Планы и подрывные акции неприятеля ведут к осла­блению единства стран социалистического содружества, к дестабилизации ситуации в отдельных социалистичес­ких странах (а именно Польше), в особенности в исполь­зовании экономических рычагов и идеологических ди­версий.

Противодействие американским попыткам ограниче­ния торговых, экономических и научных контактов меж­ду развитыми капиталистическими странами и Совет­ским Союзом.

Обсуждая работу агентов КГБ в предыдущие годы, Крючков особенно подчеркнул усилия США, направленные на ограничение доступа СССР к современным технологиям: "Принимая во внимание дополнительные средства, исполь­зуемые неприятелем, прежде всего США, с це­лью усиления контроля над сохранением секре­тов и удержанием эмбарго на экспорт оборудо­вания, научных и технических исследований, мы Должны глубже проанализировать возникшую

ситуацию  и найти новые  способы проведения научной и технологической разведки".

1   Сергей Федоренко. "Roots and Origins of Protracted
Soviet Crisis". В "The Soviet Union After Perestroika:
Change  and  Continuity". Вашингтон,  DC,  "Brassey's",
1991, c. 87.

2   Винсент Каннистраро. Разговор с автором. Мохам-
мад Юсеф. Разговор с автором.

3   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

4   Уильям Кларк. Разговор с автором.

5   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

6   Разговор  с сотрудниками  разведки  США. Джон
Фуллертон. "The Soviet Occupation of Afghanistan". Лон­
дон, "Melhuen", 1984, с. 96.

7   Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

8   Американский государственный служащий. Разго­
вор с автооом.

9   "Дейли телеграф", 3 декабря, 1981.

10 Гленн Кемпбелл. Разговор с автором.

11 Американский государственный служащий. Раз­
говор с автором.

12        Папа не был посвящен в детали. Джон Пойнде-
кстер. Разговор с автором. Подробности встречи Кейси
почерпнуты из разговора с американским государствен­
ным служащим.

13        Стеф Галпер. Разговор с автором.

14        Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

15        Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

16        Уильям Кейси. "The Secret War Against Hitler"
Вашингтон, DC, "Regnery", 1988, c. 58—59.

17 Американский государственный служащий. Раз­
говор с автором.

18 Герб Мейер. Разговор с автором.

19 Дон   Обердорфер.   "The   Turn".   Нью-Йорк,
"Poseidon", 1991, с. 64.

20 Евгений Новиков. Разговор с автором.

21 Александр Бессмертных. Замечания на конферен­
ции в Принстонском университете  "Ретроспективный
взгляд на конец "холодной войны", 3 мая, 1993.

22         Рапорт КГБ N 84/КР, 6. января  1984, в книге
Кристофера   Эндрю .и   Олега  Гордиевского   "More
Instructions from the Centre: Top Secret Files on KGB
Global Operations,  1975-1985". Лондон,    "Frank Cass",
1992, c. 122—124.

23         Рапорт КГБ N 2126/ПР, 11 ноября 1983, в книге
Кристофера Эндрю и Олега Гордиевского "Instructions
from  the  Centre:   Top   Secret  Files  on  KGB  Foreign
Operaions". Лондон,  "Hodder and Stoughton",   1991,  c.
16—22.

12

1984 год был годом президентских выборов в Соединенных Штатах, в Москве обратили особое внимание на характер кампании. Она имела принципиальное значение для Кремля. Исчезли слабые надежды на то, что Рейган окажется антикоммунистическим республиканцем в стиле Ричарда Никсона, который ввел разрядку и те­плые отношения с коммунистическим Китаем. У Рейгана были сильные идеологические предубе­ждения, а его стратегическая программа выхо­дила за рамки реальной политики. В рамках этих предубеждений администрация и проводила эко­номическую войну с советским блоком и секре­тные операции в ключевых районах (Польша и Афганистан). Вместе с тем создавалась гигант­ская система обороны, основанная на новейшей технологии. Рейган не только говорил об "импе­рии зла", о марксизме-ленинизме, который ока­жется на "свалке истории", но и искренне верил в это.

