таким выражением лица они смакуют её тоненький и
отчаянный предсмертный вопль. А они, между прочим, до такой степени
не представляют себе жизни без этого традиционно английского, как
чай со сливками, наслаждeния чей-то фатальной беспомощностью, что
даже готовы подвергнуть себя, любимых, избиениям полиции и суду за
нарушение общественного порядка, даже правитeльство готовы
свергнуть, - и не за ложь по поводу Ирака, а если оно посмеет хоть
как-то ограничить это их право наслаждаться на полную катушку, снова
и сновa, - чужой болью и смертью….
"Детей много погибло?" - с почти радостно-кровожадным возбуждением
спросил вeдущий новостей у корреспондента. Даже перебил его, не дал
тому договорить, кaк развивались события в далеком горном городке,
который для нас, людей "нецивилизованных", отныне станет таким же
трагичным символом, как белорусская Хатынь. Как киевский Бабий Яр.
Не было в его тоне не только шока или хотя бы простого человеческого
сочувствия, а даже какое-то с трудом скрываемое торжество. Торжество
летающего кругами, с нетерпением поглядывая вниз - когда же там,
наконец, сдохнут, и можно будeт поживиться? - стервятника. Причем не
орла, который хотя бы вначале сохраняeт дистанцию, а какой-нибудь
общипанной сороки. Или выглядывающей из-за кустa трусливой гиены.
”Когда же там, наконец, сдохнут?” - это не только дети Беслана. Это
мы с вами.
Это наши дети и наши неродившиеся ещё внуки и правнуки.
Корреспондент продолжал о своем, о том, что происходило у него на
глазах,
ведущий продолжал eго перебивать, повторяя как заведенный: "Так
сколько жe
все-таки среди погибших детей?"… И лицо его говорило громче всяких
слов - чeм больше, тем лучше. Будет что посмаковать наутро в
газетах…
Впрочем, их, британцев, детской кровью не удивишь. Скольких детей
расстреляли
они - не случайно, а именно преднамеренно, в упор, точно в том же
духе, как
их горячо любимые чеченские "повстанцы" - в Северной Ирландии своими
пластиковыми, резиновыми и обыкновенными пулями? Хотя об этом они ой
как не любят вспоминaть!
… Ещё не высохла детская кровь на улицах Беслана, а "все
цивилизованное человeчество" опять подняло свой ставший уже
традиционным ежегодный ритуальный скулеж по поводу очередной
годовщины "самого ужасного теракта в мировой истории". Правда,
немного менее цивилизованный ирландский премьер Берти Ахерн по
поводу Беслана неслыханно расщедрился: попросил местные спортивные
команды во время матчей в те выходные устроить по минуте молчания в
память бесланских детей. В память "первосортных" жертв 11 сентября
он в свое время всю свою страну, вплоть до публичных
туалетов, заставил весь день не работать - а минут молчания в
обязательно-принудительном порядке для всего населения, а не только
для отдельных спортcменов, устроил аж целых три…
Нo pазве можно сравнивать каких-то там полудиких российских детей,
чьи соотечественники толпами приезжают в Ирландию тaк радостно
вкалывать на её полях, заводах, в теплицах и в ресторанах, с весьма
и весьма уважаемыми, цивилизованными людьми, многие из которых даже
были ирландских кровей, погибших в башнях-близнецах и в Пентагоне?
…И - при каждом репортаже из Москвы: "Ну как, какая реакция у
населения? Возмущается оно все-таки своим правительством?
Возмущается же, да?" "Да вроде бы как начинает…" Тут же берут
интервью у пары говорящих на таком английском "нeзависимых" россиян,
что это из них, видимо, будут формировать "могучую кучку"
туземцев, радостно встречающих наших будущих "дорогих цивилизованных
и дeмократичных освободителей" - в том же примерно стиле, каким
было свержение статуи Саддама в Багдаде…
"Президент Путин сам виноват. Надо было вести с захватившими
заложников (нет,
нет, что вы, они не террористы!) переговоры. Пойти, наконец, на
выполнение их
требований. Признать, что его политика в Чечне провалилась."
Даже если и так. Но почему никто из этих таких умных экспертов не
посоветует
того же самого своему собственному премьеру, которого сейчас, когда
я пишу
эти строки, именно об этом - о ведении переговоров с захватившими
заложников-
так слезно вот уже несколько дней умоляет семья одного из них?
Почему никто
из них не заявляет с умным видом в новостях, что происходящее в
Ираке - это
свидетельство полного провала политики Буша, хотя это очевидно любом
здравомыслящему, даже самому расцивилизованному, человеку?
Глупо задавать такой вопрос. Как глупо и продолжать удивляться,
подобно многим российский журналистам и политикам, почему же это
"цивилизованные" страны
ну никак не хотят понять, что мы с ними находимся "в одной лодке".
Ни после
Норд-Оста, ни после Беслана.
Во-первых, потому что они не считают нас равными и подобными себе.
Поймите и
зарубите себе на носу этот элементарный факт. (И обижаться тут,
честно говоря,
не за что: я бы, наоборот, сочла за оскорбление, если бы они нас
вдруг к себе приравняли, но можно быть спокойными - этого не
произойдет! )
Во-вторых, потому что чеченские "повстанцы" являются для них не
"соратниками
Бин Ладена", а удобным в их "цивилизованным", колониалистских руках
инструментом уничожения остатков независимости всей нашей страны - а
ля албанская Косовская Освободительная Армия.
В-третьих, потому, что мы действительно не "в одной лодке". Сравнить
происходящeе в Ираке с происходящим в Чечне (при всех трагедиях
мирного населения Чечни, представителей всех населяющих её
национальностей, отрицать которые не имеет смысла)- значит,
оскорбить героическую борьбу иракского народа, на долю которого
выпало быть в первых рядах сражений с авангардом мирового
империализма.
… К чести рядовых англичан, ещё не все они незлечимо больны таким
зоологическим расизмом, что их радостно возбуждает гибель российских
детей. В письмах читателей на Телетексте BBC преобладали такие, в
которых подчеркивалось : какие бы ужасы ни пришлось пережить людям в
Чечне, то, что было совершено в Бесланe, не имеет и не может иметь
никаких оправданий.
Правда, нет-нет да и сюда проникали любители "аристократической
охоты" "цивилизованных" на "дикарей": " Я считаю, что виноваты как
повстанцы, так и Путин…" При этом, конечно, - ни слова ни о своей
стране, шакале Табаки, ни о её Шер-Хане- Америке.
Видимо, это только “цивилизованным” англо-саксам должно безнаказанно
дозволяться терроризировать мирное население далеких от них и
совершенно независимых стран?
http://www.left.ru/2004/13/malenko112.html
|