Советские высокопоставленные лица открыто высказывали американской прессе свою оценку политики Рейгана. Радомир Богданов, замести­тель директора Института США и Канады и бывший функционер КГБ, сказал Дону Обердор-феру из "Вашингтон пост": "Вы (американцы) пробуете раздавить нашу экономику, затруднить торговлю, победить нас в области стратегии'-Валентин Фалин из Центрального Комитета ска­зал этому же репортеру, что Рейган не стремится

к соглашению с Москвой, а лишь к "обрезанию социализма".

Беспокойство Кремля заставило КГБ пред­принять операции, которые должны были умень­шить шансы Рейгана на переизбрание, а эти шансы в январе 1984 года были весьма велики. Л.Ф.Сосков, первый заместитель начальника оперативного отдела КГБ, отвечал за проведение довольно непрофессиональной операции. Зада­нием резидентов КГБ во всем мире было распро­странение фальшивых документов и фальшивой пропаганды об администрации Рейгана. Тема этой пропаганды была такова: "Рейган — это война". Вместе с тем КГБ лихорадочно старался найти способ, как использовать в своих целях политические разногласия внутри Соединенных Штатов.

Новый председатель КГБ Виктор Чебриков в мае 1983 года собственноручно письменно сооб­щил Генеральному секретарю Юрию Андропову о возможности ослабления политической реши­мости Америки манипулированием оппозицией. Письмо Чебрикова, в частности, касалось контактов, которые он, якобы с помощью третьих лиц, установил с сенатором Эдвардом Кеннеди 9 и 1Q мая 1983 года. Бывший сенатор из Калифо­рнии Джон Тенни должен был стать посредни­ком. "Пользуясь этим надежным посредником, сенатор просил обратить внимание Генерального секретаря Андропова на следующие обстоятель­ства". В своем письме Чебриков писал, что сена­тор Кеннеди хотел проинформировать Кремль, что вина за плохие американо-советские отноше­ния лежит на Рональде Рейгане. "Главная опа­сность заключается в том, что Рейган не хочет

изменить своей политики". Если верить Чебри-кову, Тенни также сказал: " В интересах мира полезно было бы предпринять дополнительные шаги, которые положат конец милитаристской политике Рональда Рейгана". Чебриков утвер­ждал, что Кеннеди хотел лично встретиться с Андроповым. "Сенатор считает, что это дало бы ему возможность составить мнение об отношении СССР к контролю над вооружениями и увели­чило бы вероятность его выступлений на эту тему в Соединенных Штатах".

В конце концов не было предпринято никаких действий а связи с якобы имевшим место стрем­лением к контактам. Рапорт Чебрикова не про­извел никакого впечатления на Андропова. Он счел его преувеличенно раздутым отчетом о раз­говоре, который должен заинтересовать Полит­бюро. Даже если бы Андропов внимательно от­несся к сообщению Чебрикова, со стороны Кен­неди не было видно никаких явных сигналов. Сенатор из Массачусетса стремился к более при­миренческой политике по отношению к Сове­тскому Союзу, но вместе с тем всенародно кри­тиковал нарушения прав человека и репрессии в Польше. Но даже если Андропов и не поверил бы, что Кеннеди может невольно сыграть на руку советской политике, все равно ему понравилась идея подложить мину под Рейгана. Рапорт Че­брикова подтолкнул его именно к этой мысли. В написанной на машинке записке министру ино­странных дел Андрею Громыко Андропов указы­вал, что ярую антисоветскую позицию Рейгана можно обратить во время избирательной кампа­нии против него же. Андропов писал: "Я сомне­ваюсь в возможности встречи с Кеннеди. Если бы

когда-нибудь и пришло время встретиться с де­мократами, то лучше было бы встретиться с одним из кандидатов в президенты".

Тем временем состояние здоровья Андропова резко ухудшалось. В конце января он был уже совсем плох. Отказывали по очереди все органы. Всегда верный делу Андропов, вероятно, писал какое-то постановление, когда 9 февраля в 16.50 его в больничном изоляторе настигла смерть.

Через несколько дней после смерти Андро­пова Уильям Кейси направился самолетом в сек­ретную поездку в тринадцать стран. Он по-пре­жнему исполнял роль главного реализатора стратегического наступления, которое ставило акцент на тайные операции. Во время этого пу­тешествия Кейси хотел предпринять шаги по всем направлениям антисоветской стратегии, ко­торая уже реализовывалась полным ходом. Он хотел навестить Пакистан и начать одну из на­иболее щекотливых и тайных операций "холод­ной войны", — перенесение афганского кон­фликта на территорию СССР; сотрудничество с Китаем должно развиваться в сторону дестаби­лизации советской Средней Азии; отношения США с Саудовской Аравией следует укреплять; подпольную сеть в Польше нужно расширить, поскольку теперь помощь поступала чаще.

Первая остановка в этом путешествии была Гонолулу. Кейси, зарегистрированный в отеле как мистер Х.Смит, провел спокойную ночь и на следующее утро убыл, позвонив по нескольким телефонам и прочитав несколько рапортов.

Второй остановкой был Токио, где он провел консультации с японскими чиновниками и обсудил цены на нефть на международном рынке. Сотрудники Совета национальной безопасности, особенно Робинсон и Мартин, беспокоились за возможный скачок этих цен, Роберт Макфарлейн просил Робинсона и Мартина (эксперта по энер­гетике) обрисовать стратегию для союзников, ко­торая могла бы воспрепятствовать внезапному росту цен. Через несколько недель Робинсон и Мартин внесли свои предложения. Они стали оперативной директивой национальной безопа­сности, которую президент подписал в апреле. Кроме всего прочего, документ рекомендовал ко­ординированный выброс на рынок запасов нефти дружественными государствами, если бы цены на международных рынках стали постепенно ра­сти. Документ поручал Совету национальной бе­зопасности привлечь к сотрудничеству амери­канских союзников — Западную Германию, Францию, Японию и Англию. Робинсон навестил несколько зарубежных столиц, проводя кампа­нию в пользу совместных и слаженных действий. Робинсону и небольшой американской делегации удалось добиться тихого согласия нескольких дружественных правительств, в том числе и Япо­нии, на поставки из резервов в случае значитель­ного повышения цен. "Мы дали понять рынку, что если цены на нефть начнут расти, США и их союзники зальют мир нефтью, — вспоминал Робинсон. — На этот раз спекулянты ничего не добьются". А Советы не получат никакой при­были. Кейси от имени Белого дома отстаивал эту позицию во время многочисленных встреч с представителями правительства в Токио.

Из Токио Кейси полетел в Пекин, куда он всегда летал очень охотно. Заядлый исследователь китайской истории, он был чем-то вроде неофициального эксперта в христианских мис­сиях в Китае. Так же как и Каспар Уайнбергер, Джордж Шульц, Роберт Макфарлейн и Джордж Буш, Кейси не сомневался, что Китай является прекрасным противовесом Советскому Союзу. У них еще меньше иллюзий относительно Москвы, чем у какой бы то ни было другой страны. С начала 1981 года администрация вела с китай­цами тихий флирт, имея в виду не столько заму­жество, сколько выгодное ухаживание.

Директор ЦРУ должен был провести в Пе­кине несколько дней и обсудить с хозяевами ряд вопросов, предварительно оговоренных перед его выездом на встречах в Белом доме: сотрудниче­ство в области разведки, обслуживание элек­тронных систем подслушивания вдоль советской границы, война в Афганистане, вьетнамское на­падение на Камбоджу и гражданская война в этой стране, общий диалог о возможных общих оперативных действиях.

В один из вечеров китайский министр ино­странных дел дал в честь гостя частный ужин в столовой старого дворца. Справа от Кейси сидел министр иностранных дел, а слева — министр общественной безопасности Линг Юнь. А напро­тив — Тед Прайс, начальник резидентуры ЦРУ. Это был прекрасный пир — утки, свинина, цы­плята и рыба с разными соусами и приправами. Кейси накладывал себе всего понемножку. Хозя­ева с улыбкой наблюдали, с каким аппетитом он ест, одновременно развлекая их беседой. Китай­цы вежливо слушали, но однако некоторые риторические   украшения  гостя  воспринимали  с

трудом.

В конце ужина китайцы согласились оказать поддержку афганским моджахедам. Кто-то под­нял тост за совместные действия по сдержива­нию советской авантюры. Вечер оказался для всех приятным. Кейси был в отличной форме и не ложился почти до утра, хотя за его плечами было 12 000 миль пути.³

Из Пекина Кейси направился в Исламабад. Прибыл он туда ночью, что сотрудникиЦРУ и ISI сочли уже определенной традицией. Москва по-прежнему давила на Исламабад, объявляя угрозы, а ее самолеты все чаще перелетали через границу и обстреливали базы моджахедов. В конце января два реактивных самолета типа МИГ засыпали бомбами и ракетами отдаленный приграничный пакистанский городок, где тогда погибло сорок мирных жителей,- а шестьдесят получили ранения. Агрессивная политика "выжженной земли" в Афганистане привела к тому, что миллионы беженцев искали укрытия в Пакистане.

Совещание прошло в сердечной атмосфере. Потом Кейси беседовал с министром иностран­ных дел Якуб Ханом, колоритным мужчиной, который философски относился ко многим поли­тическим и мировым проблемам. Он замечал вещи, которые другим руководителям даже не приходили в голову, и так же, как генерал Зия-уль-Хак, имел прозападные и антисоветские взгляды. Кейси привез ободрение и поддержку-Администрация была намерена добиваться уве­личения средств на помощь беженцам. Попытка конгресса уменьшить военную помощь Пакистану была отбита. "Не перекрывайте афганский трубопровод, и помощь будет продолжена", — весело сказал он, Трудно было сломить Зия-уль-Хака, когда речь шла о сражении с Советами.

Существовал еще один вопрос — об угрозах Москвы в адрес Зия-уль-Хака. На дипломати­ческом приеме в Москве американскому дипло­мату сказали, что Кремль "сведет счеты" с Зия-уль-Хаком за его непоколебимую поддержку мо­джахедов. Это была весьма завуалированная угроза, но Кейси к ней отнесся серьезно. Он предложил дополнительную охрану ЦРУ для президента и его ближайших советников. В Исламабад с этой целью будут высланы специ­альные агенты. Кейси также привез целую кипу ценных снимков со спутников.

А потом сказал, чего он хочет взамен. 24 января афганские повстанцы, действующие с базы в Мешхеде в Иране, атаковали цели в СССР, сообщил Кейси. Повстанцы перешли в Туркмению, минировали дороги, нападали на отдельные военные базы, устраивали засады на дорогах на советские приграничные патрули. Было совершено довольно серьезное нападение на таможенный пост в Торгонди. Повстанцы убили нескольких человек, захватили немного оружия и амуниции. Именно этого и хотел Кейси: перенесения военных действий на территорию Советского Союза. "У Кейси не было проблем с тем, чтобы попасть на территорию советской Средней Азии, —говорил Фред Айкл. —Доста­точно было, чтобы он сказал Зия-уль-Хаку и Якуб Хану, что нужно это сделать".

Зия-уль-Хак кивком головы выразил свое со­гласие. "Прошу поговорить с генералом Ахта-ром", — заметил лишь он.

Из президентского кабинета Зия-уль-Хака, под усиленной охраной кавалькады пуленепро­биваемых лимузинов, Кейси отвезли в штаб ру­ководства ISI. Здесь он встретился с Мохамма-дом Юсефом, начальником афганского отдела ISI, и генералом Ахтаром. За чаем и сладостями они стали обсуждать ведение войны в Афгани­стане. Доставка оружия проходила сейчас почти без осложнений, улучшилось также качество присылаемого оружия. Руководители моджахе­дов, наконец, согласились на создание единой политической структуры, что являлось плодом усилий генерала Ахтара. Речь шла прежде всего о тесном сотрудничестве на фронте.

Когда разговор перешел на войну на сове­тской территории, воцарилось заметное напря­жение. Разведка в Кабуле информировала IST, что Москва серьезно думает над разделом Афга­нистана, северная часть которого стала бы сове­тской территорией. "Советы не могли установить контроль над всем Афганистаном и решили ра­зделить его на две части, — вспоминает Юсеф. — Они хотели использовать конфликт между афганским севером и югом и сделать север своим".⁹ ISI планировала в ответ усиление операций в северных провинциях. Ахтар хотел быстрыми темпами дополнительно обучить